особенности, локации, гостевая, хочу к вам
таймлайн, чаво, внешности, нужные
администрация
kaidan cain
необходимые персонажи:
персонаж, персонаж, персонаж, персонаж, персонаж

Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.
24.08//
... На ролевой сменился дизайн. Запущены два квеста в Хэйвене. В скором времени анонсируем и движ для Дерри. Если у вас есть идеи/предложения - мои ЛС всегда открыты. А тем временем редраму уже 8 месяцев. Всех поздравляю и спасибо, что вы с нами! <3

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [07.08.2020] and this is one sacrifice I don't want to make


[07.08.2020] and this is one sacrifice I don't want to make

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

and this is one sacrifice I don't want to make
So when will this end, it goes on and on
Over and over and over again
Keeps spinning around, I know that it won't stop
'Til I step down from this

Портленд — вечер

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2020/07/311f7e929af897310029e3c71c11b991.gif

Dana Preston & Morgan Hall„


Я всегда буду помнить...

+3

2

В его номере пахло зеленым чаем, сладкими благовониями и крепким никотином. Мужчина стоял возле открытого окна, - откуда доносился тихий шелест листьев, потревоженных вечерним ветром - и устало хмурился каждый раз, когда взгляд устремлялся в небо. Окна выходили как раз на умиротворяющий вид природы Портленда и куда не гляди, всюду проглядывались высокие пики сосен, желающие проткнуть ленивые клочки облаков. "Вероятность дождя критично мала", - думал он делая очередную затяжку.
Вечер грузно давил на плечи. Последние несколько дней оставили после себя только горькое послевкусие утомительной дороги. Именно поэтому он не любил спешить. Спешка всегда работает по принципу соковыжималки, однако собственное отражение в окне говорило чуть ли не об обратном. Лицо напротив, хоть и хмурилось временами, но все же не могло скрыть живой блеск его карих глаз. Даже линия губ смягчилась отчего-то. А о причине такой внезапной трансформации оставалось только догадываться.

Первым делом - сразу после опрокидывания пепельницы в урну - на встречу с природой летят благовония и какие-то узелки набитые травами. Морган никогда этого не понимал. Он не любил сложные запахи, он не любил чаи и строгие обряды, он не понимал эту культуру, его вообще мало что связывало с Востоком. И все же, разве не именно это очаровывало его? Зная точный ответ на свой же вопрос, он слабо улыбается, будто бы одними глазами, и вновь выглядывает в окно. Где-то там, далеко, почти неслышно шумела вода, на дереве досматривала свои сны ночная птица, Солнце догорало.

Вечерняя прохлада заполняла собой прокуренные легкие и комнату, медленно погружающуюся в темноту. Голова Пустого также нуждалась в холоде, но сегодня как-то все шло не по его задумке. Мысли беспокойно метались из одного угла сознания в другое, не в состоянии найти выход и тогда мужчина решил, что все дело в комнате. Она давит на него. Выворачивает запылившиеся воспоминания наизнанку, заставляя возвращаться к прошлому снова и снова. "Нужно пройтись", - шепнул внутренний голос, которому Морган незамедлительно повиновался. Взяв с собой только сигареты и зажигалку, он выходит на улицу и - немного задержавшись перед входом в гостиницу -  идет в сторону высоких, темных деревьев. Подальше от людей и подальше от воспоминаний. Наивно.
В звуке шелеста высокой травы было что-то завораживающее. Остановившись, чтобы перевести дух, Пустой бросает один неосторожный взгляд на толстый ствол дерева. Его кора покрыта безобидными разрезами с символикой, именами, датами... ничего интересного, по крайней мере для него. Но почему-то взгляда оторвать не может. Он подходит ближе немного и с прищуром смотрит на мелкий набор чисел, что срезан почти у самых корней. "Вот черт", - с саркастичной улыбкой на лице выдал внутренний голос. Номер не представлял из себя никакой ценности, но от вида последних четырех цифр в груди что-то сжалось в тугой клубок и не давало вздохнуть полной грудью.

"Глупо было думать, что... я забуду", - подумал он рассматривая шрамы на стволе дерева, что имели форму чисел 1779, и в одно мгновение все спрятанные в голове мысли вырвались на свободу.

"Я хорошо запомнил конец лета 1779 года. Погода тогда стояла - мертвецкий штиль. Мало кому придет в голову выпускать свои драгоценные корабли из гавани в такую погоду, но война войной, как говорил один из старых адмиралов. В последние годы Круг усилил свое влияние на севере Америки, разыгравшийся военный конфликт между лоялистами и патриотами пошел нам всем на руку, но в какой-то момент стало слишком опасно. Для всех нас. О том, что часть Узла временно эвакуируется заграницу, да еще и со "священной" миссией, я узнал за пару месяцев. Правда, должен признать, что этого времени у меня хватило только на моральные сборы, а на меня еще и возложили обязанности этакого "помощника" с замашками дипломата. Не хотелось копаться в политической субстанции, но меня особо никто не спрашивал, да и кто станет жаловаться на то, что ему предоставили билет к спасению. Точнее, билет к верной погибели, как выяснится позже. Но этого, конечно, никто предугадать не мог, хотя...

Все время, что я провел на судне, я то и дело пытался вертеть в руках этот чертов "словарь" по японско-английскому языку. Самое важное я изучил еще на суше, но дальше дело не шло. Было неприятное предчувствие того, что простыми "здравствуйте, всего доброго" мне не отделаться и от этого я начинал злиться на себя самого. Как можно не суметь выучить какой-то там язык? Может все дело было в том, что у них нет собственной азбуки... Галеон уверенно разрезал волны, в трюме шумел груз, что Круг собрал для наших неизвестных, но очень особенных друзей. Кстати, ответственным, за выполнения задания я так и не стал. Ну и отлично.

А дальше... мы были меньше чем в сутках пути до места назначения. Все шло отлично. Никто не погиб, не заболел, не утонул в добровольно-принудительном порядке. Иногда люди устраивали мелкие бунты из-за скудного пайка, но, как я и сказал ранее - штиль был мертвецкий, нам еще повезло, что погода наполнила паруса попутным ветром хотя бы под конец путешествия. Да. Повезло. Смертельно. Ха...

В общем, до того дня я никогда не видел бурю сильнее и яростнее. Она нагнала нас в одно мгновение, превратив день в беспроглядную ночь. Дождь заливал верхнюю палубу, холодный ветер рвал паруса, а команда собралась вместе и связывала себя один с другим, чтобы никого не выбросило за борт. У нас были все шансы пережить это. Судно было крепким, а капитан толковым, но... все в очередной раз пошло против меня. Или... Черт..."

Он будто задремал на секунду. Бросив взгляд на часы, Морган понял, что прошли какие-то минуты. Солнце еще не успело скрыть за горизонтом свои последние лучи, ветер слегка растрепал его непослушные волосы. В воздухе снова запахло никотином. Он и не заметил, как поднес первую сигарету к губам. Но удивляло не это. Его воспоминания будто пробудились после долгого сна и теперь не хотели отпускать его без боя. А ему и не хотелось сражаться с самим собой. Не сегодня, пожалуй.

"Да... и... мы все уже знали, что эти волны станут для нас могилой. В лучшем случае мы разобьемся о скалы. В худшем - будем дрейфовать и завидовать умершим. И когда я об этом подумал, тогда все и началось. Очередная волна лизнула бок корабля и тот стал заваливаться, опускаться прямиком к черной, пенящейся воде. Я слышал, как заскрипела мачта и кто-то сорвался вниз. Судно раскачивало из стороны в сторону, вода прибывала. И в конечном счете это случилось. Один резкий удар и риф пробил обшивку корабля. А он продолжал идти вперед, гонимый ветром и волнами. Кто-то предпочел прыгнуть в воду и разбиться о скалы, кого-то раздавило обломками. А я... Помню лишь то, что тоже упал в воду. Там внизу было очень тихо. Шторм бушевал наверху, а внизу не было и звука. Тишина и темнота..."

+5

3

Конференция была заказная, как повод для  командировки, как и большинство инцидентов в горячих новостях на передовице в последнее время. Сплошь расистская борьба за место под солнцем, в которую втянулись несколько штатов. Разве мог Мэн проявить себя хуже или дать слабину в сравнении с другими соперниками? Никак нет, никак нет. От каждого еженедельника в Портленд рванули по нескольку корреспондентов, Ивелбейн не стал исключением - оттуда поехала отдуваться заместитель редактора Престон.

Сумерки опустились на город как раз к ее приезду в него. Отпирая дверь номера в гостинице, чье название она так и не запомнила, при заказе ориентируясь исключительно на колорит, Дана беззвучно усмехнулась чему-то своему. Свободный вечер предполагал финальные [никому не нужные - доклад идеален] правки, сокращения всем набившего оскомину лозунга буквально до трех букв - то бишь совершенно пустое времяпровождение. Самым главным, пожалуй, была смена обстановки - не надоедает даже спустя четверть тысячелетия “праздного шатания” по миру.
Карта-ключ так и осталась в пальцах, проворачиваемая подобно монете, пока молодая женщина проходила в комнату. Кофр на тумбу шатенка опустила возле низкой кровати. Рассеянное освещение парой дежурных крохотных бра не давало ни единого шанса на оценку антуража - лишь определяло некий крупный предмет над кроватью веерообразной формы, да грубо очерчивало остальные предметы мебели, оставляя слишком много места для воображения. В воздухе, насквозь кондиционированном, витал аромат молочного улуна с неожиданной ноткой свежевыделанной кожи. Спустя еще пару мгновений, после резкого щелчка выключателями, мир в пределах гостиничного номера обрел краски и объем. Светлые безликие обои, красное дерево, темный пол с уклоном в баклажанный оттенок, и да - на стене все же расписной веер. Узоры и орнамент оплетают огромного золотисто-алого дракона на черном фоне, изящные иероглифы водными струйками [все как обычно - изречения и наставления о внутренней силе для будущих владельцев, кому наплевать на смысл, лишь бы штамповка “поэффектнее”].
Флюид кожи усилился до щекотки в переносице.
К добру или худу, как положено спрашивать у русских?
Замерев на месте, через какое-то время Престон все же сдвинулась, однако не в ванную, чтобы помыть руки, а сразу к бару-холодильнику. Крохотной стандартности тары хватило всего на пару глотков. Забавная штука - память. Всегда не вовремя подбрасывает картины, которые, казалось бы, уже давно потеряли актуальность и выцвели.

Я отбросила испорченный меч и завела руку за спину. Одати выскользнул из ножен с шелестом змеи, что под светом луны продолжает свой путь среди высокой травы. Сунь И почти отпрянула назад, склоняясь, будто я почетный гость, а она - старшая гейша. При этом оба вакидзаси в ее изящных ладонях были по прежнему смертоносно устремлены на меня.
- Ная-сан взялась за тяжелое оружие - значит, Ная-сан чувствует, что скоро проиграет, не так ли? - Медовое контральто лилось под стать тяжелым волосам соперницы - она никогда не заплетала их перед боем, в отличие от меня, и вместе с тем никогда не давала врагу преимущество контроля. Словно жидкий атлас  с ароматом рисовой воды.
- Ная-сан в полном порядке. - А голос меня сдает. Слишком хриплый. Я перенапряжена и не могу использовать способности - моя соперница человек, мы договорились об относительно честном поединке. И в очередной раз следовало признать мастерство Ковательницы Мечей у которой за плечами порядка тридцати лет чистой практики и талант не только изготавливать, но и применять.
Лезвия устремились ко мне в танце, который сложно было хоть как-то разделить на отдельные движения. Отпор, финт, еще один отпор! Желтые глаза огромного дракона, насмешливо сощурившись, наблюдали за боем с гобелена на стене в тренировочном зале. Очевидно, я далеко не первый и не в последний раз уйду отсюда с “взмыленной шеей” - и порой казалось, что чешуйчатое творение искусного художника смеется именно надо мной.
- Отвлекаешься, Ная-сан! - Подсечка, которую я предусмотрела, выпрямившись и отпрыгнув на шаг. Край одати прочертил по гранитному полу, матовому от вековых тренировок, резкую борозду с крайне неприятным звуком, словно царапали не камень, а твою височную кость. Теперь следовало прогнуться под обоими резкими ударами полос металла - и вот... сейчас!
Изогнувшись и доведя асану, я наконец-то достала ее. Я сделала это, пусть и тяжело дыша. Кончик одати был нацелен прямо в яремную вену Ковательницы. Улыбка на губах Сунь И ни на мгновение не потеряла умиротворенного выражения довольной добычей лисицы. Длинные ресницы опустились - женщина явно указывала ими вниз. Проследив за линиями рукавов кафтана, я обнаружила, что оба вражеских меча были напротив моей печени и живота.
- Достаточно!
Знакомый альт, резкий и столь же мелодичный, заставил нас обеих отвести назад оружие и выпрямиться. Как только Ли Юн приблизилась, Сунь И почтительно поклонилась сперва мне, затем ей - и оставила обеих Вакидзаси для диалога наедине после знака от коу Узла.
Ощущая, как течет струйка пота под рубашкой и тренировочным доспехом из грубо-выделанной, но очень прочной кожи, я точно так же уважительно склонила подбородок. В висках все еще гулко билась кровь.
- Даная, сегодня вечером твой корабль отплывает в Нагасаки. Я поручаю тебе встретить наших гостей из-за океана. - Ни одна черточка на моем лице не должна была дрогнуть  - я старалась держать себя в руках - и тем не менее Ли Юн слегка улыбнулась. - Да, именно тебе. Помню, что обещала совместное плавание, однако я нужна Сегунату здесь, в Киото. Проклятые слишком активно наращивают мощь, их очаги сопротивления вместе с Кайкенами вспыхивают по всей стране. Не хочу рисковать и оставлять Правителя с незащищенным тылом. Как показывает практика твоих тренировок с Сунь И - это крайне опасно. - Пауза. - Не огорчайся понапрасну. Она отмечена Силой - поэтому с ней тяжело.
Несколько десятков лет назад, только начав осваивать самые длинные мечи, я бы вспыхнула от подобного “комплимента”, но сейчас не ощутила ни малейшего стеснения. Больше всего мне хотелось пройти в купальню и смыть с себя пот и какой-то осязаемый осадок не то победы, не то поражения. Стоило беспокоиться о другом, попутно задавая наводящие вопросы.
- Сама, в Нагасаки сейчас неспокойно - я читала последние доклады оттуда. Вдобавок, наши гости выбрали не самое лучшее время года для путешествия. Встретить раннюю осень в водах возле Островов видится мне крайне опасным мероприятием.
-  Я знаю, Даная. - Миндалевидный взгляд чуть прищурился. - Но у нас нет выбора. Нам нужна их помощь, а им соответственно не помешает наша. Так или иначе - от встречи и переговоров выиграют обе стороны. Ты поняла свою задачу.
Фраза прозвучала как финальная точка - и я вновь склонила голову. Продолжать диалог не имело смысла, Ли Юн на дух не переносила пустословных бесед.

Выныривая из памяти на стук в дверь, Престон обнаружила в пальцах уже мини-флакон с можжевеловым джином, и более того - он был пуст наполовину. Однако. Приподняв бровь и отсалютовав дракону на веере, Пустая прошла к двери и получила уже заказанный  и оплаченный предварительно ужин - сочная цыплячья грудка, несколько сортов сыра, виноград и бутылка саке. Не самого лучшего, но по отзывам на сайте - вполне приличного. Допив джин и выкинув пузырек в корзину для мусора под раковиной, Дана зависла перед зеркалом - изучала несуществующие морщины над четкой линией скул, стрелами спускавшихся к подбородку.
Аромат свежевыделанной кожи вновь усилился пульсацией. Нечто пробрало ее с головы до ног, заставило опустить глаза вниз, остро выдохнуть.  Вновь поднять кошачий подбородочек. Амальгама поплыла, сменила цвет с жидкого аргентума на темную и слегка серебристую же синь...

Мы опоздали.
Рыбаки в порту, услышав, что приплыли самураи Токугава, первыми прибежали встречать важных гостей. Они же рассказали последние новости. Шторм, внезапный (но вполне вероятный) в своей неистовости и стихийной мощи разбил несколько десятков фунэ, и речь шла уже не сколько о спасении чужеземцев, сколько о собственных жизнях. Сопровождавший меня Хань Ци - один из самых влиятельных придворных сегуна - пришел в неистовую ярость и потребовал казнить всех ловцов рыбы, кто только посмел вернуться из моря живым. Пришлось успокаивать Силой - не впервые.
Возникала патовая ситуация, совсем как в го. Возвращаться в Киото ни с чем выглядело куда печальнее, чем остаться в Нагасаки, отпустив добрую половину сопровождения в вольные проверки по тавернам, злачным дворам и домам терпимости. Зачастую Проклятые предпочитали как раз подобные места для своих встреч и заговоров...

Отредактировано Dana Preston (2020-07-23 10:44:14)

+5

4

Вспоминать собственную смерть - несколько странно. По коже бегал неприятный холодок. Он пробирался под одежду и оставлял на коже россыпь мелких мурашек, от которых хотелось скорее скрыться укутавшись во что-нибудь теплое. Морган сидел под деревом, докуривал сигарету и считал секунды до того, как дневное светило попрощается с ним до нового дня. Три... две... одна... Темнота. Еще не густая, но вполне себе осязаемая, холодная, молчаливая. Будто толща воды покрыла собой весь мир, а никто этого и не заметил. Потушив тлеющий уголек об толстый корень, мужчина продолжал смотреть куда-то вдаль. Сквозь все деревья и преграды.

Это было не так просто. Он выжил по какой-то нелепой случайности. Он не должен был...

"Первое, что я почувствовал, когда открыл глаза - это жуткая боль между ребрами. Мне казалось, что все мои внутренности разбросаны по этому клочку земли, на который меня вынесло волнами. Каждый вздох давался с болью, все тело налилось усталостью и хотелось только одного - спать долго и крепко, пока над чертовым океаном не поднимутся облака пара. Но моя проблема была в том, что я всегда хотел жить. Возможно именно это меня и спасало. О судьбе или Божьей воле я даже не думал. Не думал я о ней и в свои лучшие годы. Но знал про эту стерву всё. Каким-то чудом мне удалось подняться на ноги. Я еще чувствовал мерзкий привкус соленой воды во рту, ресницы слипались, но откуда-то во мне бралась эта сила. Я шел и... не помню как, но через какое-то время я заметил людей. Они были... странные. Их вид был не привычен, да и манера говорить была необычная. Понимал их речь я с трудом, да и в возникшей суматохе было не до конструктивной беседы. Они кричали и я не мог понять: они орут на меня или друг на друга? Но это было не так важно. Ведь я и без досконального знания японского соображал о чем в их споре шла речь. Делили шкуру еще не убитого медведя, не меньше... По крайней мере мне так казалось...

Что ж, в любом случае, я был для них такой же необъяснимой диковиной, как и они для меня. Договорившись о чем-то на своем языке, темноволосые и низкорослые мужчины разделились: кто-то взялся помогать мне идти и пытался взять под руки (хоть я и гордый, но боль делала свое дело, не откажусь от помощи там, где она действительно нужна), а кто-то побежал вперед. Дальше я помню события с трудом. Дышал я все еще тяжело, но не слышал хлюпанья в собственных легких, видимо мешало мне что-то другое. В глазах темнело и обрывками я проваливался в беспамятство. Иногда я видел чистое небо над головой, иногда мне казалось, что меня уже не тащат, а везут, но с каждым пробуждением силы возвращались ко мне..."

Стало холодать. Ночная птица беззвучно слетела с дерева и скрылась с глаз, оставив после себя лишь мерное покачивание ветвей. Морган хотел быть этой птицей. Потому что прямо сейчас в ней было гораздо больше свободы, чем в нем самом. Сколько должно пройти времени, прежде чем он осознает, что все к чему он шел, стремился и желал - давно не является секретом. Ему оставалось только подойти и взять желаемое. Просто взять. Но тогда вечная охота подойдет к концу, а что за ней? Неизвестно. Наверное то был маленький страх, что жил в нем с самого начала. Боязнь потерять свой ориентир и сбиться с единственного пути, который он выбрал так давно. Хотя он делал все для того, чтобы сбиться... Но от кармы не скрыться. Как бы мужчина того не желал, а все дороги вели к одному... как бы он не старался...

"Не открывая глаз я понял, что лежу на чем-то... относительно мягком. По крайней мере это была не голая земля, но и кроватью это не назвать. Все же... куда-то меня привезли. И, что-то подсказывало, что не за бесплатно. И не прогадал. Только я приоткрыл глаза, как сразу в комнате что-то зашевелилось. Незнакомец вышел в центр комнаты - нервничал жутко, это было заметно по круглым глазам и испарине на лбу - и поклонился. Так низко, будто хотел лбом коснуться земли. Я знал об этом обычае, но как-то невольно кивнул ему головой в ответ, заодно попытался сесть ровно, а лучше и вовсе встать. Боль в груди заметно спала... это радовало. Незнакомец начал быстро говорить и из отдельных фраз стало ясно - ему и его команде не помешает компенсация, ибо они рисковали собой спасая благородного господина... или что-то в этом роде.

Расплатился я с ним просто - отправил искать сокровища на дне морском. Его сознание поддалось так легко, словно я окунул пальцы в малиновое желе. С некоторыми детьми бывает сложнее, чем с бедняками. Оставшись в одиночестве, я все смотрел в окно и пытался сообразить план своих дальнейших действий. Мне было ясно, что никто не выжил... или мне хотелось так думать? Может заглянуть в другие комнаты? Обстановка напоминала постоялый двор: очень бедный, серый и обшарпанный. Тут разве что крысы не бегали прямо по одеялу. Да и в принципе местное убранство не походило на то, что я привык видеть дома. Тут все иначе... так что в теории я мог находиться и в дорогой таверне, ха... Но нет, ничего подобного."

Мысли уносили его дальше. Такие яркие и насыщенные, они начали перебивать сами себя и смешиваться, меняя ход истории, будто намеренно стараясь избегать неприятных пятен. Вот небо полное огня, за этим небом руки в темной, почти черной крови, а за этой кровью мелькает откровенный вид чьей-то кожи. И на ощупь - эта кожа - была нежнее самого дорогого шелка, который он только встречал за всю свою жизнь.

"О чем я думаю? Ммм... Наверное о том, что тогда я умер почти дважды. Или больше? Хмх..."

"Спускаясь вниз я знал, что что-то не так. И дело было не в надвигающейся темноте и не в кричащей во весь голос интуиции. Вокруг было неестественно тихо. Все занимались своим делом, но... напряженно. Даже шлюхи не пытались козырнуть своими худыми, бледными ногами, чтобы обнадежить себя монетой на этот вечер.
- Вот и ты, - сказал неизвестный человек и самодовольно улыбнулся. Простые выражения я понимал отлично. Тем более казалось, что этот мужчина нарочито говорил медленно, чтобы я наверняка понял каждое слово. На его фразу я только пожал плечами. Чужая улыбка быстро перекосилась, а черные брови нахмурились.

Он говорил что-то о собственном долге, о своей стране, о том, что таким как я не место в его краях... и пока он говорил, в голову будто прокрадывался туман. Все вокруг медленно менялось: люди обрастали чешуей и их головы увеличивались в размерах, из стен вылезали тонкие лезвия, а окна превращались в тысячи глаз. Кто-то из чудовищ вскрикнул и громко завыл. А я... Не хочу признавать, но начал поддаваться панике. Странный мужчина в дорогих одеждах все говорил и говорил, приближаясь ближе... что-то сверкало в его руке. Всего на секунду я поймал уродливый взгляд одного из чешуйчатых чудищ, внутри меня горело желание жить и этим желанием я делился с ним. Он будет защищать меня... И другой... И третий... И даже эта шлюха, которая теперь казалась мне огромной рептилией с головой крысы. О чем тут еще можно вспомнить? Незнакомец отбился от первого удара и от второго, но желающих защитить мою шкуру нашлось слишком много. Я видел, как кровь заливала пол и невозможно было определить чья она... они все медленно превращались в алое месиво бесформенных человеческих тел, а я стоял и... упивался этим зрелищем. Паника отступила. В какой-то момент я даже пожалел, что иллюзия, которую сотворил мой собственный мозг, так быстро растаяла...

Когда все прекратилось, бедолаги просто сидели и непонимающе смотрели друг на друга. У кого-то из них были тяжелые раны. Но... мне не хотелось останавливаться... никто не сбежал. А позже, когда Луна взошла на черном небе, все вокруг будто озарилось теплым светом. Это полыхала старая, грязная таверна. И где-то, совсем рядом я слышу, как кто-то приближается. Но мне не страшно."

Вокруг стало намного темнее, а воздух еще холоднее. Нужно было возвращаться в номер, ведь стало очевидно, что виной всему не знакомая до боли обстановка. Пустого беспокоило вовсе не это. Он поднялся с места и неторопливо направился в сторону гостиницы и, будто пытаясь найти кого-то, как-то неопределенно поднял взгляд на одно из окон.

+3

5

Профиль к окну, рядом с которым низкий журнальный стол, без особого труда заменивший обеденный. Что там, среди августовских сумерек, подкрадывающихся слишком быстро… слишком бескомпромиссно? Что мешает отложить внезапно забившийся ключом родник воспоминаний?
Что?
Кто?

Определенно - во всем был виноват запах свежевыделанной кожи. Не той, что обычно обрабатывается как попало и загоняется по неприлично высокой цене производителям сумочек и обуви, а отличного качества и выделки. Такую берешь в пальцы и сразу понимаешь – это очень ценная вещь, она неприхотлива на вид, но она будет радовать взгляд и практичный разум очень долго. Она не даст отпустить себя, заставит пробегаться кончиками фаланг по мелкоячеистой фактуре, впитать через осязание простоту и совершенство.
Черт его знает, почему этот флюид ассоциировался у Престон только с одним человеком [точнее, -не-человеком], однако он не возникал ни в памяти ни наяву уже довольно давно. Словно волна за волной, этот аромат окутывал молодую женщину, отложившую вилку за тарелку с так толком и не разделанной частью птахи. Только уровень алкоголя в бутылке понизился почти наполовину.
Саке словно помогало вспомнить, насыщало и дополняло картину давно ушедших дней. Оно было и рисовой сладостью, и горькотой поцелуя, и лучшим проводником в дни гнева и радости.

Ночь уже почти подходила к Часу Дракона, когда нечто заставило меня оторвать голову от доспеха, используемого вместо подушки на так и не разобранной койке. Нечто - тонкий комариный звон эфирного напряжения, за которым последовал невидимый, однако не менее мощный, удар в гонг. Я вытянула руку, готовясь применить Силу, мало что соображая и, кажется, все еще пребывая на грани рваного полусна.
За тусклым грязным оконцем яркая Луна клонилась к западу, и готовился к своей предтече такой же неприветливо-мрачный рассвет нового дня. В комнате было темно, несколько свечей давно догорели, оставив после себя запах соленого воска, а фитили свежих плохо поддавались искрам кресала. Нагасаки пропах рыбой, дешевыми девками и маслом настолько, что ассоциировался исключительно с чем-то холодным и неприятно-скользким.
В следующие мгновения я уже была на ногах, а еще спустя несколько ударов сердца – застегивала ножны с Вакидзаси на поясе. Когда через минут десять Хань Ци коротко стукнув, вошел, склонив голову из-за низкой притолоки -  я встретилась с ним взглядом готового ко всему человека.
Глаза японца сверкали воодушевлением и азартом хищника:
- Ная-сан, горит таверна в южной стороны порта.
… до которой мы еще не добрались с обысками, да…
- Пришедшие рыбаки говорят, там гостил чужеземец, которого нашли в море. Я готов тотчас же выехать с несколькими людьми, мы будем на месте очень быстро.
Череда мыслей и вопросов в голове сменилась холодной уверенностью. Кивнув, я коротко защелкнула пряжку ремня на плаще.
- Я с вами.

… пылало гулко и даже красиво. Рассвет ожидался не менее, чем через пару часов, и все вокруг танцевало в светотенях. Источник пожара и инцидента в целом несложно было заметить – мужчина-европеец застыл смоляным столпом  не так далеко от останков таверны с весело потрескивающими балками и уже порядком обвалившимися стенами. Рядом с огнем было совсем светло, но черные глаза чужеземца
[кто бы говорил, Даная, кто бы говорил]
выделялись глубокими провалами на светлом, скуластом лице в обрамлении угольно-черной бороды. И от фигуры в темном дорожном облачении веяло Силой настолько, что я удивлялась – почему это не видят другие? Почему они не готовы просто последовать за ним туда, куда он позовет? Вместо этого рыбаки наоборот глухо роптали и старались отойти подальше – те немногие, что не были заняты воплями, паникой и попытками затушить огонь и не дать ему распространиться дальше по миниатюрным пагодам зданий.
Он из Американского Узла?
Он единственный выжил с того корабля, что был разбит штормом?

Два осторожных шага – и открытость, полная миролюбивость позы [как вид Щита, которым наглухо закрыто мое –ка-], ладони на виду. Сознание – чистая картина безмятежного Эгейского моря, которое скрывает полупрозрачной вуалью широкое лицо гречанки, с чуть приподнятыми к вискам бровями и намеком на лукавую улыбку в уголках губ. Как преддверие. Как комната для приветственных церемоний.
[благодарю тебя, коу Ли Юн, за твои уроки]
- Мир тебе, гость на нашей земле. Меня зовут Даная, я – левая рука главы Японского Узла. – Английский в принципе сносен, пусть я уже давно не практиковала сглаживать слишком резкие для слуха чужеземца «с» и «з» в куда более мягкую форму. Из-за этого слова казались осколками панцирей ракушек и мидий – гладить можно, но напарываться на углы неприятно. – Мы ожидали ваш корабль еще вчера. – Теперь еще один небольшой и плавный шаг. – Позволь спросить тебя, что здесь произошло и как так получилось, что ты остался один, а приютившая тебя таверна теперь полна углей?
Не уверена, что я правильно произнесла последнее слово. Возможно – «угрей», что в принципе обещает в итоге одно и  то же, так как остатки горелого дерева будут сброшены в воду на радость местной рыбной братии.

Методичный и еле слышный скрип пальцев по стеклу пузатой невысокой стопки – Престон то погружалась в раздумья, то словно выныривала из них, повинуясь динамике гипнотических мыслей. Флюид почти пропал, точнее – затаился где-то на кромке восприятия. В груди предательски заныло – а вдруг пресловутая душа все же есть, вдруг не все потеряно и отдано на откуп хтонической сущности внутри, занявшей место гречанки
[ставшей ею]
по праву победителя. И как же забавно воспринимать порционно все то, что было, с непринужденной отстраненностью наблюдателя осознавать плавный переход из одной точки в другую.
Она скучала, она определенно скучала по нему, грустила от одного только намека вселенной, пусть и ни за что не призналась бы себе в этом.

Отредактировано Dana Preston (2020-07-23 14:36:32)

+3

6

Ветер мягко перебирал темные волосы на его голове. Немного путал их и заслонял глаза тонкими нитями, что щекотали своими кончиками кожу на лице. О чем-то шелестели листья. Люди то входили, то выходили из аутентичного здания, чьи стены пропитались запахом саке и благовоний. Он наблюдал за окнами, в которых, как по волшебству, мягко загорался приглушенный свет, и с любопытством рассматривал неузнаваемые силуэты. В одном из таких окон, он заметил маленького, тлеющего мотылька угасающей сигареты. Фигура высунулась наружу и кто-то - ему не знакомый - пытался что-то разглядеть за кронами высоких сосен. "Ничего там нет"... - немного устало думал мужчина. - "Я проверял".

Силуэт скинул уголек вниз и исчез из виду, спрятавшись в темноте собственного номера, который заменит ему на это время дом. Д о м... Слово обжигающее язык и холодные мысли Пустого. Был ли он хоть раз на своем месте? Есть ли у него хоть один укромный уголок, куда он мог бы вернуться и оставить все свои чувства там. Потому что именно чувства мешали ему. Иногда они покрывали его инеем, заставляя ограждать себя от тех, кто имел неосторожность привязаться и считать мужчину своей собственностью. А иногда они пылали, превращались в необузданное пламя, оставляя после себя лишь выжженную землю... но бывает так, что крошечной вспышки достаточно, чтобы просто согреть замерзшие пальцы.

"Низкорослые и странного вида люди бегали вокруг. Языки пламени облизывали стены старой таверны с таким рвением и удовольствием, что даже потрескивание прогнивших досок казалось чем-то умиротворяющим. К утру она догорит, оставив после себя развалины и неопознанные трупы. А прямо сейчас я старался взять в кулак все свое самообладание, ведь, как не крути, я потерял часть своей Семьи, но... ирония была в том, что винить в этом некого. И тем более её.

Она выделялась на фоне остальных. Дело было даже не в строении ее черепа или в разрезе больших, темных глаз. Я просто почувствовал, что она - другая. Казалось, будто воздух между нами уплотнился и чтобы это понять, было достаточно одного короткого взгляда в ее сторону. Мне хотелось видеть в ней просто женщину. Всего лишь женщину. Но, как я уже отмечал ранее, в этой чертовой стране все шло против меня...

Мир тебе, гость на нашей земле. Меня зовут Даная. - заговорила она на моем родном языке и, вынужден признать, говорила она неплохо. Её осторожные шаги в мою сторону заставили меня слабо улыбнуться. Эта манера напомнила вкрадчивого охотника, что загнал опасного зверя в угол... только ловили хищника не для убийства. Скорее для приручения. Но в осторожности не было большой необходимости. Хоть мы все были при острых зубах и когтях, но это я был один. И чертова боль во всем теле вновь начинала просыпаться. Когда адреналин сойдет на нет, будет совсем плохо...

- Даная, - повторил я спокойно и быстро рассмотрел всех, кого принесло следом за ней. Будто надеялся, что среди толпы появиться настоящий лидер. Мужчина, например. Но быстро сообразив, что подобного счастья мне не светит, я вернул свой взгляд к темноволосой - бесспорно красивой - девушке и посмотрел на нее так, словно задавал немой вопрос: МНЕ придется говорить с тобой? - Вы сильно опоздали, кто-то добрался до меня раньше вас... - забавно то, как мне всегда удавалось делать это... с ледяным спокойствием я смотрел в ее глаза и слушал потрескивание огня позади. Мне хотелось одним своим тоном показать, что она - ничто. И чтобы это понимал даже тот, кому совершенно не знаком английский. - Корабль попал в шторм и... - что-то болезненно кольнуло под ребрами - скорее всего все погибли. Подобный исход не удивителен, ведь Вы не сильно торопились к нам на помощь.  - помню, как она посмотрела на меня в ответ в тот момент. Я всегда буду помнить этот взгляд."

Стало совсем холодно. Ночная свежесть пробиралась под одежду, отыскивая самые незащищенные места и растворялась, оставляя после себя лишь приподнятые волоски на руках. Кажется он достаточно развеялся, но лучше от этого не становилось. Все еще витая в собственных мыслях, Пустой направился обратно в номер, не испытывая большого желания оставаться с самим собой и дальше. Но кто давал ему выбор?

Закрыв за собой дверь, он не стал включать верхний свет, а ограничился одним светильником возле кровати. Коснувшись пальцами гладкого покрывала, мысли вновь перемешались, заставляли плыть его к тем мгновениям, где хотелось остаться как можно дольше. Снова чувствовать запах ее кожи, немного соленой на вкус от морской воды и неосторожно сдавливать ее ладонями.

Вероятнее всего было то, что никто из них не знал, что все в итоге так обернется. Им суждено было пойти разными дорогами с самого начала. Но то, кем они когда-то были - люди - уникальные творения. Они всегда могут переиграть карты и заставить Судьбу улыбаться их наивности.

" Помню, как боль нарастала, но моя осанка оставалась ровной. В те года, самоменения мне было не занимать, да и выживать как-то иначе - просто невозможно. Мне нужна была помощь. Ее помощь. И, - к ее величайшему сожалению - она также нуждалась во мне. Ведь, в противном случае, они всегда могли выкинуть меня обратно в океан и с прискорбием сообщить Узлу, что никого спасти не удалось. А на этом дальнейшие переговоры можно было считать исчерпанными. Не хватало еще распрей среди Пустых, когда и так весь мир делал все возможное, чтобы земля под ногами полыхала от войны. Это придавало мне уверенности. Я был самым ценным призом, который только мог попасть в ее тоненькие пальчики. Только, этот самый приз, никак не хотел обвязываться пышным бантом и послушно дожидаться, когда его распакуют. Она понимала, что избавиться от меня можно только одним способом...

-Мне нужно вернуться обратно, - сказал я и немного нахмурился от нахлынувшей волны боли. - Вероятно, что и груз вы не нашли? - мои темные брови вопросительно приподнялись, а взгляд буквально впивался в ту, что представилась Данаей. - Будет неприятно оставить потомкам такой сюрприз под водой, - невольно усмехнувшись я вспоминал те ящики, что Узел помечал бледными крестами и сажал рабов на цепи рядом с ними. Чтобы голодные ищейки сторожили ценные поставки для "особых" друзей. - В любом случае, - тут я предпочел сменить свой тон на более уважительный, но не могу сказать, что сильно старался. - Я был бы очень признателен Вам, Даная, если Вы сумеете разобраться со всем этим...

Кто-то прошел мимо двери. Торопливые шаги уносили незнакомца дальше, не оставив после себя ничего, кроме осадка от прерванного сна, который вот-вот, да забрал бы в свои объятия. Но, в таком случае, он бы просто забыл эту ночь к утру. Ночь, когда все забытое вырывалось наружу и заставляло вспоминать, сожалеть и сладко грезить.

+3

7

Чем глубже в августовский вечер, тем все больше воспоминаний. А что нужно-то было для такого перфоманса со стороны памяти? Веер с драконом на стене? Несколько стопок саке? Память Пустых подобна покачивающей фунэ большой воде, безмятежному и глубокому океану. Убери ее, память - что останется? Ничего. Белый лист. Абстракция, помедлив, услужливо заменяет безликость на четкий абрис широких скул и линии губ, крылья волевого носа и упрямый подбородок...
Усмехнувшись, гречанка неспешно отставила стопку. Флюид то усиливался, то пропадал, и она на мгновение признала, что отдала бы весь свой пар в канистрах-заначках только за одну встречу с человеком, что на некоторое время очень много лет назад стал куда ближе, чем просто друг и соратник. Слишком много тепла читалось  в глубоком темном взгляде для одной только “эфирной” связи.
Окно рядом со столиком видом на сквер радует взгляд. Открыть настежь рамы. Пачка тонких сигарет, футуристичная зажигалка. Затяжка и еще одна ухмылка в никуда. Что она ответила ему тогда?

Пренебрежение американца не было нарочитым, о нет, в его корне крылась истинная глубинная суть отношения гостя к хозяевам положения, точнее - временной хозяйке.  Я не ожидала раболепия или нарочитой дружелюбности, однако, по всем знакам казалось, что вместе с грузом утонули и манеры Пустого, и его пресловутое желание сотрудничать в качестве представителя чужеземного Узла. Еще один женоненавистник в и без того плотных рядах...
Меня предупредили встретить тебя, а вот любезничать я не обязана” - послав эту мысль исключительно ясно в сторону так и не представившегося [можно попытаться залезть в разум, но не исключено напороться на Щит или атаку куда более сильного по уровню - как говорят сумасшедшие русские в валенках, не зная ширины Босфора, лучше и не пробовать его переплыть] темноглазого мужчины, я покинула на время арену первой стычки, все же не перешедшей в столкновение. Бодаться с его принципами хотелось менее всего, тем более в присутствии первых самураев Ли Юн. Нет, не настучат, а скорее наоборот - увидят лишнее себе во вред. Кому потом применять Силу, чтобы все исправить в их мыслях?
Правильно.
- Боюсь, твой груз так или иначе уже давно радует рыб на дне океана. Сожалею, что все так получилось, и представлять своих людей ты будешь в одиночестве. Тем не менее... - я вернулась к вороному жеребцу, с которого спешилась ради долгожданной, но по итогу разочаровавшей встречи. Может, коу знала все заранее и послала меня сюда в качестве наказания за некие ошибки? Я могла принять поражение в бою с честью, но вот такого отношения в лицо, когда мы еще - по рассуждениям того же Хань Ци - ни разу не скрещивали мечи против врагов... - Я прошу тебя собрать все имеющиеся вещи и проследовать за нами на корабль, мы отплываем в Киото уже утром. Ци-сан...
- Сэсся Даная... - Японец почтительно, пусть и коротко склонился перед мордой, ожидая распоряжений и то и дело косясь на американца. Остальные рассматривали гостя без стеснения. Хаос на заднем плане перешел в относительную упорядоченность - виднелись кадки, деревянные ведра и бадьи, которыми то и дело морская вода подносилась к таверне для тушения пожара. Владелец вряд ли отстроится. Еще на одну зарубку больше - в Нагасаки по-возможности ни ногой.
- Прошу, найди коня для нашего гостя, который, видимо, не желает называть себя по имени в присутствии слишком многого количества народа.
Подстеб получился своеобразным, но скорее саркастичным, чем просто юморным. Жители Страны Утренней Радости искренне верили, что истинные имена положено хранить в тайне от множества злых духов и демонов. Правда, четыре пятых всего населения мира и не догадывалось, что настоящие демоны во плоти уже давно бродят меж ними в поисках кхефа.
Оседлав Меда, довольно резко отдернула внезапно раздражающий плащ. Какого черта, Ная? Ты что, правда готова кипеть из-за него? Мон цена тогда такой выдержке, Ли Юн рассмеялась бы тебе в лицо.
Представив холодный профиль, достойный чеканки на обане, с выразительно-смешливо приподнятыми уголками губ, я внезапно успокоилась. И то верно. Встретить, сопроводить, препоручить заботам Узла - и пусть он попытается выразить свое мужское “фэ” Главе. Я бы на это посмотрела.
Настроение медленно, но верно поднялось вверх, особенно после того, как темноглазому подготовили одну из самых брыкающихся и вредных породистых лошадей. Не со зла, естественно, да и ехать до северной части бухты не так уж и далеко, однако пора, пожалуй, начинать верить в карму...

Престон поймала свое отражение в стекле на фоне фонарных пересекающихся кругов света  - искренняя, почти мечтательная улыбка и дотлевающая сигарета. Пожалуй, пить больше и не стоило - теперь, следуя заветам сюжетного жанра, ее мысли ушли настолько глубоко, что их смог бы отвлечь разве что слишком резкий звук или движение. Прикрыть веки. Но не переставать улыбаться.
Они уже были в двух... да, буквально паре дней пути от Киото, когда Проклятые, распаленные и подкупленные Кайкенами, решились на еще один ход по доске го...

Мне было ровным счетом плевать на его возмущение, претензии, холодный и высокомерный тон. Вот в абсолютной степени. Дело касалось предстоящего боя, так что выхода у Луция [именно так звали нашего иноземного гостя, это единственное, что он позволил осквернить в моих губах] не имелось.
Стук в дверь - весьма условный. Качка заставляет держаться за обе створки, нанизав браслет источника света на запястье в кафтане. Восточный камикадзе угрожал нашему тихоходному кораблю всей своей осенней мощью, и для полной мозаики не хватало только вражеского пиратского корабля на горизонте, по другую сторону от довольно близкого берега; от приближающегося судна так и веяло тьмой...
Войдя, даю привыкнуть к свету лампадки. Время - Час Черепахи, хотя для брюнета лучшим ориентиром станет третий час ночи.
Очень остро пахнет солью и кожей. В любое другое время я бы находила этот купаж очень привлекательным, но не сейчас, и тем более не в ассоциации с ним.
- Одевайся, Луций-сан. На нас нападут Проклятые примерно через час, как только догонят, пользуясь милостью бури и попутного течения залива. Ты умеешь пользоваться оружием помимо Силы?
Таких провокативных вопросов мы задавали друг другу раз по пять на дню, прощупывая почву, точно ходоки по болоту - опасную местность. Порой и проваливались, а на второй день отплытия в вечерний час искрило так, что я опасалась, как бы наш корабль не последовал примеру рыбацкой таверны в Нагасаки.  Обладательница проницательного раскосого взгляда кицуне Ли Юн была бы мной очень недовольна, и мне придется навостриться в тонком искусстве ментального Щита, чтобы скрыть многое...
- Надеюсь, что умеешь, так как на корм рыбам я сегодня идти не планирую, чего и тебе не желаю. - Сощурилась, глядя в непроницаемо-ониксовые глаза, и уже продолжила куда мягче. - Дело серьезное, нам и правда предстоит защищать свои жалкие бессмертные жизни. Ци-сан выдаст тебе танэгасима. Еще у него вроде бы есть аркебуза и арбалет, на твой выбор. - Я чуть скривила губы, выражая презрение к всему плюющемуся стрелами или сталью. Мой почти священный трепет принадлежал только мечам и кинжалам. Но если американец решит записать гримаску на свой счет - его полное право, отговаривать не буду.

+3

8

В стенах его сознания темно, но не беспросветно. Тут и там мелькают одинокие светлячки, стремящиеся собраться в кучку и осветить кусочек давно утерянных страниц памяти. Если оглядеться, то в глаза бросятся кучи запыленных томов и незавершенных картин. Тексты в этих книгах неразборчивы и изменчивы, а иллюстрации неузнаваемы, будто творец умышленно сбивал с верного пути не только того, кто мог проникнуть в его убежище, но и от себя самого.

Но сколько не блуждай в лабиринте из стен, книг и творений художника, а все ведет к единому центру. К тому, где сойдутся все пути и дороги. Морган мог обманывать себя сколько угодно раз, искать пути к отступлению или скрытые тропы, но собственная тень всегда будет наступать ему на пятки. Одна единственная дверь отделяла его от правды и из-под нее сочилась соленая вода. Он ненавидел то, что скрывалось за укутанным в цепи дверным проемом и презирал самого себя за желание сорвать все замки. Но боялся захлебнуться. И потерять то единственное, что действительно ему принадлежало.

На самом деле мне нравился ее акцент, хоть я и регулярно закатывал глаза, когда слышал это ее "Луций-сан", но было что-то в звучании ее голоса, и того, как она старательно выговаривает слова на чуждом ей языке. У меня же с японским все было гораздо хуже. Поэтому я особо не пытался разговаривать на нем, только изредка, с пропахшими крепким саке и солью моряками. А ей, кажется, нравилось демонстрировать любое свое превосходство. Будь то владение языком или любым другим видом холодного оружия. Возможно она даже сама не догадывалась, что хотела указать мне на то место, где мне полагается быть. Или мне самому нравилось так думать... потому что ненавидеть кого-то гораздо проще, когда есть тому причина.

Моему любопытству не мог помешать неугомонный жеребец, коим меня наградили - до сих пор считаю, что это не может быть случайностью - и не взирая на боль и усталость, я умудрялся черпать знания и вдохновение из того, что видел вокруг, пока мы добирались до гавани.

Восходы тут красивые. Сквозь прозрачную синеву виднеются ранние звезды. Они здесь тоже совсем другие. Будто кто-то неаккуратно смел ладонью сияющие блестки и теперь все созвездия сместились в сторону. Мне нравилось наблюдать за этими бликами света и искать в умиротворяющей темноте единственно верный Путь. Звезды всегда понимающе подмигивают сверху. Даже в те моменты, когда я потерял все, что у меня было. Они просто смотрели вниз, отражаясь в глубокой воде, под чьим покровом навсегда останутся погребены пустые сокровища.

Вот еще... как я узнал позже, лошади тут - привилегия, а не регулярный способ передвижения. Очевидно, мне еще повезло, что я не оседлал какого-нибудь рыбака или портовую девку. Осознав это, мне даже жаловаться не приходится.

Он еще не спал, но уже и не бодрствовал. Это пограничное состояние удерживало его в мире живых и в мире тех, кто был готов слиться со своим внутренним миром. Всё вокруг казалось знакомым и одновременно чужим. Это был его мир, где все вокруг погружалось в еще большую темноту, но сон его так и не одолеет. Он останется здесь. Посреди величайшей иллюзии, что он возвел в той самой сердцевине, где обитали страхи, пороки, самые тайные желания и слабости Пустого. Никто сюда не пройдет... Никому не будет суждено подобрать тысячу ключей к старым замкам. В том числе и ему. Потому что это была ловушка для него самого. Здесь место только для пыли и призраков прошлого. И для нее тут самое место, но... если бы он увидел ее прямо сейчас, то что предпринял бы? Одна эта мысль начинала разгонять кровь в расслабленном теле. И именно поэтому им никогда не быть ближе, чем они были когда-то. Потому что рядом с ней он терял себя. Он переставал быть свободным и принадлежал только ей. И выход был лишь один - больше никогда не видеть её.

Солнце давно нырнуло в соленую воду, а корабль мерно раскачивался подталкиваемый вперед попутным ветром и тяжелыми волнами, грозящими перейти в бурю в любой момент. Погода располагала к спокойному плаванию, - буря не так страшна как шторм - но что-то внутри не давало мне покоя. То были не звезды и даже не вздернутый носик Данаи, с которой я успешно огрызнулся с добрый десяток раз. И это еще до заката, а впереди была целая ночь и она не давала мне уснуть.

Как и предполагалось, сухим из воды вылезти мне не удалось, но удача уберегла мои ребра, да и другие кости, от опасных травм. Дыр на своем теле я не нашел, хотя сказать, что я отделался парой синяков и легким испугом - сильная натяжка. Беспокоило меня только то, что никому больше из тех, кто плыл в эту сказочную страну вместе со мной, так не повезло. Но я должен был держаться ровно так, каким был задан тон с самого начала. Таковы правила игры...

Она вошла без предупреждения. Просто влетела легкой птицей, но вести ее были далеки от той легкости, с которой она переступила порог каюты.

- Умею, - проворчал я и лениво сел на скрипучей кровати. Один черт мне сегодня не уснуть, так что грозящий бой, с вероятностью смертельного исхода, казался не самым плохим завершением холодной ночи. - Хотя поджигать таверны у меня выходит лучше всего, так что считай, что самое лучшее ты уже видела.

Нужно мне напоминать самому себе, что и тогда и сейчас я не обладал особым чувством стыда или скромности? Между мной и одеждой, в которую предстояло влезть, стояла одна единственная девушка, которая продолжала докладывать о грядущих событиях, не забывая приправу из своего отношения ко мне после того, что я устроил ей на берегу. Затаила гнев или обиду. Так лучше. Она продолжала говорить, а я слушал каждое слово даже когда проходил мимо и с заинтересованным выражением лица начал одеваться, но не сказать, чтобы сильно торопился.

Мне было интересно о чем она думает. Хотелось залезть в ее голову скользкими щупальцами и заставить рассказать все, что я только захочу от нее узнать. Я хотел, чтобы она слушала меня... слушалась. Как полагается женщинам. Проблема была только в том, что Даная не походила на ту, кто готов впустить в свою голову кого угодно. А пробовать свои Силы прямо сейчас - опрометчиво. И хотя я не был бы собой, если бы не попробовал, но все же меня остановили ее губы, что скривились недовольно. Вероятно я разозлил ее достаточно, чтобы отложить свою силу внушения до следующего раза...

Он осторожно открыл глаза и смотрел в потолок собственной комнаты. Все чувства возвращались и наполняли кровью холодные кончики пальцев. Память - бесценный дар, особенно для Пустого. Он хорошо помнил о том, что будет после... Помнил, как загорались огни и гремели в воздухе выстрелы старых орудий. Корма скрипела, оба судна кренились под натиском волн с такой силой, что вода заливала палубу и слизывала с нее свежую кровь. Потери несли обе стороны. Никто не собирался сдаваться. Каждый был готов идти до последнего, даже если потонут оба корабля вместе со всей командой. "Победа или смерть", другого не дано.

Морган лениво улыбнулся, когда перед глазами снова воскресли старые образы. Они плыли туда в поиске убежища. А нашли собственную погибель и новую войну. Но тут же перед глазами возникал иной образ: темные глаза, что глядели на него, пока Смерть пожинала свои плоды. И он, замерший на какие-то доли секунды, чтобы решить простую задачу - этот выстрел для нее, или для того, кто был позади.

В ту ночь он был готов  покончить с ней, потому что Пустая была для него опаснее, чем любой Проклятый на этом корыте. Но не смог. И теперь уже никогда не сможет.

+5

9

Следовало крепче держаться за траповые переборки но-фунэ, который европейцы назвали бы малым бригом для конвоирования арестантов  – ветер так и норовил сбить с ног. В хорошую погоду наверху, в плетеном кармане между двумя мачтами, уже можно было рассмотреть снежную вершину Фудзи; сейчас же моряки, сражающиеся с тросами и едва видевшие что-то дальше десятка хиро, то и дело с воем, с неприкрытым отчаянием просили пощады у грозных владык морских глубин – ика - да на все лады голосили молитвы. Выглядело все это не слишком обнадеживающе и больше походило на погребальные стоны, омрачая без того не особо жизнерадостное настроение.
Резкий толчок вбок – у меня клацают ножны и зубы. Кончик язычка в опасной близости. Знак от кармы – меньше раздумий, больше дела.
- Да чтоб тебя… - Еще пара шагов по ступенькам – и я на палубе, а камикадзе бешеным псом тут же треплет подол плаща. Где-то позади, гулко топоча сапогами и создавая дополнительную вибрацию, за мной поднимались воины клана Токугава, все на один манер вооруженные в доспехи с пикообразными шлемами. Щетки из конских хвостов на макушках напитались влаги и обвисли довольно унылыми патлами. Впрочем, это была самая малая из всех досадных мелочей. Я бы сказала – в нынешних реалиях абсолютно несущественная.
- Ци-сан,  - я почти кричала, перекрывая бурю, чтобы подошедший для команд и указаний японец услышал меня. – Раздели своих людей на два о-бан, на корму и нос, и проверь еще раз обе пушки! Как только их судно подойдет еще ближе – дайте по ним огонь! И продолжайте стрелять, покуда это возможно!
Хань Ци коротко-резко кивнул, а затем перевел взгляд на Луция, стоявшего нерушимым столпом несколько поодаль и не спускавшего с приближающегося судна тяжелого взгляда.
- Он наш гость и может позаботиться о себе сам, как и я! Защищай корабль, хоть ценой своей жизни и убивай всех врагов на своем пути! Пленных не оставлять в живых!

Карий взгляд подернут маревом морской дымки, той самой, ледяной, от которой по коже бегут мурашки. В номере уже довольно прохладно от раскрытых окон и густоты августовского вечера, но не это благословенное дыхание позднего лета сейчас вызывает морось по тыльным сторонам точеных ладоней.
Лучше прикрыть глаза и слегка запрокинуть голову на подголовье кресла.
Так только ярче воспоминания.

Первый залп из глубин сотряс всю но-фунэ. Ветер, соленый и едкий, нещадно терзал лицо, словно решил нарезать из скул с дюжину рыбной стружки. Холод просто лютый – масса вод, поднятая бурей с самой глубины, несла в себе дыхание самого Адзуми-но Исора, сердитого и беспощадного. Вражеский корабль мелькал уже в полу-ри от нас – и они перестали маскировать огни, что суматошно мерцали в темноте ночи. А какой в этом смысл, если уже пылает нос?..
«Именно вот так и приходит смерть, в который раз за последнее время. Тебе обещали вечную жизнь, но никто не гарантировал ее безопасность, и полагаться ты можешь…»
Тихий шепоток Ли Юн в мыслях, как отражение внутреннего наставнического «Я» осекся, когда мои глаза встретились с непроницаемым взглядом Луция – и время застыло на мгновение. В его руках танэгасима и вакидзаси выглядели предельно хрупкими – да и от самого Пустого в ожесточенно дерганных ветром одеяниях так и веяло опасной темнотой. Хрупкий призрачный свет множества негасимых морских лампад будто норовил обтечь чужестранца, считая его слишком серьезной для своих потуг фигурой.
«… на себя, и только на себя»

Громкий стук в соседнюю дверь. «Уборка номеров». Престон даже не ведет бровью – на входной ручке ее апартаментов висит табличка «Не беспокоить». Пальцы в задумчивости обегают полукружие на кромке стопки, а затем сакэ все же льется в тару. Крайнее возношение богам - за очередной день рождения в воспоминаниях.
Перед тем, как, запрокинув голову, аккуратно поймать содержимое стекла лодочкой язычка, Дана салютует стопкой дракону и вновь едва слышно улыбается.

… уворот, прогиб, цуруги уходит в сторону, крен корабля, мимо меня словно дыхание грозного бога, пролетает что-то абсолютно темное [Проклятый, среди них Проклятый], я почти вслепую "рычу" Силой в ответ [лишь трачу ресурсы] и еще раз уворачиваюсь – мне вновь помогает качка, рывок, выпад, меч прошивает пирата под еще один истошный вопль, я отдергиваю руку и использую свисающий канат в качестве точки опоры для переброски собственного тела по другую сторону от мачты, и снова танец  по кругу, теперь уже с новым противником…
…хлопки, остро пахнет порохов, взрывы и вспышки…
… лампады в истошной качке будто на вражеской стороне, они не освещают ни черта путного, я с трудом различаю шлемы самураев, однако высокая фигура с бородой то и дело появляется в самых разных местах, играя в го с светотенью, и кто бы мог подумать, что у Луция такой изящный талант – убивать…
… Сила не поможет, потому что все слишком переменчиво…
... отступая, отступая и еще раз отступая, перебираюсь на корму, плеск волны – в лицо, я откидываюсь назад, и мне нужна только доля секунды понять, что на самом деле нет никакого «назад», нога в сапоге соскальзывает с борта в пустоту ровно в тот  момент, когда я поневоле разворачиваюсь, открывая спину, а выстрел сносит верхнюю часть черепа противника, но вместо того, чтобы упасть в сторону, он посмертно атакует меня, и мы оба валимся в растрепавшиеся канатные кольца, которые сейчас больше похожи на разъяренных морских змеев, а затем я ощущаю горячий вкус чужой крови на губах…
… железо и соль…
… крен и невесомость…
…хватаюсь пальцами за конец каната, ощущая, как труп соскальзывает через меня вниз, ему помогает вода, она и против меня готова применить парочку приемов, крен усиливается, я кричу…
Храбро одолеть врагов, но сдаться на милость океану – это так… так по-гречески.

+2


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [07.08.2020] and this is one sacrifice I don't want to make


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC