особенности, локации, гостевая, хочу к вам
таймлайн, чаво, внешности, нужные
администрация
kaidan cain
необходимые персонажи:
персонаж, персонаж, персонаж, персонаж, персонаж

Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.
24.08//
... На ролевой сменился дизайн. Запущены два квеста в Хэйвене. В скором времени анонсируем и движ для Дерри. Если у вас есть идеи/предложения - мои ЛС всегда открыты. А тем временем редраму уже 8 месяцев. Всех поздравляю и спасибо, что вы с нами! <3

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [23.02.2020] tell him it's not over


[23.02.2020] tell him it's not over

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

tell him it's not over
Ничего не конечно, тупой ты придурок.
Дерри — 23.02.2020 20:03

http://forumuploads.ru/uploads/001a/a1/8c/81/49427.png http://forumuploads.ru/uploads/001a/a1/8c/81/78280.png

Dan Torrance & Derry


Сон, воспоминание, видение, перестук, голос, самолет – сколько еще знаков тебе, сукин сын, нужно? Раскрой глаза наконец!

+6

2

Пора спать, док. Крепких снов. Пусть тебе приснится дракон. Утром мне все расскажешь.

Но рассказывать было, к сожалению, некому. И драконы Дэну давным-давно перестали сниться – он успел постареть. Торренс младший любил своего отца и испытывал к нему страх одновременно. Он помнил его орущий, надрывный голос, помнил тяжелые шаги по красному ковру и стук топора, боль в сломанной руке. Но все это было ничем по сравнению с болью утраты.
И несмотря на все прошедшие годы, Док помнил всё в деталях, хорошее и плохое. И это «умение» было ничем иным, как персональным проклятием Дэна. Из-за него мозг мужчины агонизировал. И длилось это ровно с того момента, как огонь коснулся «проклятых» стен отеля.
Никакие действия не были способны задушить этот «огонь» и освободить его. Но плохие и отвратительные - помогали забыться. И против этого аргумента у Торренса ничего не было, даже после стольких лет поисков.

Он стоял напротив закрытой двери, рассматривая потрескавшуюся и местами отвалившуюся краску. И по слоям краски можно было сказать, насколько старой она была, сколько обличий сменила. Но деревянную суть, ссохшуюся и всеми забытую, это все равно не изменило – ровно так было и с Дэнни.
Но уйти окончательно, поставить жирную точку сил и смелости у Торренса не было. Проще было утопить это все опять в манящей янтарной, прозрачной, желтоватой или вязко ликерной жидкости.
Тогда эту пагубную привычку заменила собой его племянница. Но, к сожалению, не навечно – ведь чужие дети вырастают слишком быстро.
Док с усилием моргнул, пытаясь не зацикливаться на слоях краски на двери. Сколько времени он здесь простоял?
Круглая, покрытая почерневшим золотым напылением ручка неожиданно вздрогнула и медленно принялась проворачиваться со скрипом.
- «ох ты ж…» - подумал Дэн и приблизился к двери, аккуратно прикладывая ухо к сухой поверхности.
Ничего не было слышно ровно до тех самых пор пока не раздался знакомый «дзынь» и не зашумела каретка пишущей машинки. Торренс резко отпрянул, не в страхе, но в негодовании.
– Замок с той стороны! – дал он резко подсказку и дернул за горячую золотую, остановившуюся ручку.
И дверь открылась.
– На твоем месте, Дэнни, я бы сбежала. Не вынуждай меня наказывать тебя! – красивое лицо Розы, ее темные волосы, высокая шляпа выпрыгнули из темноты первыми.
Но наказания Док не боялся, он его желал.
- Давай, мразь! – выкрикнул Торренс ей в лицо, намереваясь схватить ее за плечи.
Но не успел – под стук печатной машинки она рассыпалась пеплом, слишком быстро. И Дэн покачнувшись упал во тьму за порогом.
Неожиданно ветер ударил ему в лицо, надрывный шум двигателей впился в уши, сигнальные огни – белый и красный – резанули глаза. И Док понял, что падает сквозь облака, сквозь воздух вниз, его крутит и кидает из стороны в сторону, но земля уже близко.
И он между городом и самолетом…

- Ск..а! -  выдохнул мужчина, раскрывая глаза и рывком садясь в кровати. Он тяжело дышал, пот пропитал подушку и потрепанную майку, мир все еще крутился и кружился.
Но «проклятый» Дэнни запомнил из сна всё – и табличку с названием города тоже...

А после ноги сами принесли его в нужное место и в нужное время. Ему казалось или он что-то все-таки, но не закончил?
Дэн стоял около статуи Поля Баньяна в центре города, рассматривая бумажную, новехонькую, еще пахнущую типографией и краской карту города, и пытался найти в ней ответ на внутреннее, гложущее чувство.
Но ответ искать стоило не внизу, но наверху.
- Е…твою мать. – выдохнул Торренс поднимая голову вверх и еще не видя самолета, но «чувствуя» его.

Отредактировано Dan Torrance (2020-06-03 21:46:19)

+6

3

Вы знаете, чем отличаются послушные дети от непослушных? От тех, что не дают уставшей после смены матери выспаться. От тех, которые бросают камни в пробегающих кошек и громко заливисто смеются. И от тех, что лезут не в свое дело, пожираемые изнутри мерзким любопытством?

Они кричат громче. А от того становятся лишь вкуснее.

Так рассказывала Роза-в-Шляпе своим жертвам, перед тем, как те навсегда исчезали с родных дворов, чтобы после послужить источником жизни для пустых и продлить их жизнь на пару лет.

Сколько было этих коробок с молоком с запечатленными лицами пропавших без вести детишек сбоку? А листовок с просьбой набрать номер внизу страницы, если есть хоть какая-то информация? А этих черно-белых заметок на досках объявлений?

Десятки. Сотни.
И хоть не все, но многие из них были невидимыми следами, что вели кровавой дорожкой к пустым.

К тем, которых Дэн Торранс и Абра Стоун уничтожили в 2011 году. Подчистую, словно тех и не было. Во всяком случае, в этом были оба — и Дэнни, и Абра — уверены. Они жили своей жизнью. Каждый мирился с чем-то своим. Делал что-то хорошее, но гаденького и эгоистичного, разумеется, было больше. Многим больше.

Пока не пришла пора вспомнить, что связанные единожды, связанные навек.

«То, что связано, не может быть развязано, Дэнни. Да, мой мальчик? Что ты тут ждешь?» – голос Розы-в-Шляпе реальный. Он тихим, но знакомым отголоском отдается в ушах Дэнни. Звучит в его голове, словно поставленная на повтор заезженная пластинка, пока Дэнни Торранс изучает статую Поля Баньяна и слушает свою интуицию. Его сияние всегда было достаточно сильным. Во всяком случае, пока стакан с янтарной жидкостью стоял как можно дальше. И пока ему не удавалось соблазнить алкоголика своим обманчивым призывом.

Сияние было его проводником и его проклятием одновременно. И оно же привело его в Дерри. Табличку на въезде в город Торранс вспомнит после не единожды, сожалея, что вообще поддался внутреннему чутье.

«Что ты тут забыл, малыш?» – а сладкий голос Розы в собственной голове заставит, но лишь возможно, сомневаться в своей адекватности.

Холодный февральский и такой сухой ветер ударяет фигуру мужчины в возрасте в спину, заставляя покачнуться. Волосы поднимаются под этим напором. Дэн может чувствовать чей-то пристальный взгляд на своей спине и обязательно захочет обернуться.

А когда он обернется, то увидит девочку. Почему-то одетую в летнее платьишко нежно голубого цвета. На голове у нее два белоснежных бантика, а в руке — красный — кроваво красный — шарик. Она смотрит на Дэна, а когда мужчина смотрит на нее — вдруг смеется.

Рот девочки измазан шоколадом. А во взгляде что-то неправильное. Что-то не соответствующее…

«Она в летнем платье в феврале, Дэн. Разве этого мало?» – Роза не унимается. И тихо смеется. А шестое чувство — а может это сияние? — ведет Дэна следом. За девочкой.
Призрачная малышка движется слишком быстро. У Дэна почти нет сомнений, что ребенок — мираж. Но она хочет что-то показать, а значит надо идти. Идти вдоль главной улицы Дерри.

[nick]Derry[/nick][status]твое шестое чувство[/status][lz1]<div class=lzname> <a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Дерри, Мэн</a> </div> <div class=lztit>источник зла</div>[/lz1][lz2]в этом городе всегда не по себе[/lz2]

+5

4

О, Дэнни был очень непослушным ребенком. И ему была просто жизненно необходима правильная, жесткая трёпка. Но те, кто был в состоянии это сделать, подохли, сгорели или рассыпались прахом.
А для всех остальных он стал незаметен и невкусен. Так что не висеть, Док, тебе на доске объявлений и лавры не пожинать.
Ну и хер с этим.

- «Что ты тут ждешь?»
- «Тебя, конечно.» - ответил Дэн четко без злобы, спокойно. Он опустил веки, вслушиваясь, как эхо женского голоса раздается в его голове, спускается вниз к глотке и по пищеводу вниз – туда, где было сосредоточие пара.
Роуз осталась с ним навсегда, когда с жадностью засунула в голову Дэна свои руки по локоть. Она застряла в его мыслях, как ее прах – в его легких, который он все-таки, но вздохнул на Крыше мира.
Надоедливая сука-без-шляпы.

- «Что ты тут забыл, малыш?»
- «Разве тебе здесь не нравится?» - задал он женщине вопрос, который она задала ему слишком давно на кровати и в обстановке, позаимствованные ею из памяти Дэна. Он до сих пор помнил, как футболка с эмблемой «Атланта брейвз» растягивалась на ее груди из-за дыхания.
Она ожидаемо громко рассмеялась. – «Еще как, малыш!»
В какой интересно части вселенной Дэн был еще ребенком и малышом? Почему она так его называла?
Его это все еще бесило. О, Роуз прекрасно играла на ярости и злости Торренса. Наверное, потому что всё человеческо-прекрасное ей было давно уже чуждо.

Сияющий покачнулся из-за ветра, удерживая карту, забившуюся в его руках с громким шелестом, и конечно же обернулся. Призраки ЕГО отеля преподали Дэнни прекрасный урок – не отворачиваться и не думать, что все пройдет само. Да, хера с два.
- «…красивый цвет, цвет летнего неба у океана.» - отстраненно подумал Торренс, рассматривая мираж, не моргая. Цвет воздушного шарика приковывал к себе внимание, кричал об опасности, но крови Дэну и так было предостаточно – чего только стоила густая, пенящаяся волна крови в Оверлуке.

Торренс не смеется в ответ на детский смех, но за него это делает Роуз – не так громко, как несколько минут назад, но не менее трешово.
Бешенная, ненормальная сука, подталкивающая Дэнни к безумию.

- «Разве этого мало?»
- Сейчас узнаем. - твердо, прямо и без страха произнес неожиданно вслух док и сорвался с места, сжимая в руке шелестящую карту и не обращая внимания на ветер, желающий посильнее проникнуть к телу через не застегнутую куртку.
Дэн не идет, он бежит и дыхание его в какой-то момент срывается – возраст и нерегулярные занятия спортом берут свое, а еще сигареты, но мы не будем о последнем.
- Если это будет западня, то я даже сделаю вид, что удивился. – сам себе (или все-таки Розе?) сбивчиво сказал Торренс, не выпуская из виду небесное платье и не смотря по сторонам. Куда она вела его, для чего?   
Ну, немного терпения, Док, тер-пе-ния!

Отредактировано Dan Torrance (2020-06-28 18:40:57)

+4

5

[nick]Derry[/nick][status]твое шестое чувство[/status][lz1]<div class=lzname> <a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Дерри, Мэн</a> </div> <div class=lztit>источник зла</div>[/lz1][lz2]в этом городе всегда не по себе[/lz2]

Когда Дэнни был маленьким, мать беспокоилась о том, что у него был воображаемый друг. И если бы милая, очаровательная Вэнди только знала, кто теперь населял голову ее маленького сыночка, наверняка бы пожалела, что воображаемый друг оставил его.
Ведь Роза-в-Шляпе не была столь дружелюбна. И все те призраки – часто мертвенно бледные, со сломанными шеями или с дырой во лбу – совсем не походили на друзей.

«Когда мерещатся маленькие девочки это не здорово, Дэн. Ты же это понимаешь?» — Роза смеется в его голове. Она шепчет гадости на оба уха сразу. Да так, что у Торренса шевелятся волосы на затылке. Или это только кажется?

Холодный ветер по мере того, как мужчина бежит, ударяет ему в лицо. Дышать становится все сложнее.

«Ты постареешь и умрешь, милый Дэн. Не будь ты столь упрямым, мы бы все могли жить долго и счастливо» — голосок Розы словно дьявол на плече – заискивающий, но холодный. Идея вечной жизни прельстила бы многих. Но только не тебя, верно же, Дэн?

«Ты всегда относился к своему дару, как к нечто отвратительному. Не ценил его. И вот сейчас не ценишь. Опа!» — голос Розы стал громким и высоким. До звона в ушах. Такой оглушительный, что мог сбить с толку и даже притупить внимание. Достаточно для того, чтобы мчащаяся на встречу Дэну машину налетела прямо на него, когда он, словно запутавшись в собственных ногах (это была Роза или ветер? А, может, ты просто слишком стар, Дэнни-Док?), оказался на проезжей части.

Шарик – тот самый, кроваво-алый – касается щеки мужчины. Отчетливо, будто и не мираж. Внутри он холодный. Клеится на мгновение к коже, пристает, словно на присосках.

«Слышишь?» — шепчет кто-то. Кто-то другой, не Роза. Чтобы та могла после прокричать так же громко, как и мгновение до этого: «Слушай!».

Внутри шарика голоса.

Они перешептываются. Смеются. Одни веселые, с заливистым смехом. Другие печальные, томные. Измученные. Они общаются, спорят. Дэн может услышать даже детский плач, если прислушается.
А если напряжет свой слух еще чуть-чуть, то сможет разобрать знакомые нотки… Голос ребенка так похож на…

На…

Он так похож на…

«Я их всех съем, Дэнни. Ты мне не помешаешь. Я их всех съем» — Роза смеется. Под веками, стоит Дэнни закрыть глаза – а ему однажды придется моргнуть – он увидит ее. Сидящую в обтягивающем платье, чуть взмокшем и с полной грудью, вздымающейся при каждом вдохе. И с треклятой – вопреки! – шляпой на затылке. Той самой, что вопреки законам физики держалась на ее затылке, накренившись как-то неестественно.   

Голоса внутри шарика (или внутри твоей головы, Дэн?) становятся громче, пока шарик, вместе с голосами, вдруг не отлипает от щеки и тянется выше. Вверх к серому небу. Поднимается стремительно и высоко, но словно плывет вперед. Держи его взглядом, Дэнни. Держи, чтобы знать, куда идти…

А когда придет время остановиться, Алладин встретит распростертыми объятиями. С завлекающей войти внутрь вывеской «ночь Хичкока» и билеты то 5 долларов за штуку.

+3

6

– А я все еще… человек? – спросила Энди.
– А тебе не все равно? – ответила Роуз в точности, как Дик Холлоран - Дэнни, причем столь же холодным и бесстрастным тоном.

И весь прикол был в том, что доку было не все равно. И именно поэтому сейчас он бежал вслед за призраком-видением. Он на самом деле хотел помогать и быть хорошим человеком. Правда, у него это выходило из рук вон плохо. Но за спрос ведь не били в нос – наоборот сразу в мозг или отнимали «лишнюю» руку по локоть.
Tony, на кого ты меня оставил? Или все-таки не оставил, но уступил свое место более живучему и сильному «я». Возможно разгадка таилась все время здесь, в полном имени сияющего - Daniel Anthony Torrance. Но кому какое дело после стольких лет.

- «Когда мерещатся маленькие девочки это не здорово, Дэн. Ты же это понимаешь?»
- «Вызовешь полицию, Роуз?» - сияющему не до смеха. Голос суки-в-шляпе оглушает, как звуковая граната и держать нужный курс доку становится тяжело.   
Но он упертый, как баранище.

- «Ты постареешь и умрешь, милый Дэн.»
- Мне достаточно того, что я буду после тебя, Роза. – это был разговор двух старых врагов. И только женский смех в ушах Дэна говорил о том, что это было игрой, несерьезной шуткой и обменом любезностями.
- «Не будь ты столь упрямым, мы бы все могли жить долго и счастливо».
- «Нет, Роуз. Секс променять на пар – да никогда.» - Торренс издевался, изгалялся, скалился, но результат был нулевой, не так ли?
Какая-то его часть все-таки, но лукавила. Мозг хотел жить бесконечно и отказывался воспринимать возрастные изменения. А последние, суки, с каждым годом становились только отчетливее.
Запретный плод был сладок, но для дока он не стоил свою цену. Валюта в детях была под запретом в государстве Торренса младшего.

- «И вот сейчас не ценишь. Опа!»
- «Не твое собачье дело, говно!» - Дэнни дергает головой, сгибается в пояснице, мир ослепляет, и он видит ее лицо с горящими, нечеловеческими, жадными глазами и ее широкий, подрагивающий яркий рот с белыми зубами.
Ей богу, еще один лишний децибел и из ушей польется каша из крови и мозгов.
Волна неконтролируемой, животной ярости, настолько любимая сукой-без-шляпы, успевает накрыть дока до столкновения с машиной.
И из-за этого было не больно, почти.

- «Еще раз и кидаться под колеса войдет у меня в привычку!» - подумал док резко и нестройно, с трудом переворачиваясь на спину и ощущая под собой холод от поверхности дороги. Именно таким же ледяным, покрытым тонкой, лопающейся коркой льда был смех Роуз.
Какая была машина, какого цвета (красного ли?), каким местом она приложила сияющего – сказать было тяжело. В мозгу все предательски спуталось, но ровно до тех пор, пока в фокусе не появился злосчастный, зеркальный, с идеально гладкой поверхностью шарик.
Интересный факт номер N - всем окружающим было глубоко по барабану. Они не видели дока или не могли сосредоточиться на его фигуре, проходили мимо и на их лицах ничего не отражалось.
Что-то им мешало, или кто-то?

- «Слышишь?»
- «Слушай!»
- «Не командуй мне!» - негромко, зло просипел Дэнни, ощущая наконец резкую, пульсирующую боль в пояснице и колене. Она отвлекает от голосов внутри, позволяет в них не утонуть, а остаться сторонним наблюдателем.
В этот водоворот звуков и речи падать отчего-то совсем не хотелось – в таком случае они заметят дока, обратят на него внимание и начнут задавать вопросы ему, закручивая его мозг в тонкую трубку.
Через которую было невозможно не только мыслить, но и дышать.

Неосторожное движение, резкий звук и ты внутри. Аккуратнее, Док!
Не предостережение ли это Дика?

Дэн напрягается, вслушивается, но голос в шарике не разобрать: свой ли, племянницы ли или убитого Розой мальчика-бейсболиста с козырьком назад?
- «Я их всех съем, Дэнни. Ты мне не помешаешь. Я их всех съем.»
- «Пепел жрать не умеет.» - док отвечает жестко и закрывает глаза намеренно, боль уходит на второй план.
Сука-в-шляпе напротив смеется дико, безумно, заставляя обратить внимание на влажную шею и грудь. Она была красива, отрицать это было бессмысленно, и она это прекрасно знала, но гниль и яд сочились через ее поры, отравляя саму жизнь вокруг. Её «волшебство» не работало на Дэнни.
А еще эта говеная шляпа. Бесит!

Голоса утихают и отстраняются, чувство наэлектризованности покидает сияющего, и он резко открывает глаза и поднимается.
Смех безумной в этот раз удается подавить, он наталкивается на гнев и остается внутри головы, на задворках – «Посиди, подумай над своим сучьем поведением, Роза!»

Схватить шарик за шелковистую тонкую черную ленту не выходит. Вулканизированный латекс, накаченный то ли гелием, то ли паром, взмывает вверх, играя и насмехаясь.
Бесит!
- Только хватит машин с меня… - доку ничего не остается, и он следует за красным пятном, сильно прихрамывая. И никто не обращает на него внимания. Может все-таки стоило остановиться и посмотреть в отражение заляпанной витрины закусочной, было ли там отражение Торренса вообще, а?
Это было не важно. Раз назвался груздем – приходилось лезть в кузов, наполненный телами, разной степени живости…

Да «наступит ночь». Только без Третьего рейха, умоляю.
Дэн наконец останавливается, переводит дыхание и сует интуитивно в темную, занавешенную красным драпом кассу помятую зеленую купюру.
К счастью, рука его остается на месте, но касание (больше похожее на удар сухого веника) происходит. И оп, в руке билет.
Кому его предъявить? Никому, только черноте прохода.
И проверь-ка, Дэнни, числа на нем, может он счастливый? И если так, то сожри его, быстрее, пока на тебя не упала красная машина, хаха…

Отредактировано Dan Torrance (2020-07-24 17:44:22)

+2

7

[nick]Derry[/nick][status]твое шестое чувство[/status][lz1]<div class=lzname> <a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Дерри, Мэн</a> </div> <div class=lztit>источник зла</div>[/lz1][lz2]в этом городе всегда не по себе[/lz2]

«А с чего ты взял, что мы — лишены секса?» – у Розы бархатный голос. Он приятен, завораживает тембром и обволакивает, словно теплый плед в промозглую погоду. Роза улыбается соблазнительно и глаза ее поблескивают искоркой желания и страсти. Такая может свести с ума в одно мгновение. Не успеешь и моргнуть.

«О, Дэнни-бой, секс у нас самый лучший. Долгий, страстный, полный огня и вожделения. Твои тридцать секунд и рядом не стоят, красавчик» – Роза скалится и вместо белых, идеально ровных зубов вдруг мерещатся клыки. Острые, животные. С легкостью рвущие плоть, стоит только коснуться чьей-то кожи.
Но Дэнни все барахтается. Он бежит вперед, хоть и злится и проклинает свет, на чем тот стоит. Шарик манит и становится едва ли не единственным, что Торренс видит в данный момент.

Пропуская машину, что лихо сбивает Дэниела и кладет на лопатки, как нерадивый противник, получивший похвалу тренера и его легкий кивок головы.
Машина с визгом шин уносится, словно ничего и не случилось. Будь на дороге собака и то больше внимания привлекла бы.

«Я может и пепел, дорогой, но сколько же власти над тобой имею» – теперь эта сука в шляпе смеется так, что барабанные перепонки натягиваются плотнее. В ушах раздается пронизывающий до костей звон, и вот уже из уха по мочке аккуратной струйкой сочится вязкая кровь. Она цвета шарика. И той машины, что так ловко сбила Дэнни, а затем унеслась прочь по Мэйн стрит.

– Погода портится.
– Да, будет буря.

Прохожие чем-то заняты — возможно, приближающейся бурей. Такие в Мэне не редкость. Особенно в это время года.

Снег давно не шел. Дорога ровная, чистая. Лишь растаявшие почти полностью остатки сугробов, припорошенные дорожной пылью и грязью, напоминают о том, что на дворе зима.

Шарик вновь плывет перед глазами. Он ускоряется, будто подгоняемый ветром. Хоть ветра и близко не было. В очередной порыв Дэн тянется к тому рукой, но он взмахивает ввысь. Летит выше, а голоса из него, словно из сточной трубы, все еще доносятся до Дэна.

«Там будут все, кого ты любишь, милый. А, может, все уже здесь?» – Роза вдруг поднимается на ноги. Ее крепкие бедра обтягивает длинная майка. Грудь обнажается больше, приоткрывая глазу налитый, набухший как крупное зерно сосок. Роза двигается медленно. Качает бедрами и гладит себя ладонями. Она танцует под перешептывание голосов внутри шарика. И под чужие — чьи-то еще — голоса в голове Торренса.

«Мы будем вместе всегда, Дэнни-бой. Всегда, всегда, всегда, всегда...».

От этого всегда кровь словно еще больше сочится из уха. В голове у Дэнни все еще звенит («ты слышишь? Ты можешь слышать?»), пока слишком жаркий холл «Алладина» не встречает мужчину устаревшей музыкой из старых динамиков под самым потолком.
В холле пусто. Ни души.

А шарик, все еще подгоняемый несуществующими порывами ветра, скрывается в зияющей дыре черного проема — дверей в зал номер 2.
У Дэнни нет выбора. Остается идти в эту раскрытую пасть.
Из нее уже доносятся звуки…

«Ты помнишь их, Дэнни? Прислушайся хорошенько, Дэнни-бой» – Роза-в-Шляпе все еще танцует. Майка сползла, оголяя грудь — смотри, Дэнни-бой, ты же хочешь! - а мелодия навязчивая и знакомая, становится лишь громче.

Луч прожектора проецирует на экран помехи. Белый шум и рябь едва слышны. Да и зал почти пуст.

Дэнни нужно пойти дальше. Подняться по ступенькам, оказаться перед самим экраном, чтобы рассмотреть, что в зале, то тут, то там, сидят они — извечные постояльцы Оверлука. Они все смотрят на экран с помехами, пока взгляд одного из них не встречается с глазами Торренса.

– Привет, сынок. Ты чего так долго? Мы все здесь плаваем. И ты поплывешь с нами тоже, – в зубах Джека Торренса сигара с алеющим концом. Экран перестает транслировать помехи. И вот теперь Дэнни может видеть машину, едущую меж заснеженных гор.

Прямиком в целехонький Оверлук.

+3

8

- «Irish whiskey drives me nuts, whiskey makes me crazy» - бархатный голос суки-в-шляпе обволакивал, «массажировал» затылок сияющего. Ей нравилась эта песня (это было видно по изгибу ее крупных губ), как, впрочем, и Дэну. Но сейчас песня «Виски сводит меня с ума» звучала из ее рта насмешкой, не более.
Она издевалась, она не наигралась и не усвоила урок, который Дэнни преподал ей вместе со своей племянницей-девочкой-не-промах.
- «О, Дэнни-бой, секс у нас самый лучший. Долгий, страстный, полный огня и вожделения. Твои тридцать секунд и рядом не стоят, красавчик».
- «О, не обманывай меня, Роза. Секс у тебя такой только под мухой, без пара не стоит, красотка.» - отвечать ей грубостью на грубость было легко. Она жгла покрышки на костре терпения Торренса, и они слишком сильно чадили и чудили.
Внутри сияющего до сих пор таился другой, мало кому известный Дэн. Он все еще предпочитал держаться в тени, но никуда не делся и оставался все тем же отвратительным, не знающим удержу задиристым психопатом, каким был чаще всего в пьяные дни и лихие 90-ые.
Время шло вперед, а он и Роузи остались на месте, в прошлом. НА КРЫШЕ МИРА.
Но сейчас Дэн спешил вперед и не мог до конца оценить сучью, насмехающуюся подсказку Розы. Ее футболка, еле прикрывающая гладкие бедра, с призывом из Сайдуайндера «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ НА КРЫШЕ МИРА!» и большой дыркой по центру груди мелькнула перед глазами дока только один раз, но зато какой!
Она знала, что будет дальше, и именно поэтому так веселилась (как не делала этого много-много лет).
Круглая, темная капля нехотя сорвалась с мочки уха Дэна и упала на плитку, разбиваясь кляксой. К ней после пристанет пыль, грязь, упавший кусочек карамельного попкорна и она превратится в непривлекательную и неприглядную кучу, которую старой, вонючей тряпкой будет потом оттирать недалекий уборщик, напевая «whiskey makes me crazy».

Будет буря, еще какая.
Берегите головы, иначе буря воспользуется тем, что у вас внутри, как краской для мурала.
Ради произведения искусства и умереть не жалко, не так ли?

- «Мы будем вместе всегда, Дэнни-бой. Всегда, всегда, всегда, всегда...».
- «И не мечтай, Роуз О’Хара из графства Антрим в Северной Ирландии, я дам тебе развод. В две тысячи двадцатом году это очень просто, жопу поднимать со стула не нужно, все сделают за один клик компьютерной мыши!» - еще несколько капель, подтверждая слова Дэна, упали с его мочки, испачкали ему куртку и шею. Но это не важно.
Сколько крови-пара Роза высосала из него и ему подобных, но сколько еще будет? О последнем не стоило думать никогда и ни под каким предлогом.
Все было кончено, но что за противный полудохлый, разделенный на несколько частей, но все еще двигающийся червяк зашевелился у Дэнни в голове?

«Она Королева-сучка из Адского замка. Встанешь у нее на пути, и она сожрет тебя живьем.»
В кинотеатре было душно, жарко, как в аду. Но Дэну наоборот - нестерпимо холодно. И в подтверждении этого его челюсти сильно и звонко клацнули, сжимаясь и выбивая от удара искры из глаз. Ровно как от хрустящего, белого, ранее никем не тронутого снега, брошенного неприятелем-шутником за шиворот. Разве кто-то мог это сделать здесь, в холле Алладина? Нет, здесь никого не было.
Где сучья лампа джина, что потереть?!

— Смотри, Дэнни-бой, ты же хочешь!
Она завлекала или отвлекала? Роза игриво поправила сучью майку и закрыла круглый, взбухший сосок, но открыла ноги выше. Буквы на майке смялись, становясь тяжело читаемыми.
О, ответ на этот вопрос выше предстояло доку узнать совсем-совсем скоро. Не смотреть было невозможно, как и смотреть.
«Irish whiskey drives me nuts»

ТРЕМС жил в Оверлуке и ХАРТС в самом центре сознания Дэнни, и никуда они не ушли со временем.
Это было просто кошмарно, невозможно и крайне медлительно. ЭЙ, КИНОМЕХАНИХ НАЖМИ ЖЕ НА ПЕРЕМОТКУ ВПЕРЕД!
— Привет, сынок. Ты чего так долго? Мы все здесь плаваем. И ты поплывешь с нами тоже.
- Пап. – скуляще, как мелкая собака, произнес Дэн, ощущая слабость в теле. - … я не хочу.

Роза замолкает, сука-в-шляпе наблюдает. И Оверлук тоже.

«Мам, что написано?» – «ЖИВОПИСНЫЙ ПОВОРОТ»
Желтый фольксваген жук пердит, разваливается, но упорно едет вперед и вверх. Зрители на своих местах сидят в дьявольском кинотеатре, еще сидят. И это самое страшное. Металлическая шкатулка-коробка заржавела и покрылась пылью – понадобится время на то, чтобы достать ее и привести в рабочее состояние. Но дадут ли Торренсу младшему это самое нужное "время"?
Блядская ситуация, вечер, город, кинотеатр и воздушный шарик.

- «Никакого ЕЩЕ РАЗ!» - человеческая, грязная ярость вовремя находит выход к горлу дока и бьет спасительным ударом желудочной кислоты ему по языку. Лицо сияющего искажается, изменяется и слишком сильно напоминает отцовское в приступе безумия.
- ГОРИТЕ В АДУ! – Дэн орет громко, неожиданно даже для самого себя, как раненный зверь, и не отдавая себе отчета кидается на экран всем телом. Разорвать и уничтожить собственными руками!
И пусть он подставляет спину, но он не побежит ни от кого из этих мертвых, никчемных призраков. Он не Дэнни-бой, он Дэн-псих-привет-в-руках-у-меня-бильярдный-кий-и-я-разъебу-тебе морду.

Отредактировано Dan Torrance (2020-09-09 15:23:18)

+2

9

[nick]Derry[/nick][status]твое шестое чувство[/status][lz1]<div class=lzname> <a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Дерри, Мэн</a> </div> <div class=lztit>источник зла</div>[/lz1][lz2]в этом городе всегда не по себе[/lz2]

Ты слышишь эту музыку, Дэнни-бой? Она подобна тяжелым шагам тучного человека. Каждый новый дается с усилием. С великим усердием и не предвещает ничего, кроме беды. Ты ведь помнишь это, Дэнни-бой? Помнишь, я знаю, что помнишь. И встающие дыбом волосы на затылке лишь очередное тому подтверждение. Ты помнишь, как катался на качели и разговаривал с Тони? Ты помнишь, как Тони тебя предупреждал? Что тебе сейчас говорит твой Тони, Дэнни-бой?

Пам-пам-пам-пам….

Музыка все громче, кто-то явно играется с усилителями. Кажется еще чуть-чуть и твои блядские ушные перепонки лопнут и тонкие струйки крови покажутся из ушей. Потекут змейками по коже, опустятся вниз и капнут россыпью на воротник рубашки. Запачкают куртку. И даже если ты оглохнешь, малыш Дэнни, ты все равно будешь слышать это гадкое «пам-пам-пам-пам». Но ты то ниже, то выше. Размер сохраняется. Как и воспоминания — куда бы ты их ни прятал, Дэнни-бой. В шкатулку, в слив унитаза. В горло той суке, что трахал не так давно, весь потный и опротивевший сам себе от очередной порции алкоголя.

– Тони, как ты думаешь, папа получит эту работу?
– Он ее уже получил! Через несколько минут он позвонит Венди и скажет ей.

Дзылин-дзылин!

Оглушительный звон телефона. Ты слышишь его, Дэн? Признайся, ты ведь все еще слышишь его, Дэнни-бой.

Картинка на экране сменяется. И вот больше нет заснеженных гор. Нет жука. Нет все еще живого и такого благородного Оверлука у подножья горы. Во весь экран виднеется коридор: белая стена с картинами, черным отделенная нижняя панель. Вышедшие из моды диваны в коричневую, грязную клетку. И они — двери лифта.

Две сраные двери лифта.
Красные, как кровь, что капает из твоих ушей. Стекает змейками и пачкает одежду. Такая вязкая, такая горячая. Почти едкая, как кислота.

Сердце у Дэнни бьется быстро. Он знает — помнит — что как только услышит «дзыыынь» лифта, польется кровь. Много крови. Целая река бордовой крови. Она хлынет резко и тут же перепачкает стены. Зальет диваны и окинет с головой самого Дэна.

Ты помнишь, Дэнни?

«Треееемс! Трееемс!» – смеется Роза. Ее лицо искажается в зверином оскале. Глазницы растягиваются, рот зияет пустотой, подобно беззубой карикатуре. Так смеются или плачут люди, у которых выпали последняя пара зубов. Обычно это старики, которые с возрастом стали немощными, и от которых то и дело пахнет мочой. И смертью.

А со смертью Дэниел Торранс знаком давно. Они лучшие друзья. Разве что за руку не здороваются.
Пока.

«ТРЕЕЕЕМС, ДЭННИ! ТРЕЕЕЕМС!».

Роза все еще смеется. Ее челюсть вытягивается. Рот открывается все шире и шире. Теряет последние человеческие очертания. И вот уже на коже проступают трещины. Бледная кожа рвется под натиском, пока Дэну, прямо под веки, не врезается яркая, наполненная самыми яркими, самыми сочными красками, словно кто врубил режим full-HD прямо в его сознании, лицо Розы-в-Шляпе.

Беззубая, вопящая безумно. С порванной челюстью, в два раза больше человеческой в размерах, она хрипит и сипит знакомое, но, казалось, уже забытое Дэну треклятое «Тремс».

Кровь льется. Отталкивается от стен. Во все стороны отлетают брызги и попадают прямо Торрансу на лицу.

Он срывается с места и бежит. Прямиком к огромному экрану в зале. Врезается в него и все еще кричит, как потерпевший, до осипшего горла.

...Пока глотку не начинает заполнять кровь.

А сзади, со своего места 217 — в кинотеатрах же не бывает мест 217, разве нет, Дэнни? — смеется Джек Торранс. Смеется запрокинув назад голову. Глубокий смех расходится по залу. И вскоре смеются все: голая леди из номера 217, две близняшки, что пугали Дэнни в Оверлуке, неизменный бармен, спаивавший Джека в холодные зимние дни их проживания в Оверлуке.

– Мы все здесь плаваем Дэнни, и ты поплывешь с нами тоже.
– Тремс, Дэнни. Тремс.

Кровь заливается прямо в глотку. Слизкая, мерзкая. Пахнущая медью и железом. Она соленая. Тошнотворная. И она течет по гортани прямо внутрь.

– Что, сынок, даже не обнимешь своего отца?

Крепкие руки Джека Торранса врезаются в плечи Дэнни. Он с силой оттягивает уже взрослого сына от экрана, заключая в свои крепкие, удушающие объятия.
От него пахнет сыростью, затхлостью. Разложением и смертью.

Открой глаза, Дэнни.
Открой глаза!

Приди в себя, чтобы осознать, что ты по-прежнему стоишь на месте. Из твоего горла не доносится ни звука. А все лицо забрызгано кровью.

– Что, даже не обнимешь своего отца, Дэнни-бой?

+3


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [23.02.2020] tell him it's not over


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC