особенности, локации, гостевая, хочу к вам
таймлайн, чаво, внешности, нужные
администрация
kaidan cain
необходимые персонажи:
персонаж, персонаж, персонаж, персонаж, персонаж

Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.
24.08//
... На ролевой сменился дизайн. Запущены два квеста в Хэйвене. В скором времени анонсируем и движ для Дерри. Если у вас есть идеи/предложения - мои ЛС всегда открыты. А тем временем редраму уже 8 месяцев. Всех поздравляю и спасибо, что вы с нами! <3

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » creepshow » [4.12.2019] knives out


[4.12.2019] knives out

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

knives out
hollywood undead - another way out
бронкс, нй, сша — после полуночи

http://forumfiles.ru/uploads/001a/a3/fe/221/932383.png http://forumfiles.ru/uploads/001a/a3/fe/221/871290.png

Дэн & Фелиция „


voices won’t go away
they stay for days and days
they say some awful things
ways to make you fade away

+6

2

Бронкс – место контрастов и район решеток, брошенных автомобилей, испаноговорящих доминиканцев и пуэрториканцев, социального жилья, гетто, парков и зеленой зоны, и также спальный район типичного американского городка.
С начала 60-х годов Бронкс был одним из самых суровых и жестоких мест в США.  Преступность равнялось Бронкс, а Бронкс - смерть, наркотики и насилие.
От тех денег, которые в самом начале вложили в район ирландская, итальянская и еврейская общины, остались лишь небольшие архитектурные напоминания. И на это было смотреть печально.
Было ли и сейчас здесь больше плохого, чем хорошего? С большей вероятностью, да. И это «плохое» висело в воздухе, в пыли, оно впиталось в дорогу и в стены зданий, и оно до сих пор отравляло слабые, малообразованные, никчемные разумы людей, выворачивая их наизнанку, пережевывая и выплевывая на улицы.
Дэну и его сиянию здесь было не место, но его гнало сюда обещание. Он дал его безнадежно больному, умирающему Бенджамину в хосписе в городе Фрейзер.
Док просто не смог не взять на себя это обещание – потому что Бенджамин, его друг, отказался от «безболезненного ухода» в пользу «последней воли».
А такой шаг агонизирующего человека на самом краю был не мимолетной прихотью, но криком души. И этот крик, который могли услышать единицы, все еще звенел в ушах Дэнни тяжелым, медно-зеленым, старым колоколом.
- «Найди ее.»

И Дэн искал, но пока безрезультатно. Находиться в Бронксе без бутылки оказалось сложнее, чем рассчитывал док. Здесь было слишком много людей, разной степени «живости», слишком много не рассказанных и не услышанных историй, шепотков и взглядов.   А одновременно искать и отгораживаться– так сияние работало крайне слабо.
И Торренс ощущал себя мишенью, проявляя аккуратность и осмотрительность.
- «А я успел забыть почему меня тошнит от мегаполисов.» - подумал док, ощущая как гудят ноги и колени. – «Бенджамин, а выполнимо ли это вообще?»
- Ничего, ровным счетом ничего. – произнес Дэн и остановился, осматривая здания из красного кирпича, рисунки и лозунги на стенах дальше по улице, тусклую, красно-синюю вывеску круглосуточно магазинчика напротив. Большинство надписей было сделано на испанском. Решетки на окнах, защищающие от грабителей и мародеров, создавали неприятное чувство загнанности и запертой двери, в которую сколько ни стучись – никто на помощь не придет. Все здесь было не так и стоило переждать самые темные часы в ночлеге. 
Фонари горели в разнобой, ветер переворачивал мусор и бутылки под ногами, маскируя не убранное собачье дерьмо, в которое было наступить проще простого. Снега не было, но холод и лед – да.

- «Сука, Бенджамин.» - в никуда подумал Торренс, шелестя черным пакетом и прижимая к своему боку вещь в нем. – «Помогать не будешь, нет, никак?»
Если из ниоткуда появившаяся машина была ответом, о котором просил док, то к такому ответу требовалось, твою мать, пояснение.
Потому что авто, двигающееся без включенного света фар, налетело на Дэна. В последний момент машина вильнула, но это ничего не изменило – дока посадили на капот.
А потом, перед тем как упасть на дорогу, он приложился головой о лобовое стекло и яркая, сильная вспышка затопила его мозг, но вещь в пакете в руках он не отпустил.
Последнее что перед ударом выхватил его мозг была вывеска круглосуточного магазина напротив, свет, горящий внутри, и силуэт человека в темном окне выше.
За секунду Дэн принял сигнал и пропустил его через себя, выстреливая его катапультой – он увидел, как мужчина итальянской наружности, с кручеными угольно черными усами, в тесной комнате размахивает ножом стилетто милано, любимцем мафии «Cosa Nostra».
Брызжет кровь и попадает на лицо итальянца, на белые накрахмаленные рукава и на зеленые обои с цветочным орнаментом, в ушах стоят крики о помиловании, детский плач, но зуб за зуб.
Человеческая кожа идеально подходит для изготовления обуви или абажура для лампы.
Ну что, кто теперь здесь главный, а?!

Отредактировано Dan Torrance (2020-06-12 10:49:39)

+7

3

[indent] Когда загорается яркий зелёный свет, машина шумно буксует на месте с пару секунд, после чего резко срывается место. Девица с ярким макияжем на переднем сидении заливисто хохочет. Она сжимает левую руку в кулак и пинает водителя в плечо, второй же предусмотрительно цепляется за замок ремня безопасности, пытаясь удостовериться, что с ним всё хорошо. Окна чуть приоткрыты, буквально на дюйм - зима мягкая и податливая, позволяет надевать платья и накидывать на себя лишь легкие куртки или пальто. В этот вечер Блоссом так и поступила, зная, что чем меньше на ней одежды, тем лучше пройдет её свидание.
[indent] Её профиль в Tinder до сих пор оставался одним из немногочисленных островков, наполненных воспоминаниями о прошлой жизни, среди тоскливых волн шумного моря безнадежности и уныния. Днём Фелиция, закинув ногу на ногу, сидела в баре Кинг Коул, что находился при отеле Сент Реджис между Пятой и Мэдисон, и листала свои собственные фотографии, на которых, казалось, была запечатлена совсем не мисс Блоссом. Критично разглядывая себя в небольшое зеркало, пока кавалер задерживался, что уже бесило, Феллс томно вздыхала и грустила. Раньше, если бы парень опоздал на свидание, она бы ушла спустя секунду, но сейчас она не имела такой возможности. Да, она была в ужасном положении, но при этом искала пути к существованию, предпочитая падать по социальной лестнице медленно и со вкусом, нежели сразу свалиться головой вниз на самое дно, свернув шею.
[indent] Парень, с которым она провела вечер, оказался жутким занудой. Непонятно, что именно зацепило её в его профиле: то ли странная шутка про Курта Кобейна, то ли неплохие фотографии, то ли отсутствие дик пиков в первые часы переписки. В общем, Блоссом согласилась на свидание, проболтала с парнем с Манхэттена несколько часов и разрешила ему подбросить себя до дома. И только когда она села в машину, вдруг поняла, что теперь живет не в своих апартаментах в Верхнем Истсайде, а на отшибе Южного Бронкса, где не появлялась без газового баллончика.
[indent] Рассказав занимательную историю о том, что с родителями в ссоре, а сама сейчас перебивается на фрилансных подработках, добавив парочку чётких деталей для правдоподобности, Блоссом осторожно посмеивалась над шутками водителя последней BMW (кажется, автомобили - не конёк Фелиции), тыкая наманикюренным указательным пальцем то в какой-то нужный поворот, то в объемные грудные мышцы сегодняшнего поклонника. В остальном девушка играла невинную овечку, скромно улыбаясь и отводя взгляд каждый божий раз, когда парню за рулём хотелось посмотреть на шатенку справа от него. Блоссом хлопала ресницами, усердно разглаживала ткань платья, что облегала бёдра, изредка закусывая губу и отрешенно улыбаясь.
[indent] Перебравшись на другую сторону Гарлема по мосту, можно было практически сразу заметить контраст между архитектурой Манхэттена и Бронкса, плюс уровень чистоты и ухоженности улиц и, естественно, контингент. Бросив мельком взгляд на то, закрыты ли двери автомобиля, Фелиция понадеялась, что всё пройдет хорошо и никто сегодня не пострадает. Она хотела было обратиться к Богу, подняв глаза к нему, но сочла, что её новый друг подумает, что она немного не в себе. Решив, что лучше будет, если Дилан (кажется, так его звали) не увидит, где сейчас снимает квартиру Блоссом, девушка ткнула пальцем у жилого здания в двух кварталах от места назначения - оно выглядело не очень потрёпанным и без стандартных атрибутов Бронкса типа граффити и нижнего белья, что выставили за окно, чтобы высушить в плюс десять в декабре. Отстегнув ремень, Фелиция осторожно подарила кавалеру скромный поцелуй в щеку, задержав свою руку у него высоко на бедре, замаскировав это под точку опоры и, захлопнув дверь, помахала ему на прощанье.
[indent] Удостоверившись, что тот скрылся за поворотом, девушка снова обтянула платье пониже и, закутавшись в пальто поплотнее, двинулась по тротуару в сторону дома. Улица была практически пустынной; помимо дворовой кошки на кирпичном заборе и трёх авто, что проехали в сторону Манхэттена, никто не посмел разбавить одиночество Фелиции, поэтому та была спокойна. Решив, что сегодня ей, как и вчера, необходимо вино в количестве бутылки или двух, бывшая наследница ресторанного бизнеса свернула в круглосуточный магазин. Оказавшись внутри под яркими лампами дневного света, Фелиция сощурилась на секунду и, улыбнувшись хозяину лавки, поплелась между стройными рядами с различной бакалеей.
[indent] Блоссом никогда не умела выбирать вино, поэтому делала вид, что вдумчиво читает строчки на этикетках, сама же втихаря косилась на ценники и пыталась выбрать что-то не совсем дешевое, но и чтобы не стыдно было подойти на кассу. Услышав тихий кашель справа от себя, Фелиция вздрогнула и бутыль, что она держала в руках, выскользнула из её ладоней и полетела вниз. От встречи с реальностью в виде грязной плитки, стекло разбилось на несколько острых частей, окропив вином ноги и молодой девушки, и хозяина магазина, который, видимо, решил помочь советом. Удручённо разглядывая лужу, Фелиция уже хотела было начать извиняться, попутно доставая носовой платок, чтобы избавить ноги от бледно-золотых капель, но, наклонившись, она почувствовала себя дурно и упала на колени.
[indent] Левую ногу пронзила острая боль. Перед глазами было темно, в ушах звенело и звуки были какими-то приглушенными. Фелиции не казалось, что она сейчас в магазине, создавалось впечатление, что она сейчас потеряет сознание. Она усиленно моргала в попытках избавиться от темноты перед глазами. Она то видела перед глазами как перемешиваются красное с желтым пятна на белых квадратах кафеля, то видела перед глазами незнакомого ей человека. Человека, который должен умереть.

[indent] Он крутит в грубых пальцах холодную сталь, на губах наглая ухмылка, в глазах только тягучее презрение и готовый расчет. Человек, что стоит перед ним на коленях, дрожит. Дрожит от страха и понимания неизбежной кончины, он ждёт и отсчитывает секунды, отбивая такт своей сбивчивой молитвой. Человек призывает Марию, милосердие и спасение для своих детей. Итальянец, что смотрит на сие действо сверху вниз, расположившись на кожаном кресле, наклоняет голову набок в ожидании, когда молитвы закончатся и этот глупец перейдет к просьбам о помиловании. Итальянец встал на ноги мгновенно, как только услышал дребезжащее «синьор» и вдавил в горло человека на коленях, предварительно нажав на кнопку.

[indent] Фелиция моргнула ещё раз. Она стояла на ногах, чуть пошатываясь. Колено саднило, к нему приклеилось несколько осколков, что впились в кожу; кровь медленными струйками скатывалась по ноге. В голове была каша: какие-то посторонние шумы, чей-то шёпот на непонятном языке, который Блоссом почему-то приняла за итальянский. Шёпот предлагал избавиться от тела, а Фелиция не могла осознать, что понимает абсолютно неизвестный язык. Она снова моргнула и посмотрела вперёд себя. В руке она держала осколок, который оставил ещё один рубец, боль от которого росла в геометрической прогрессии каждую секунду. Ладонь была в крови, но это было не единственной проблемой.
[indent] Осколок наполовину был вогнан в грудь мексиканца, что до сегодняшнего дня успешно владел магазином, в котором сейчас делает свои последние вдохи. Он с непониманием смотрел на двадцатилетнюю длинноногую девицу, на его дрожащих губах был немой вопрос, а глаза наполнились слезами. Фелиция никак не могла понять, что произошло, но багряное пятно на груди мужчины, что очень быстро разрасталось на белой форменной рубашке, заставило её вскрикнуть и отпустить осколок.
[indent] Тело грузно упало на пол, оставив мисс Блоссом стоять на дрожащих ногах и смотреть вперёд себя невидящим взглядом.

Отредактировано Felicia Blossom (2020-06-17 12:15:00)

+6

4

Бронкс с удовольствием впускал на свою территорию новые блестящие BMW, но с неохотой их выпускал. Водитель был или глуп, или слишком самоуверен – не это ли позволило Фелиции обвести вокруг пальца ее кавалера на вечер?
За BMW уже выехали местные ребятки. Теперь оставалось дело за малым – загнать богатого подонка в тупик подальше от полицейского участка. И в этом им должен был помочь старый-добрый животный страх. Что ты наделала Фелиция?

Был ли Дэнни удачливым? О, да, он был удачливым сукиным сыном, любимчиком фортуны-извращенки-садистки. Чего только стоил тот факт, что док был до сих пор жив.
Машина скрылась за перекрестком, так и не раскатав Торренса в тонкий блин. К счастью ли?
- «Бенджамин, старая ты палка, это месть за перевернутый на тебя поднос с едой?» - прорычал сдавлено сияющий, ощущая холод и жесткость дороги лицом. Он крепко прижимал к себе уцелевшую вещь в пакете. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы вспомнить как дышать.
Во рту был гадкий вкус крови и мидий. И этот яркий, по-итальянски пряный вкус Торренсу не принадлежал.
- сука… - понимание заставило дока резко сесть, несмотря на пульсирующую голову, поясницу и поврежденную ладонь.

Жаркая, темная, блестящая кровь полилась из раны не сразу, но только тогда, когда тонкое, равномерно заточенное с обеих сторон лезвие выскользнуло из плоти, как угорь из рук. Власть пьянила сильнее оргазма или кокаина.
Темноволосая, с бронзовой кожей женщина на потертом полу сдавленно вскрикнула и вжалась в угол комнаты, когда тело ее мужа повалилось вперед. Она желала раствориться в зеленых, ядовитых обоях за ее спиной, но все что смогла - это закрыть ладонями рты взвизгнувших детей. Крики не помогут, сеньора.
Зачем ты покинула родину, зачем пошла за этим никчемным мужчиной, зачем родила от него детей? Тебе пахнуть оливками и солнцем, а не машинным маслом и копотью.
Но каждый делал свой выбор. А сеньоре оставалось только одно – тихо молиться. Ее семья была обречена, Cosa Nostra приходили за целой семьей неугодного. Власть и страх правили балом.   
Кровь толстым слоем зальет зеленые обои, впитываясь на десятилетия в стены красным цветочным орнаментом обоев.

Прервать транслируемое через Торренса видение было тяжело – отгораживаться от такого нужно было перед, а не в процессе. Вены на голове вздулись от натуги, головокружение от удара только мешало. Но Дэнни прожил с сиянием слишком много времени, чтобы спасовать.
Острый, черно-серебряный стилет блеснул на свету и упал на тело змеи, головы и хвоста которой видно в кругу света не было. Нематериальный нож разрезал тело рептилии поперек, заставляя брызнуть не кровь, но белый порошок.
И видение наконец лопнуло, прерываясь резким, но негромким криком из окна на втором этаже. Туда док ни за что не поднимется, но ему придется кинуться со всех ног в круглосуточный магазин – потому что туда вел конец разрезанной «змеи». И она пахла белым, кисло-сладким вином и стеклянной крошкой, которая оседала на лице и в горле при работе на станке для раскроя стекла.
Ты опять обосрался, док. И пострадали невинные (насколько, конечно, такое понятие в извращенном 21 веке было применимо к Фелиции и продавцу магазина в целом). Святая Мария, к которой взывали здесь много-много лет назад, так и не пришла на помощь и не спасла их.

- Пиздос. – произнес негромко Дэн, забегая в магазин и прихрамывая. Он уже знал, что там увидит, но от этого легче не становилось. – … «здесь винить некого кроме тебя самого!»
- «Подставил ее, идиот!» - док стиснул челюсти, соображая.
– Все нормально, сейчас разберемся. -произнес Торренс негромко, обращаясь к незнакомке и не обращая на свои ссадины и слипшиеся от крови волосы на виске.

Он медленно развернулся к двери, переворачивая табличку с «открыто» на «закрыто», и закрыл дверь на замок. Все это время Дэнни держал чертов черный пакет в руке, прижимая к себе. - «Только не кинься на меня, спокойно!»
- Первым делом отпусти то что ты держишь в руке. - спокойно произнес док, медленно поворачиваясь.
Меньше всего ему хотелось своими резкими движениями спугнуть несчастную или вызвать паническую агрессию.
- Возьми бинт с мед полки для своей руки. Ты справишься, да, ты ведь взрослая самостоятельная девочка? – доку предстояло попотеть.

Отредактировано Dan Torrance (2020-07-14 13:45:09)

+5

5

[indent] За свои недолгие годы существования на этом свете Блоссом сталкивалась с ранениями всего пару раз, и все эти разы кровь была её собственной. Её это никогда не пугало, не отвращало, в принципе, не вызывало никаких эмоции вообще - это жизнь, а люди в ней всего лишь мешки мяса, крови и гадких внутренностей. А мешки, как известно, имеют свойство рваться.

х

[indent] Фелиции семь, она навернулась с соседского домика на дереве - пролетела несколько метров, зацепив коленкой гвоздь, торчащий из ствола дуба. Сидела на пятой точке на влажной траве, сомкнув притянутые к себе коленки, с интересом наблюдая за выступившей крупной каплей крови. Та медленно набирала форму, после чего шустро скатилась по бедру и спряталась за рваным швом джинсовых шорт, оставив за собой яркую красную дорожку. Не сказать, что маленькую мисс это как-то впечатлило, но в памяти ярким огоньком осталось гореть.
[indent] Фелиции шестнадцать, она сидит на барной стойке в квартире какого-то знакомого знакомого знакомой - черт бы побрал эти панибратские отношения со всем Манхэттеном, но понимать это Феллс начала слишком поздно. В рука у неё стакан, в другой - телефон, в который она безрезультатно записывает голосовые сообщения подруге, которая никак не может найти необходимые апартаменты.
[indent] Блоссом недовольно морщится и отодвигает мобильник в сторону, чей стеклянный корпус недовольно шуршит по мраморной поверхности барной стойки. Наконец на себя внимание пьяной шатенки перетягивает странного вида парниша; от него несет алкоголем вперемешку с дорогим парфюмом, он двигается плавно и уверенно, когда ладонью поглаживает Фелицию по внутренней стороне бедра, аккуратно подбираясь всё выше и выше, но делает он это слишком неспешно, чтобы знатно развеселевшая девица смогла это заметить.
[indent] Фелиция слишком увлечена собой, своим классным статусом несовершеннолетней богемной мадемуазель, вниманием окружающих, такой сладкой и неповторимой вседозволенностью. Ей хорошо, она едва уловимо вайбует под миксованные треки из топа биллборда, покачивая оголенными плечами и беззвучно повторяя губами строчки из последнего хита Рианны. В стакане, что не покидал цепкой хватки подростка, колышется янтарная жидкость, разбиваемая звонкими ударами льда о хрустальные стенки. Блоссом слишком хорошо, когда её новый знакомый - то ли Чак, то ли Эрик, то ли Райан - перестает быть слишком скромным и крепко хватает её за задницу одной рукой, притягивая к себе. Фелиции почему-то становится смешно, она видела слишком много романтических комедий, где пьяные знакомства на вечеринках заканчиваются хорошо; но где-то на туманных задворках сознания она ощущает, что хорошо кончают только в фильмах.
[indent] Девушка ощущает колючую щетину в области ключицы, жадные губы где-то на шее, но на лице всё ещё непонятная улыбка, а в стакане всё ещё плещется виски. Феллс ладонью пытается отодвинуть от себя парня, но тот уже учуял запах дичи - именно с таким состоянием ассоциировала себя Блоссом уже после. Девушка перестала смеяться и начала вырываться, её недовольные возгласы поглощали сильнейший басс и оттюнингованный автотюном голос очередной певицы; она услышала треск шва её коктейльного платья. Вместе с этим треском, казалось, затрещала и яркая красочная пьяная реальность, в которую окунулась Элль, сейчас она совершенно не думала о веселье.
[indent] Фелиция подалась вперёд, оттянув пьяного приятеля за волосы и поцеловала его в губы, грубо укусив его за нижнюю губу. Она какими-то рваными механическими движениями цеплялась пальцами за его волосы, другая рука же продолжала балансировать с бокалом. Она целовала его, стараясь сдержать отвращение, пока не поняла, что бдительность то ли Чака, то ли Эрика, то ли Райана сошла на нет. Резко впечатав стекляшку в мраморную поверхность, Феллс нащупала самый крупный осколок и взяла его; руку жгло, алкоголь обволакивал глубокие порезы, кровь стекала по ладони, дальше по кисти маленькими струйками - в темноте казалось, что рука стала мраморной с ярким узором из темных трещин.
[indent] - Убери свои руки, ублюдок, - Феллс тяжело дышала, выдыхая на каждом слове, но осколок у шеи этого придурка она держала крепко. Она прижалась острой гранью ещё сильнее, казалось, что сонная артерия от напряжения сейчас взорвется, она пульсировала с чудовищной силой. - Мне всего шестнадцать, мой отец сдерёт с тебя шкуру живьём.
[indent] Блоссом грубо оттолкнула его ногой, стараясь причинить как можно больше боли. Швырнув в парня окровавленный кусок бокала, Фелиция нащупала телефон и, стараясь не шататься, отправилась в ванную комнату.

х

[indent] Элль громко дышит; её грудь вздымается высоко и часто, перед глазами всё ещё прыгают странные картинки, в голове каша из непонятного шёпота, чужого языка с сицилийским акцентом и осознание от произошедшего вкрадчиво подбирается к ней, делая это тихо и неспеша. На языке привкус белого сухого с металлическим оттенком, будто жевала губы и случайно укусила себя. Противно, вязко. Блоссом теребит в руках осколок, делает это будто в раскадровке, медленно, картинка перед глазами дергается и иногда всё ещё пропадает будто в дешевом автокинотеатре. Когда её уха касается новый, но почему-то не хочется называть его чужим, голос, девушка всё ещё не понимает, настоящий ли он. Она поднимает взгляд со своих рук, стараясь, чтобы тело на полу не попадало в её поле зрения, смотрит вперёд себя. Фелиция не может зацепиться за какие-то черты лица, то ли съехавшая контактная линза, то ли сумбур в голове мешают. Слова тоже никак не хотят подбираться, Блоссом хмурится, стараясь не впасть в истерику; слёзы сдавливают горло похлеще любого насильника, но Феллс держится. Она должна держаться.
[indent] - Ты настоящий? - С её уст слетает максимально детский, максимально странный вопрос. - Я... Я... Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю. Не. Понимаю... - Элль чувствует, что находится даже не на обрыве - сейчас она словила тот момент, когда свободное падение срывает твою крышу, а ты ощущаешь, как она проносится по всему твоему телу, стартуя от макушки и улетая в пятки.
Ноги подкосились, следующее, что помнит Фелиция, оказалось болью в плече; она впечаталась в стеллаж и мягкими пальцами вцепилась в него, стараясь не упасть в лужу крови, пожирающим белый кафель пятном оказавшейся так близко к её туфлям. Она ищет глазами незнакомца и, совершенно не отдавая себе отчёт, швырнула бутылку куда-то в сторону. Та звонким дребезжанием отозвалась, а девушка, в попытках сфокусироваться наконец на мужчине (тот, что пока жив), глухо прошептала:

[indent] - Помоги мне.

+2

6

В конце концов все мы умираем. Что такое мир, если не огромный хоспис под открытым небом, да, Фелиция?
Мешки или хосписы это были - не важно. Дэнни и Фелиция были все равно солидарны в сути, и этого на сейчас было достаточно. Главное – это не детские и не животные. К ним док испытывал неимоверных размеров жалость.
Он ведь мог сам стать таким потрепанным тканевым детским пакетом, но не стал. А резкий звук целлофана на ветру создавал такую себе музыку. Но она присутствовала в жизни Дэна и Фелиции, и этого было не изменить теперь.

Торренс четко увидел окровавленную, частично проржавевшую и сломанную шляпку крупного гвоздя. Царапина заживет и покроется надоедливой коркой, но детские с блестящим карманом шорты не отмоются. Интересно, ощущала ли Фелиция слабое чувство свободного падения и пульсацию давно зажившей царапины, когда в очередной раз натягивала на свои невообразимо вытянувшиеся привлекательные ноги джинсовые шорты разных мастей и марок?
Дэн почувствовал вкус виски, пьяный неконтролируемый, «детский» угар и звук разрываемого коктейльного платья (страшно было подумать о его стоимости). Он не осуждал Фелицию, Дэнни не имел на это права. Он сам начал злоупотреблять в школьные годы. Эта саморазрушающая привычка помогла ему не упасть в пропасть сияющего безумия. И, к дикому ужасу, это средство превосходно помогало до сих пор.
Какие-то чувства, эмоции и воспоминания мы протаскивали за собой через всю свою жизнь, сложив в подтекающий снизу мешок для мусора. Мы сами позволяли им преследовать нас до самой могильной доски.

- «…безумная девка.» - подумал Дэн, четко ощущая запах крови, спирта и женского дезодоранта, его сонная артерия забилась сильнее. Но бояться ему было сейчас нечего - осколок разбитого стакана был не у его шеи. Он знал это состояние и знал безумие, которое поглощало Феллс. Не зря низкопробные отбросы общества называли его Доктор-псих (за спиной и в мыслях, но все-таки).
Шестнадцать лет – прекрасный возраст для того, чтобы резко начать думать, что ты достаточно взрослый для жизненного дерьма, и окунуться в него с головой. Не все всплывут на поверхность – но Дэнни и Феллс не утонули.
Но выплыли ли окончательно из этого болотца? Ох, блядь, не факт.

Док ощутил напряжение, тяжесть воздуха и разлитого вина в магазине. Алкоголь на плитке стремился занять как можно больше пространства на полу. И этому была причина - напиток хотел поприветствовать старого знакомого.
Привет, старина, давно не виделись!
Разлитое вино активно поглотило грязь под стеллажами и завалившихся пять центов с изображением усадьбы «Монтичелло» Томаса Джефферсона, расположившейся на юге штата Виргиния, в 2 км к югу от Шарлотсвилля на обороте. Монтичелло представляла собой эталонный пример раннего американского классицизма и стала памятником Всемирного наследия, но в эпоху гаджетов, онлайн платформ и сериалов это никому не было интересно.
Деньги стали нематериальным средством, хранящимся на прямоугольной пластиковой карте, и потеряли свой настоящий живой вес. О, потребительские безлимитные кредиты на карте развратили американское сообщество сильнее наркотиков и алкоголя вместе взятых.
Но за доллары продолжали убивать и умирать.
- «Кто теперь прокормит пятерых малолетних детей, жену и свекровь?» - Дэн увидел семью случайно и нелепо убитого Фелицией продавца, их лица были опечалены. И траурная одежда никому из них не шла (даже старой, раздутой, как еж, старой женщине).  - «Что ты наделала...»
- «…или наделал я.»
И Блоссом увидела их лица тоже, насколько ей могло позволить ее расплывающееся зрение и психическая самозащита.

- Ты настоящий?
- Да, прямиком с полупустой электрички с яркими наклейками шоколадных шариков на завтрак. – голос дока был не тихий, но спокойный.
Крайне важно было не толкнуть ее сейчас по рельсам на американских горках вниз – она не была пристегнута никак.

- «Не смотри вверх.» - предостерегающе подумал Дэн не для себя. Он затылком чувствовал, как на втором этаже, в квартире в которой не горел свет и никто давно не жил, творилось сицилийское говно.
На них смотрели и это было крайне-крайне, до усрачки страшно. Сучьи ядовито зеленые обои. Их переклеили и заклеили, но стены помнили всё.

- Я... Я... Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю. Не. Понимаю...
- Тише, давай я помогу тебе понять. – это было вранье, он сам не знал что делать и как быть. Но пройти мимо, это было выше сил сияющего. Дэн с тихим стуком и крайне медленно опустил вещь в черном пакете у закрытой двери.
Это будет мешать.

- Помоги мне.
Шум привлекал ненужное, всякое внимание.
- Да-да, сейчас. – сколько бутылок со спиртным было в этом магазине, и все они звали дока.
Он пересек несколько стеллажей быстро и подхватил незнакомку за локти, аккуратно, не касаясь ее окровавленных пальцев.
- Что ты тут такая забыла? – ее нужно было отвлечь от того, что здесь происходило.
- Давай присядем вот здесь. – и док выбрал место - сразу идеальное и кошмарное. Но понять сразу это ему, куску идиота, было не суждено.

Стеллаж с мягкими игрушками находился «вне поля зрения» свежего трупа, его не видно было с улицы. И самое основное - в игрушках можно было лечь, как на водяном матрасе, и предаться успокоению.
Но, как только Дэн (на не менее негнущихся ногах) дотащил туда Фелицию (из напомаженного, крупного рта которой не пахло ни крепким алкоголем, ни марихуаной) и опустился с ней на пол, на ее щеку капнула густая, темно бордовая капля крови. Интересно, она была на вкус как спагетти или пицца?
О, это можно было легко узнать – стоило только поднять голову вверх, на потолок. Но Cosa Nostra крепко хранила свои секреты и со свидетелями разговор был коротким… только не это.
- Знаешь, свидания не твоя сильная сторона. – произнес сияющий незнакомке первое, что выстрелило ему в голову. Было крайне тяжело сохранить нормальное выражение лица и не поднять дикий взгляд наверх…
Но обстановка ресторана, BMW, вкусная, но не приносящая радости еда, чувство потерянности самой Фелиции отвлекли его глаза, заставляя не моргать и смотреть в лицо нечаянной убийце. Она была еще слишком-слишком молода.
Такое себе завершение вечера, да?

Отредактировано Dan Torrance (2020-08-25 15:07:20)

+2


Вы здесь » REDЯUM » creepshow » [4.12.2019] knives out


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC