Администрация: kaidan cain
17.01// Гайзитос! Мы продолжаем наш пусть. За эту неделю вы успели накатать 63 поста и это нереально круто. Также подготовили следующую главу сюжета, совсем скоро подъедут новые квесты. Текущий по-прежнему в движении, что не может не радовать. Планируется реорганизация игрового процесса. В общем - не переключаемся.
09.01// За прошедшую неделю у нас 45 написанных постов, квест продолжает свое движение; взяли курс на новый сюжет и продолжаем выходить из лоу-режима. Ожидаем в свои ряды бедовых и охочих до игры. Всем вдохновения и новых идей!
02.01// С Наступившим Новым Годом, дорогие! И с Днем рождения наш дорогой и любимый REDЯUM! Форум празднует год жизни и в честь этого мы обновили дизайн, немного переоформили матчасть и также презентуем новый виток сюжета. Не забудьте прочесть новости, там, кстати, для вас новогодние подарки. Всех любим, обнимаем, не переключайтесь <3
необходимые персонажи: Энн, Джон, Макс, Рэджи, Уэнди
Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [04.04.2020] dust and splinters


[04.04.2020] dust and splinters

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

dust and splinters
Во всем большом есть постепенность.
дом Фаулера — утро суботы

http://forumuploads.ru/uploads/001a/a3/fe/181/853166.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/a3/fe/181/136651.gif

Adam & Miles „


В воздухе разлилась весна, сверкало солнце.

+5

2

Хэйвен наплывал основательно и неотвратимо, как головная боль. Наступал на еще не возделанные поля метастазами заправок, мастерских и складов пригорода, расширялся, сливался в улицы и переулки, превращаясь в город-опухоль и с каждой перемолотой под колесами машины милей Адам чувствовал, как эта опухоль давит на него все сильнее, мешая дышать. После освобождения он бывал в Хэйвене редко и каждый раз старался быстрее выбраться за его пределы, чувствуя себя кроликом, попавшим в силки браконьера. Город детства и юности так и не стал для Прайса источником светлой ностальгии или нежной любви. Той самой любви, которая заставляет увлажняться глаза на вечерах встреч выпускников или подбивает тебя снова и снова поднимать бокал пива в местном баре, провозглашая, горделиво и радостно, очередной тост "за Хэйвен!" Вместо ностальгии и любви в Адаме гнездились обида и страх. Он понимал: глупо боятся целого города и еще глупее обижаться на него, но внутри Прайса все еще жил, черпая силы в злости, семнадцатилетний мальчишка. Преданный и оболганный, растерзанный этими улицами и домами, растоптанный и почти обращенный в пыль. Этот мальчишка не хотел прощать и слишком хорошо помнил, как с ним обошлись. Хуже памяти было только осознание — Хэйвен все тот же. Несмотря на минувшую четверть века, новые вывески и лица, сердце города — его люди, осталось прежним. Затхлым и черным, словно подземные воды и ничто не помешало бы ему снова выплеснуться на площади ненавистью, обернуться вопящей толпой, требующей линчевания и проклинающей невиновного.
И, все же, в сердце Адама было что-то еще, кроме обид и страха. Иное, не замешанное на злобе стремление, знакомое каждому ребенку, отринутому своим родителем — безрассудная тяга к навсегда утраченному родному теплу. Наверное, именно по этому он и согласился на просьбу Криса, хотя и понимал, что вынужденный визит в Хэйвен снова разбередит старые раны. Сама просьба оказалась для Прайса совершенно внезапной. Крис, несмотря на несколько месяцев совместной работы в приюте для животных, был ему даже не приятелем, что уж там говорить о дружбе, но все равно пришел именно к нему. Подошел после работы, рассказал о своем кузене, который хочет починить старую оранжерею, заикнулся о деньгах и спустя несколько минут Адам уже записывал адрес. Листок с этим адресом так и остался в кармане рабочих джинсов, но Прайс и без него помнил и улицу, и номер дома, безошибочно выбирая теперь нужную дорогу.
Вспыхнул красным висящий над перекрестком светофор. Прайс притормозил, дожидаясь зеленого, а потом свернул направо, туда, где трепыхался над дверью цветочного магазина звездно-полосатый флаг. Проехал дальше, мимо здания банка, из-за которого виднелся упирающийся в небо шпиль церкви Святой Марии и поспешно отвел глаза, вспомнив о матери — та никогда не пропускала местные воскресные службы. По крайней мере, до тех пор, пока ее сын не превратился в Хэйвенского Мясника, а саму ее не выгнали из церковного кружка бывшие подружки. Адам снова повернул, выводя машину на дорогу, по обе стороны которой стояли двухэтажные дома. Он сбросил скорость, чуть прищурился, отыскивая нужный номер и, заметив его, остановился. Заглушил мотор, достал ключи, выбрался наружу. Дом выглядел неважно. Добротно построенный, не лишенный своеобразной мещанской, с налетом викторианства, красоты, он когда-то мог служить предметом обоснованной гордости своих хозяев, но теперь выглядел неухоженным и заброшенным. Адам скользнул взглядом по вылинявшей краске, запыленным окнам, газону, который уже давно не видел газонокосилки и, решив пока не брать с собой инструмент, пошел к крыльцу. Он поднялся по ступеням к двери, остановился, уже почти уверенный в том, что идиот Крис дал ему не тот адрес и без особой надежды нажал кнопку звонка. По ту сторону двери раздалась приглушенная канареечная трель.

Отредактировано Adam Price (2020-08-30 00:04:22)

+6

3

Минул самый странный март в его жизни, и Майлс постарался трезво посмотреть на свои перспективы. Они однозначно указывали на то, что на неопределенный срок парень должен добровольно самоизолироваться. Не то чтобы это было большой проблемой, подумал он сперва. Уже лет семь он жил довольно уединенно, не считая уикендов с малознакомыми людьми, но можно было просто обойтись порнушкой. Все равно никто из этих людей не мог бы заставить его скучать по нему. Кроме Билла. Майлс сам у себя вызывал нервный смешок: учитывая обстоятельства, при которых они расстались последний раз, он все еще жалел о чем? О том, что не попрощался, как обычно и не проводил взглядом. В общем, можно было даже сказать родным в Белфасте, что он собирается погрузиться с головой в учебу и в подработку... Ведь это давно нужно было сделать, так может быть, оно к лучшему... Тетушка Гвен никогда не жила в Хэйвене, только приезжала в гости, и вряд ли знала  о местных чудесах наоборот. А маму Майлс не хотел волновать, кроме того, он хотел делать вид, что она не в курсе. Хотя факты - погибшие в девяносто пятом Фаулеры, родители его отца - намекали, что Питер мог с ней это обсуждать. И все-таки, как он понимал сейчас, беды были наказанием, а значит, Мэгги будет волноваться.

Но план оказалось не так просто воплощать в жизнь. Майлс внезапно обнаружил, что между добровольным сычеванием - интернет, какой-то хавчик, чатики - и вынужденным избеганием людей есть большая разница. Чувство внутренней несвободы, дискомфорт - и все это бонусом к обострившемуся неприятию себя. Он и так был о себе не лучшего мнения, но теперь он как бы... признал вслух, что ему не место среди остальных людей, и от этого нехорошо ныло в груди.

К концу марта ему пришлось увеличить дозировки лекарств, потому что они перестали помогать. Он почти не спал ночью, почти не ел днем и ни о какой учебе не могло идти и речи: каждая строчка давалась с трудом и даже сериалы смотреть было бесполезно. Память не хранила ничего. И с первым же улучшением, появившаяся в голове идея стала навязчивой. Майлс, смотревший из окна на захромавшую оранжерею, подумал, что хочет посадить там что-нибудь. Что-нибудь простое. Не садовые розы, а какой-нибудь сельдерей или вонючую кинзу. Все его мысли были только о чем-то с ярко выраженным запахом или вкусом, наверное, потому что в его восприятии они притуплялись до хоть какого-то запаха - или вкуса. Остальное просто ничем не характеризовалось.

Спустя пару дней он выбрался в сад, ежась от ветра, осмотрел каркас и отметил повреждения, потому что забыл бы о них сразу же, как вернулся бы в дом. Пересмотрел сложенные один в другой горшки, пошатал, проверяя на прочность, полки и посдирал сухой декоративный виноград, очистив стены от его зарослей. На улице все еще было холодно, но здесь уже ползали вдоль реек муравьи. И такая мелочь тотально его вымотала. Ремонт определенно был ему не по силам.

Но раз он собрался провести следующий год, если не больше, взаперти, и деньги все равно никуда особо не тратятся, не потратить ли их на оранжерею? Да и вообще, если Мэгги вернется... Однажды она ведь вернется сюда. Она ужасно расстроится, если ее зеленый домик будет в плохом состоянии.

Тем же вечером его набрала Гвен, узнать, как у племянника дела (неизменно "хорошо" и та, кажется, уже привыкла, что Майлсу все время замечательно и все время это ложь) - и тот рассказал о подгнившей всего в двух местах оранжерее. У Гвен была прекрасная память и причину она назвала сразу: "Там всегда течет вода во время дождей. По той стороне крыши и к двери". В течение еще пары дней пришло сообщение от Криса. А в субботу в дверь позвонили.

Майлс знал только имя человека, который должен придти, и это имя ничего ему не говорило. Помятый со сна - подъемы давались ужасно тяжело и слабость не отпускала долго - он открыл дверь и окинул взглядом человека в джинсах и его машину неподалеку. И неуверенно улыбнулся:

- Мистер Прайс? Рад вас видеть.

Отредактировано Miles Fowler (2020-09-02 22:09:59)

+6

4

Птичья трель звонка замолкла, растворившись в тишине по ту сторону двери. Дом молчал, еще больше усиливая ощущение своей заброшенности. Адам прислушался, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, который бы указывал на то, что хозяин дома торопится навстречу своему гостю, но не услышал ничего похожего. Только где-то в конце улицы залился визгливым и радостным гавканьем пес, но тут же замолк, словно и сам устыдился своего лая. Прайс нахмурился, шагнул к одному из окон, в котором тут же отразилось блеклым призраком его лицо, и подумал о том, насколько невежливо будет с его стороны приложить руки к стеклу и попытаться заглянуть внутрь. Постояв секунду, он вернулся к двери, снова нажал на кнопку звонка, пробуждая к жизни электронный голос канарейки и, дождавшись, когда та замолчит, повернулся, собираясь вернуться к машине.  Едва Адам спустился на одну ступень, как сзади послышался скрежет открываемого замка. Прайс быстро обернулся. Дверь открылась. В проеме возник парень и Адам, глянув на него, снова подумал о том, что, все-таки, ошибся адресом. Хозяин дома был настолько не похож на Криса, что поверить в то, что эти двое приходились друг другу родственниками было невозможно. Высокий и широкоплечий Крис Остин, словно только что сошедший с какого-нибудь рекламного буклета то ли спортивного питания, то ли нижнего белья, обладал той бесхитростной и образцово-усредненной внешностью, которую многие склонны почитать за красоту, щедро наделяя в своем представлении ее носителя и силой, и мужественностью, и храбростью. Всегда с дружелюбной улыбкой, по-детски недалекий, бесхитростный и чуть глуповатый, он напоминал Адаму золотистого ретривера — собаку внушительную, но безобидную, доверчивую и готовую щедро делиться своей искристой любовью со всем миром. Открывший же двери парень был другого рода. Худощавый и бледный, он улыбнулся Адаму так неуверенно и робко, словно сам был здесь гостем, причем гостем незваным и нежеланным.
- Добрый день. Майлс, верно? - Прайс кивнул в ответ, запоздало сообразив, что знает только имя своего потенциального заказчика, и глянул за плечо парня, против воли дожидаясь появления настоящего хозяина дома: кого-то более решительного и твердого. Впрочем, если верить Остину, который уверял его в том, что кузен живет здесь один, других хозяев ожидать не приходилось. - Я по поводу оранжереи. Крис сказал, что вы решили привести ее в порядок. Я мог бы взглянуть-прикинуть, что к чему.
Адам замолчал, чувствуя уже привычную неловкость. Ему до сих пор, спустя почти год после освобождения, было сложно знакомиться с другими людьми. И как всякий, кто осознает свою ущербность, он ощущал ее гораздо острее, чем та проявлялась на самом деле. В тюрьме все казалось проще и понятней. Там не было знакомств — только принятие факта вторжения в твою жизнь других людей, обусловленное волей не зависящий от тебя сил и приспособление к этому вторжению. После нескольких лет процесс этот шел как по накатанной, подчиняясь пусть и негласному, а, все же, принятому всеми уставу. Но законы и нормы, которые работали по ту сторону тюремных стен, плохо подходили для вольного мира. Здесь царили совсем другие правила, в которых Адам разбирался с трудом, то и дело чувствуя себя школьной бездарью, не выучившей урок и вновь оказавшейся у доски под внимательным взглядом учителя. Ощущение не из приятных. Даже если этим твоим "учителем" был парень с робкой улыбкой.
- Не передумали?

Отредактировано Adam Price (2020-09-09 23:30:54)

+6

5

Майлс привык жить среди людей, которые были старше и знали лучше - волей-неволей, они всегда оказывались рядом. Что именно они знали, Майло даже не задумывался, может быть, все? Потому что когда ты в основном сидишь дома и с трудом можешь вспомнить, что с тобой происходило последние семь лет (потому что ничего не происходило, будем честны), любой человек кажется тертым калачом, не то что ты...

- Майлс Фаулер. Нет, - он продолжал улыбаться, осторожно встречаясь с мужчиной взглядом. - Все в силе. Здорово, что Крис смог поговорить с вами.

Мистер Прайс не попытался на него давить, как это часто делали такие люди - нависать над ним и командовать. Он вообще не выглядел слишком уж уверенным в себе, и Майло живо мог представить себя на его месте - пришедшим в чужой дом, чтобы что-то там  делать - и еще с кем-то разговаривать: некомфортно. Так что Майлс, кивнув, пропустил гостя в дом. Он не хотел выходить к тому на крыльцо и вести его в обход, через двор, и дело даже не в том, что пришлось бы пробираться мимо разросшейся вишни с одной стороны или перебираться через старые покрышки с другой. Он просто почувствовал, что должен провести его за собой, через кухню к двери на задний двор - от парадной двери, как будто они могли бы остаться и в комнатах, но так уж вышло, что идут в сад.

В косых полосах света, попадавших в дом, зависали пылинки и свет переливался с одной на другую. Выцветший ковер в гостиной, ручная вышивка на диванных подушках, трещинки в сухом лаке на мебели. В лестничных перилах попрятались вырезанные фигурные птицы. О том, что дом обитаем, говорили, кажется, только крошки на обеденном столе и грязная посуда в раковине - соус успел высохнуть до пленки, так давно они стояли там нетронутыми.

- Там, мне кажется, не катастрофа, - произнес Майлс, пока возился с дверью - ее пришлось толкнуть плечом, разбухая от влаги, она всегда застревала на месте. - Плохи дела с дверной рамой. И с крышей, где с дерева постоянно... Правда, я мог пропустить что-то. Я давно не обращал внимания, в каком вообще состоянии это все, и...

Он замолчал на полуслове, пожав плечами. Наверное, не имело смысла говорить, что он собирался с ней делать - эти свои сантименты про какую-нибудь резко пахнущую траву, просто чтобы что-то выросло под его руками, которыми он столько лет не делал ничего хорошего.

Ничего плохого тоже, но вряд ли это делало ему честь.

Деревья в саду медленно просыпались, зеленела ярко только трава, выпустившая стрелки на самых солнечных пятнах. В отмытой купальне для птиц вода оставалась подмороженной с ночи. Мокрая земля темнела у стволов деревьев, но оранжерея в глубине сада, у дальнего края участка, уже успела обсохнуть. В этом году снег сошел здесь достаточно быстро.

Майлса привычно кольнуло, в каком облезлом виде она представала перед Прайсом: почему-то, хотя он не помнил ее выглядевшей лучше, при матери это была уютная недосмотренность, как будто есть десятки дел интереснее, чем снять старую краску и нанести новую, но без Мэгги - и с его осознанием, что никаких интересных дел не было - это была просто запущенность.

Он остановился, немного не доходя до оранжереи и заложил большие пальцы в карманы джинсов.

- Если что-нибудь нужно.... - Майлс посмотрел на Адама и закончил: - Я могу поискать. А внутри есть доски. Скорее всего остатки тех, из которых сколачивали корпус.

+4

6

Парень посторонился, отступил внутрь дома, приглашая следовать за собой и Адам переступив порог, невольно сделал глубокий вдох, втягивая в себя запах чужого жилища. О том, что каждый дом пахнет по-особому, он узнал еще в детстве. Тогда этот факт его неизменно изумлял и казался чем-то необычным: ключиком, способным дать тайные знания о хозяевах дома. Иногда запахи были простыми и понятными: сладкий аромат сдобы подсказывал, что здесь живет умелая хозяйка, легкий флер табачного дыма выдавал курильщика, а резкие нотки химии говорили о том, что кто-то слишком усердствует в уборке. Но порой букет оказывался до того сложным, что разобраться в нем было совершенно невозможно и, вычленяя отдельные элементы, приходилось гадать, что они могут обозначать. В доме у Майлса пахло пылью. Спроси кто у Адама, что это за запах такой, из чего состоит и как чувствуется — он бы не смог ответить, но пахло именно так: временем и теплом. За этим запахом различался другой, знакомый и привычный душок запустения — сырые ноты прелых осенних листьев. Было и еще что-то, неуловимое, непонятное. Что-то, что Адам так и не смог опознать, тревожное и горьковатое.
Взгляд Прайса зацепился за деревянную лестницу, ведущую на второй этаж и брови его удивленно взметнулись вверх. Кто бы не сотворил эту лестницу, в своем деле он точно был мастером, явив свету настоящее произведение искусства. Массивные опорные столбы были увенчаны квадратными колпаками и витиевато украшены резьбой — хитрым и многообразным сплетением ветвей и листьев, переходящим на балясины, образуя с ними единый, сложный узор, в котором не сразу угадывались птичьи силуэты. Но стоило только заметить хотя бы одну птицу, как глаз тут же начинал различать других: тонконогих, расправивших в танце свои широкие крылья журавлей, робких горлиц, что нежно, едва-едва, касались друг друга деревянными головами, стайку мелких пичуг: глазастых и длиннохвостых, названия которым Адам не знал, да и сомневался, что они существуют на самом деле. Когда-то за это чудо, наверняка, отдали маленькое состояние и отдали не зря. Прайс недовольно поморщился, заметив сколы на перилах и темные пятна на столбах. Хозяин дома явно не умел ухаживать за деревом. Лестницу следовало бы хорошенько почистить и заново пропитать маслом. Адам глянул в спину своего провожатого, но промолчал — его сюда позвали не за тем, чтобы он раздавал подобные советы.
Майлс прошел через гостиную к кухне. Прайс успел заметить старую добротную мебель, картины, фотографии в рамках. С одной из них ему тепло улыбалась почему-то показавшаяся смутно знакомой юная блондинка. Кухня оказалась обычной и куда более обжитой, чем гостиная. Адам поравнялся с горой грязной посуды в раковине и вышел следом за хозяином на задний двор. Достаточно просторный и засаженный старыми, толстоствольными яблонями, огороженный вдоль забора колючей ежевичной изгородью, двор это наверняка утопал летом в зелени, но сейчас на грядущее буйство указали только маслянистые набухшие почки, да редкий ковер травы. Поодаль, в углу сада стояла оранжерея. Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять: запустение добралось и сюда. Адам покосился на Майлса. Парень точно не соврал, когда сказал, что давно не обращал на оранжерею внимания.
- Ладно, сейчас посмотрим. - Прайс подошел ближе и тронул дверь. Осторожно. Мягко. Словно кошку. Покрывавшая дверь, как и всю оранжерею, когда-то белая краска теперь выцвела, облезла и растрескалась, обнажив потемневшую от времени и влаги древесину. От нее отчетливо тянуло трухлявой сыростью. Адам взялся за дверную ручку и толкнул. Дверь дрогнула, но не поддалась. Он толкнул сильнее, надавил плечом и та открылась, протестующе заскрипев петлями. Прайс зашел внутрь, осмотрел дверь с другой стороны. - Да, дверную коробку придется заменять. И саму дверь не мешало бы.
В оранжерее было теплее, чем снаружи. Адам запрокинул голову, рассматривая крышу, потом окинул оценивающим взглядом всю конструкцию, недовольно покачал головой и, шагнув к одной из стен, постучал по деревянной планке каркаса.
- Лестница есть? - Он глянул через грязное стекло на Майлса. - Нужно посмотреть на крышу сверху.

Отредактировано Adam Price (2020-09-28 15:03:39)

+5

7

Большую часть украшений в доме пришлось снять, когда тут жила Мэгги. Зеркала, картины, вазы, статуэтки, даже стекла в посудном шкафе в гостиной - все упаковалось в коробки и отправилось на чердак. Остались подушки, коврики - какие-то салфеточки из тонкого кружева убирал уже Майлс, потому что заколебался  протирать пыль под ними и смотреть, как само время оставляет на них желтые пятна.

Конечно, фото матери он повесил сам. Не в порядке религиозного присутствия ее рядом, а просто как свидетельство: это все еще ее дом, ее место все еще здесь. Хотя действительность говорила ему об обратном. У Мэгги была обжитая комната в доме сестры. Когда она снова попадала в больницу, Гвен старалась пристроить ее поближе к себе, а не везти в Хэйвен. Они, вообще-то, все там отлично ладили, в большом доме с пристройками и настоящим красным амбаром.

Глядя в спину Прайса, который осматривал оранжерею так, словно искал улики - в каком-то смысле, так и было - Майлс поймал себя на странной мысли, что он не просто так вспомнил этот красный амбар на участке Гвен. "Ты что, ревнуешь? Ты что, хочешь выслужиться?" - он поежился. Почему бы не сказать мистеру Прайсу, что все-таки, он передумал. И предложить ему оплатить несколько часов сверху потраченного, потому что неловко, что человек ехал к нему, а тут...

Малодушие. Сдаваться малодушно, отрицать, что едва ли пряные травки заставили его так шевелиться - тоже. Серьезно, кинза? Петрушка, которая воняет клопами, вот что такое кинза. Нахмурившись и отведя взгляд в сторону, он слушал вполуха, как Прайс открывает дверь, стучит по каркасу и обращается к нему. Обращается  к нему? Майлс  встретился с ним глазами - чужой голос слегка глушило, зеленая тень от мелкого мха еле заметно ложилась на лицо за стеклом - и кивнул. 

- Конечно. Я сейчас.

Он приволок лестницу из гаража - неплохо сохранившуюся дедовскую лестницу, которую сам доставал дай бог раз в год, почистить листья из желобов на крыше - и оставил ее у входа в оранжерею. Заодно, по пути за лестницей, захватил сигареты и зажигалку. Он недавно встал, не завтракал и тем более не курил.

- Курите?

Старые-добрые вредные привычки. Майлс снова вспомнил красный амбар, за которым иногда дымил, выбираясь ночью на улицу. Если Остины и догадывались об этом, то виду не подавали. Но обычно на ферме Майло сам забывал про сигареты, не тянуло. То ли дело здесь. Он вспомнил про свой вынужденный карантин и полез доставать зажигалку.

- Если я останусь посмотреть, не помешаю? - Спросил Майлс, снова пряча руки в карманы. "Мне и сейчас одиноко, а будет еще хуже. И вообще мне приятно тут, в вашей компании. И я буду волноваться, все ли с вами в порядке, если уйду, хотя в этом совсем нет смысла". - Я хочу предложить свою помощь, но наверняка окажусь помехой, потому что плотник или строитель из меня никакой.

Капитан Очевидность: был бы ты хоть каким-то плотником, вы бы вряд ли познакомились. Майлс не выглядел как человек, время которого стоит дороже усилий. Зато Адам напротив, показался ему человеком во всех смыслах серьезным, и почему-то его не хотелось подвести.

"Ты просто не помнишь своего отца, в этом все дело. А еще ты можешь сейчас навернуться с крыши теплицы только так, потому что все еще не очухался со сна". Об этом он точно не собирался говорить.

На кирпичное основание теплицы можно было присесть: холодный, но но сухой от солнца кирпич, обросший желтым мертвым мхом, слегка крошился от времени и по цементным швам бежали муравьи. Майлс обернулся на дом, постаравшись увидеть его чужими глазами. Сидевшие в вишне воробьи замолкли на секунду, на две - и снова затрещали.

+3

8

Хозяин дома исчез и через несколько минут вернулся с лестницей, которая выглядела намного лучше, чем Адам ожидал: после запущенного вида оранжереи он и вовсе сомневался в том, что поблизости найдется хоть что-нибудь годное для того, чтобы взобраться наверх. Прайс принял лестницу из рук парня, прислонил ее к одной из стен и, увидев пачку сигарет, коротко кивнул. Курил Адам редко. Больше по поводу, чем по привычке. Хотя в возрасте Майлза он был тем еще курильщиком. От курения, как это не парадоксально, отучила тюрьма. Там сигареты равнялись деньгам и им всегда можно было найди намного более удачное применение, чем просто несколько потраченных на себя минут сомнительного удовольствия. Ну а после трех пневмоний, последняя из которых его едва не доконала, сигарет и вовсе пришлось опасаться. Но сейчас Адам чувствовал, что отказываться не нужно. В совместном курении было что-то особое - тайный след древнего ритуала соглашения. Негласное заключение пакта о ненападении, оно, пережив века и пройдя долгий путь от индейской трубки мира, до курилок в каком-нибудь новомодном офисе, все еще не утратило своего значения и теперь было необходимо, учитывая непонятную Прайсу, но очевидную неуверенность Фаулера.
Адам сунул сигарету в рот, чиркнул зажигалкой и через мгновение сделал первую затяжку. Вскинул голову, прищурился, рассматривая чирикающих на ветках воробьев. Ошалевшие то ли от весеннего тепла, то ли от чужаков, вторгшихся в их владения, взъерошенные и нервные, пичуги не могли усидеть на месте даже минуты и Прайс подумал о том, что хозяин дома напоминает ему этих воробьев: такой же растерянный и неспокойный, разве что только не скачет из стороны в сторону. Адам снова затянулся и покосился на Майлза: тот сидел на кирпичном основании оранжереи и от этого казался еще худее и меньше, чем был.
- Не помешаете. - Солгал Адам, не моргнув. Язык не повернулся признаться в том, что лучше бы ему работать одному. Обычно присутствие других людей его раздражало. Казалось, те только и делают, что следят за ним, дожидаясь промашки или огреха. Хуже было только тогда, когда попадались разговорчивые и любопытные охотники помочь. От таких Прайс старался избавиться сразу, чтобы не раздражали и не мешали. Но сидящий рядом парень не казался ни болтуном, ни сверх любопытным, да и то, как он задал свой вопрос, словно сам не чувствовал за собой права здесь находиться, не дало Адаму и шанса на правду. - Подержите лестницу, если не против. Падать тут невысоко, но как-то все равно неприятно.
Прайс усмехнулся, сделал еще несколько торопливых затяжек и оглянулся, пытаясь отыскать взглядом что-нибудь, что могло бы заменить ему пепельницу. Не нашел. Пришлось тушить сигарету о кирпичи. Адам положил окурок на выступ основания и, подхватив лестницу, удобнее поставил ее к стене. Тряхнул, проверяя прочность и ступил на первую перекладину. Та чуть спружинила под ногой.
- Ну, поехали.
Прайс начал подниматься и, добравшись до свеса, глянул вниз. С высоты расстояние между крышей и фундаментом казалось больше, чем с земли.
Вот уж точно падать будет неприятно, - подумал Адам и поднялся на следующую перекладину. Взгляду его открылась вся крыша. Он забрался еще выше, уперся коленями в водосточный желоб, опасно балансируя на высоте, и внимательней рассмотрел застекленный каркас. Деревянные перекладины и коньковый брус щетинились лохмами белой краски, несколько стекол треснуло, не пережив сезонного перепада температур, но выглядела крыша не так плохо, как думалось поначалу. Адам глянул вниз, на Майлза.
- Здесь, вроде, окей. Только покрасить и стекла заменить. Видно, где-то под свесом затекает, а так состояние неплохое. Особенно, как для дерева. Сколько ей лет?

Отредактировано Adam Price (2020-11-30 23:54:12)

+4


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [04.04.2020] dust and splinters


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно