особенности, локации, гостевая, хочу к вам
таймлайн, чаво, внешности, нужные
администрация
kaidan cain
необходимые персонажи:
персонаж, персонаж, персонаж, персонаж, персонаж

Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.
24.08//
... На ролевой сменился дизайн. Запущены два квеста в Хэйвене. В скором времени анонсируем и движ для Дерри. Если у вас есть идеи/предложения - мои ЛС всегда открыты. А тем временем редраму уже 8 месяцев. Всех поздравляю и спасибо, что вы с нами! <3

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [23.02.2020] watch them fall


[23.02.2020] watch them fall

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

watch them fall
billie eilish - you should see me in a crown
старый склад на севере города — полдень

https://i.imgur.com/KAVAXpe.gif https://i.imgur.com/pCuD63u.gif

Rachel & Isabel „


каждая из них оказывается на этом старом складе по своим причинам. они обе не знают, что их там ждет.

Отредактировано Isabel Stevens (2020-07-14 14:31:23)

+4

2

Миз Ковальски одна из старейших жительниц города и при этом тот ещё живчик. Скоро у неё юбилей и в честь этого свежий выпуск выходит с интервью на развороте. Поправочка: должен выйти, потому что сначала для этого нужно пресловутое интервью взять. Посидеть рядышком, вдыхая тяжёлый запах духов с ароматом сирени, выпить чаю с плюшками и просто поговорить, расспрашивая о нелёгком жизненном пути почтенной дамы. Миз Ковальски давно уже вдова, она не местная, но живёт здесь так долго, что почти все, кто знал об этом, уже успели умереть или впасть в маразм. Она разговаривает, усмехаясь, дымит папироской и ругается, как сапожник, вводя знатоков в экстаз и трепет, а нежных, неприспособленных к жизни девиц в обмороки.

Рейчел от неё, конечно, в полнейшем восторге. Такой слог, такую экспрессию, такие удивительные истории нечасто услышишь. «Дама элегантного возраста и неэлегантных манер», как миз Ковальски сама себя величает, отвечает девушке взаимностью. С удовольствием пускается в воспоминания, отвечает на вопросы и предлагает разбавить кипяток «капелюшечкой ликёра», выуживая из недр шкафа большую бутылку спиртного. Стивенс отказывается, грустно вздыхая, мол, мне ещё работать и работать, уважаемая миз Ковальски, ну вот совсем не могу. Пожилая женщина заговорщически подмигивает и подливает ядрёную, остро пахнущую миндалём жидкость только в свою чашку, небрежно бросая: «Ну, тогда оставим на следующий раз. Вот привезёшь готовый номер, дорогая, заодно тогда и отпразднуем». Рейчел краснеет, Рейчел улыбается, Рейчел заливисто хохочет и незаметно для себя проводит в гостеприимной обители на пару часов больше, чем намеревалась. 

Очнуться помогает поставленный загодя будильник, заводили его с совершенно другой целью, но он отлично приходит на помощь ещё и здесь. Наступает пора прощаться. Стивенс выключает диктофон, убирает в сумку блокнот, ручку и подаренные хозяйкой фотографии. Миз Ковальски замолкает, глядя в окно, а потом достаёт из секретера пыльную коробку из-под конфет. Такие выпускали давным-давно, ещё до рождения самой Рейчел, девушка знает это точно, потому что подобная коробка хранится у дедушки с бабушкой в качестве семейной реликвии. Благодаря этим конфетам они когда-то познакомились.

Руки миз Ковальски начинают дрожать, впервые за всё время разговора, она даже не сразу может зажечь свою папиросу, и Рейчел приходится помогать, чиркая спичкой по коробку и поднося поближе огонёк, танцующий на серной головке. Хозяйка глубоко затягивается, выпускает в потолок клуб дыма, а потом, будто решившись на что-то, начинает говорить. Журналистка слышит о тревожных годах, о бедах, передающихся от отца к сыну в семействе Ковальски («именно поэтому у меня нет детей, дорогая, слишком больно постоянно ожидать удара в спину»), о самоубийстве мистера Ковальски, которое посчитали несчастным случаем совершенно зря. Что мистер Ковальски был хорошим человеком и мужем хорошим, что пытался разобраться в природе своего проклятия и вёл записи, что хранил их на старом складе в северной части города, откуда и спрыгнул в один не самый прекрасный день, свернув себе шею. В старой конфетной коробке, открытой хозяйской рукой, лежат ключи от позаброшенного склада, бумажка с адресом и тонкая, исписанная неровным мужским почерком тетрадь. «Все свои записи он хранил там», - печально говорит миз Ковальски и на треть заполняет опустевшую чайную чашку ликёром. - «Посмотри. Может, что и найдёшь. И осторожней внутри, полы, наверное, уже сгнили».

Рейчал благодарит, сочувственно сжимая в руке узенькую старческую ладонь, кожа сморщенная, вся в пигментных пятнах. Рейчел забирает с собой коробку и обещает вернуть ключ как только, так сразу. Миз Ковальски лишь отмахивается, мол, оставь себе, милая, ничего там нет, кроме гнилушек и давних воспоминаний. Рейчел прощается, обязательно намереваясь вернуться сюда ещё раз, её ведь и в гости неоднократно звали, а потом осторожно закрывает за собой дверь. Делает несколько шагов, подходя к машине, и оборачивается. Сквозь приоткрытое для проветривания окно гостиной виднеются краешек дивана и сидящая на нём женщина. Несколько минут назад прямая ещё спина странно сгорблена, руки протянуты к лицу. Несгибаемая миз Ковальски плачет.

* * *

Рейчел решает ехать в редакцию не сразу. Самое главное дело уже сделано, данные получены, так что можно сделать ма-аленький круг (в полгорода размером) и сперва доехать до старого склада. Журналистке ужасно любопытно, как он выглядит, сохранилось ли что-нибудь внутри или всё давным-давно пропало. Воров и бродяг в Хейвене не водится, если шалят, то не слишком, так что можно не опасаться человеческого воздействия. Если склад от чего-то и пострадал, то только от времени. И это притягивает.

Любительница тайн и истории собственного города, девушка словно получает Джек-пот. «Двойное комбо», как сказал бы Эзра. А потому она пускается в путь, практически не колеблясь. Первоначально Стивенс даже особо заглядывать внутрь не хочет, понимая, что это может быть опасно. Ей думается приехать, осмотреться, открыть ключом проржавевший сто раз замок и, может, засунуть голову в дверной проём, чтобы полюбопытствовать. Старые доски, травмы, вывихи, переломы, столбняк в царапинах, проваливающийся под ногами пол — всё это не вызывает ровным счётом никакого энтузиазма. Всё же любопытство — это одно, а недальновидная дурость — совсем другое.

Автомобиль шуршит колёсами, минуя знакомые улочки, и вскоре выбирается ближе к окраинам. Сначала людей на улицах достаточно много, потом всё меньше, а дальше число их всё уменьшается и уменьшается, пока среди старых построек не наступает безлюдье. Дальше уже мало кто живёт. Так склады, заброшенные дома, какие-то производственные постройки. Люди забыли о них, перебравшись ближе к центру, застроив другие окраины. Рейчел закономерно связывает это с «тревожными годами»: пожар в сорок первом году начинался как раз отсюда, многие переехали, не желая вспоминать о пережитом. Кто-то, конечно, остался и обитает здесь до сих пор, но таких любителей немного.

Добравшись, наконец, до искомого склада, Стивенс сверяется с картой, перечитывает записку из коробки, а потом, достав ключи, выходит из машины. Склад, даже на вид старый и особого доверия не внушающий, разжигает любопытство ещё сильнее.

+5

3

Стивенс внимательно смотрела на молодого парня, который сидел за столом напротив, взглядом изучая его взволнованное лицо. Его глаза метались от предмета к предмету по офису шерифа, упрямо не желая смотреть на своего начальника. Минут десять назад он ворвался в кабинет Стивенс, начал быстро и несвязно говорить о чем-то, энергично размахивать руками, дыша так, словно только что пробежал марафон, пока наконец, не упал на кресло напротив шерифа и разом замолчал. Из его бессвязной речи Изабел смогла понять только то, что он увидел что-то, пока был в патруле. Что-то странное.

- Адам. - мягко говорит она, боясь снова ввести парня в состояние шока. - Повтори, что ты сказал, но на этот раз в пять раз медленнее, пожалуйста. Что случилось?

Адам, наконец успокоившись, начинает рассказ заново. Он говорит, что утром поехал в патруль в северную часть города, свернул куда-то не туда и оказался в полузаброшеной промзоне, которая фактически уже была за чертой города, однако все еще почему-то была на местных картах. Разбитая дорога вывела его к старому складу и патрульному показалось, что он увидел каких-то подростков, которые пытались залезть в пустое здание. Он вышел из машины, чтобы их остановить, когда случилось…

Что-то.

В тот момент случилось что-то. Стивенс не знает, что именно, потому что Адам снова замолкает, уставившись в одну точку, и не собирается продолжать свой рассказ. В глазах парня застыл не просто страх, а настоящий ужас. Стивенс безуспешно пытается выудить нужную информацию из него еще пару раз, однако все ее попытки тщетны - парень захлопнулся, спрятавшись в себе. Изабел знает, что может нажать на него сильнее - пригрозить последствиями, напомнить о правилах, надеть маску большого, злого волка, однако решает против такого курса действий. Что бы с ним не случилось, Адам явно был очень напуган и давить на него сейчас было не лучшим курсом действий. Изабел тяжело вздыхает, отправляет парня домой, а сама собирается съездить на этот склад.

Найти его оказывается не так сложно - Изабел знает, о каком именно месте говорил ее патрульный. У них частенько происходит всякое в этой части города - старые и заброшенные места привлекают несколько типов людей. Первые - любопытные подростки, которые любят совать нос туда, куда не следует. Стивенс усмехается себе под нос, ведь она и сама была такой когда-то. И да, она тоже несколько раз лазила по пустым, медленно разваливающимся зданиям севера Хэйвена, что утаивать. Вторые - немногочисленные бездомные, которые раз за разом пытались облюбовать эти места и превратить их в свой новый дом. Хэйвен - город маленький, но и у них было несколько, так называемых, городских сумасшедших, которые шатались по городу и иногда пугали туристов, которые приехали полюбоваться прибрежным городком.

Однако самое интересное было то, что некоторые рассказывали об этой части города. Мол, много лет назад, здесь произошло что-то странное. Что-то, о чем помнят только самые пожилые жители города. Что-то, из-за чего большинство жителей Хэйвена обходят эти места стороной и почему здесь больше никто не живет. Изабел не знает, верить ли этим рассказам. Атмосфера маленьких городков всегда вдохновляет на придумывание всяких странностей, но и просто так списать эти истории на чистые выдумки она не могла. На своем собственном примере Стивенс знала, что у этого милого, тихого портового города было второе лицо. То, которое можно увидеть только если ты местный. Если у твоей семьи есть тайна.

Изабел видит машину, припаркованную у склада, еще издалека. На ярком, дневном солнце серый автомобиль отбрасывает лучи света в сторону Стивенс, от чего та щурится и не сразу понимает, что знает эту машину. Именно эту. На автомобиле такой же марки и цвета ездит ее сестра Рейчел, но Изабел не может представить ни одной причины, почему сестра была бы сейчас здесь, так что думает, что, должно быть, это кто-то, у кого такая же машина. Только подъехав ближе она понимает, что знает этот номер и сомнений не остается. По телу Изабел проходит холодная волна страха. Если патрульный Адам и правда увидел здесь что-то, из-за чего он теперь не мог связать слова в предложения, то Стивенс совсем не хотелось, чтобы здесь находилась одна из ее сестер. Она быстро покидает свой машину, попутно проверяя, на месте ли ее оружие. На всякий случай.

- Рейч! - громко зовет она сестру, увидеть ее вдалеке. Стивенс быстро сокращает расстояние между ними. - Что ты здесь делаешь?

+5

4

Стивенс мнётся на месте и сама себе напоминает любопытную кошку у блюдечка со сметаной: вроде и усы встопорщила, и лапкой потрогала, облизнувшись, и слюнки от ароматов так и текут, но всё равно подходить ближе как-то боязно. Старый склад не блюдце сметаны, конечно же, он гораздо интереснее, но аналогия налицо. Ключ, старинный, тяжёлый, металлический, оттягивает ладонь. Рейчел могла бы поручиться, что он гораздо старше её самой, да и миз Ковальски не упоминала о каких-либо дубликатах. Хотя это не такая уж и важная тема, чтобы считать её чем-то значимым. Не важно, сколько лет ключу или, допустим, самой Стивенс, важен лишь склад, возвышающийся перед глазами пустой скрипучей громадой, и то, что (возможно) скрыто в его стенах.

Машина так и стоит с приоткрытой дверью, выстуживая пространство салона, пока владелица, опомнившись, не закрывает её лёгким движением руки. На сигнализацию не ставит — вряд ли в эти края занесёт кого-нибудь любопытного да ещё и в нежаркий февральский полдень. В самом деле, что может случится за те несколько минут, пока любопытствующая журналистка бродит рядом, определяясь, подойти ближе или всё же не стоит. Наконец, природная любознательность побеждает, и Рейчел делает несколько шагов по снегу.

Тяга к раскрытию тайн с самого детства не давала ей жить спокойно. Родители отвлекались на более энергичных бедовых старших сестёр, на странноватую Ариэль, на любимчика Эзру да мало ли на кого ещё, а спокойная неконфликтная Рейчи не нуждалась в особом присмотре. Она приходила домой вовремя, не приносила особых проблем, чаще решая чужие, чем выделяясь собственными, а если и влипала в приключения, то за компанию. Средняя Стивенс обладала замечательным умением «не попадаться», которое, к счастью, распространялось и на её любимых друзей, напарников при приключениям, Дженни и Калеба Райтов.

Годы прошли, а характер остался тем же. Рейчел с трудом подавляет улыбку, представив, как позвонит Дженни в Нью-Йорк и расскажет, на какую шикарную тайну наткнулась. Кстати, о звонках, точнее о телефонах. Стивенс выуживает смартфон из глубокого кармана куртки и, выбрав ракурс поприличнее, делает несколько снимков на камеру. Ей нравится, как это смотрится: махина старого склада, нетронутый ещё снежок и свинцово-синее февральское небо над ним. Казалось, здание застыло во времени, закрылось от людей, потерялось в пространстве. Есть в этом что-то романтичное и пугающее одновременно. Кто-нибудь другой увидел бы просто неказистую постройку, пострадавшую от времени, но для Рейчел, книжной девочки, умеющей подолгу и со вкусом мечтать, это выглядит чем-то средним между сказочным замком и подземельем с привидениями, заманивающим в сети неосторожных путников.

Фото получаются хорошо. Несмотря на то, что на переднем сиденье машины лежит редакционный фотоаппарат, используемый по работе, Стивенс принципиально решает им не пользоваться. Это её интерес, её инициатива, её тайна и делиться с кем-нибудь посторонним девушка не намерена. Личное и профессиональное в её жизни рядом, но не вместе, и Рейчел никогда не путает первое со вторым. Проверив индикатор заряда, журналистка решает, что неплохо было бы сделать ещё и видео — вдруг, пересматривая его дома, получится найти что-нибудь незамеченное? — и начинает вести съёмку. Она молчит и даже дышать старается тише, чтобы не спугнуть момент, так что звуки будущего видеоролика не отличаются разнообразием. Скрипит под ногами снег, свистит ветер, задувающий за шиворот, да иногда слышится дыхание девушки.

Она подходит ближе, ещё ближе, но так неспешно, что самой ей начинает казаться, будто стоит на месте. Рейчел прибавляет шагу, внезапно испугавшись этого пролезшего незнамо откуда налёта мистичности, но, удостоверившись, что во всём виноваты лишь местные сугробы да её собственное богатое воображение, вновь возвращается к прежнему темпу. Камера наезжает на здание медленно, Стивенс неторопливо перебирает ногами, не отрывая взгляда от экрана. И кажется, на всём белом свете нет никого, кроме неё и этого самого склада... Когда за спиной раздаётся чей-то голос, окликающий журналистку по имени, она вздрагивает и даже не сразу соображает, действительно ли кто-то пытается докричаться или это лишь плод воображения. А что, в подобном месте может почудиться что угодно!

- Что? - Негромко переспрашивает девушка, поворачиваясь на звук, и с удивлением опознаёт, что голос-то более, чем знакомый. Это Иса, крайне настороженная и, кажется, даже чем-то испуганная. Сестра при исполнении, это видно в первую очередь по выражению лица, нежели по внешним атрибутам вроде машины шерифа или форменной куртки. - Я кое-что услышала об этом месте и решила съездить посмотреть. Просто удивительно, сколько всего можно узнать из простого банального разговора. А ты как здесь оказалась?

Опомнившись, Рейчел останавливает запись и убирает телефон в карман, чтобы не мёрз на ветру. Пожимает плечами, всматривается в лицо Изабель, пытаясь разглядеть причину появления сестры, но в отражении глаз находит лишь беспокойство.

- Со мной всё в порядке, честно. Ко входу даже приблизиться не успела, - она замолкает на мгновение, а потом участливо спрашивает у старшей. - Что-нибудь случилось?

+4

5

Стивенс быстро оглядывает сестру взглядом в желании убедиться, что с той действительно все хорошо и через несколько секунд сдается так и не найдя, к чему придраться. А ее лице в глазах чикается лишь интерес, а не отражение тихого страха и настороженности самой Изабел, пусть Рейчел и была, кажется, немного встревожена этой внезапной встречей.

Шериф улыбается краем губ услышав ответ на свой вопрос. Конечно же младшая Стивенс здесь по каким-то своим делам - Рейч всегда была там, где происходило что-то интересное, пора бы было уже и привыкнуть. Принять факт того, что все они уже выросли, что Рейчел работает журналистом и что ее работа, в самом буквальном смысле, заставляет ее оказываться в самых неожиданных местах и первой узнавать многие вещи. Помимо этого, Изабел знала, что сестра была не прочь покопаться в тайнах этого маленького портового городка, что не могло не быть причиной для волнения. Стивенс не могла с собой ничего поделать. Во-первых, таков уж был ее комплекс старшей сестры. Ее постоянно тянуло присматривать за младшими и волноваться, если она даже краем глаза видела, что они могут оказаться в какой-то странной или опасной ситуации. Стивенс знает, что нехватки что первых, что других в их местах не было. Во-вторых, включался новоприобретенный инстинкт шерифа. Хотелось убедиться, что все было на своих местах, никто не делал ничего глупого, да и вообще весь город был безопасен настолько, что можно гулять по ночам и не бояться встретить на своем пути никакого опасного человека.

Конечно, такое отношение было не совсем правильным. Желание позаботиться и защитить дорогих ей людей от опасностей этого мира - дело благородное, однако здесь тонкая черта между таким желанием и вмешательством в чужую жизнь. Они не дети. Ее сестра уже не та маленькая девочка, за которой Исе много раз приходилось присматривать и играть в прятки по всему дому. Стивенс это понимала, пусть иногда и приходилось активно себе об этом говорить.

- Работа, проверяю… Кое-что - коротко отвечает она на вопрос сестры, кивает в сторону служебного автомобиля, хотя и по ее внешнему виду можно понять, что она сейчас здесь не как частный гражданин. Темная куртка с нашивками на рукавах, застегнутая до самого горла для спасения от холодного ветра, сразу выдавала ее с потрохами. - Не ожидала здесь никого увидеть.

Она медленно обводит склад глазами в поисках того, что могло так сильно напугать ее патрульного, но место было совершенно обычным и точно таким же, как Стивенс его помнила. Такие места можно найти в любом городе и вряд ли здесь может что-то напугать настолько сильно, на сколько был взволнован ее коллега. Стивенс прислушивается в надежде услышать что-то, что даст подсказку в ее поиске, однако их окружение звенит тишиной. Единственные звуки - шуршание снега под ногами самой Изабел, пока та неуверенно переминается с ноги на ногу и решает, что именно делать дальше.

Внезапно, в руках сестры что-то блестит, отражая лучи холодного февральского солнца в сторону Стивенс. Она щурится и понимает, что Рейч держит ключ. Это был не из тех ключей, которыми они пользовались сейчас - от него веяло стариной. Тяжелый, по виду, он потемнел и явно видал лучшие времена.

- Это от склада? - уточняет Изабел, кивая на ключ. Внезапно, все встаёт на свои места и она понимает, что сестра явно собирается обследовать это место. - Ты собираешься внутрь? - проверяет она свою догадку, пусть интуитивно уже и знает, какой ответ ее ждет.

Стивенс не может позволить сестре пойти одной. Не-а, нет, не в коем случае, совершенно точно и абсолютно уверена. Она понимает, что Рейчел не стоит исследовать это место в одиночку. Даже если исключить факт того, что именно привело ее сюда и представить, что Адам не видел здесь ничего, что бы вызвало у него такую реакцию. Даже если вспомнить, что она старается не вмешиваться в жизнь сестер и брата своей чересчур активной заботой. Даже если Изабел и доверяет сестре и знает, что та никогда осознано не поставит себя в опасное положение.

Все аргументы разбиваются об один факт - это место может быть опасным просто из-за своей старости. Внутри могут и не ждать опасности загадочного плана, а самые простые, бытовые - старость и неухоженность здания была видна невооруженным взглядом. Кто знает, когда там последний раз кто-то бывал. Может быть, там уже поселилась стая диких енотов - разносчиков бешенства и букета других болезней. Может быть, там стены вот-вот обрушатся. Вариантов было слишком много.

Стивенс знает, что не может дать сестре знать, почему именно она хочет пойти с ней внутрь, поэтому ссылается на работу.

- Да, как я сказала, проверяю кое-что. Официальные дела полицейского управления, не могу сказать что-то больше. - с серьезным видом заявляет Стивенс и надеется, что сестра не начнет задавать слишком много вопросов. - Как удачно, что у тебя есть ключ от этого места, я как раз ломала голову, как мне попасть внутрь. Идем?

+4

6

Иса бдит. Она с самого детства такая, сочетание твёрдой руки с искренним беспокойством, но Рейчел никогда подобное не обижало. Как можно расстраиваться из-за океана заботы, плещущегося в чуть усталых глазах старшей сестры? Возмущаться тому, что присматривает, старается вникнуть в проблемы и вовремя прийти на помощь? Марс, та да, вечно фыркала, стараясь казаться взрослее и самостоятельнее, ну и разница с Исой у них была поменьше. Рейч же, напротив, никогда не испытывала желания соперничать, корчить из себя кого-то другого, и с благодарностью принимала знаки любви Изабел. Не как должное (этим обычно грешили младшие), а как порыв души, чем он несомненно и являлся.

Вот и сейчас Рейчел читает на лице сестры растерянность, беспокойство и даже немного страха, пока та, приняв преувеличенно официальный вид, не скрывает эти чувства за короткой улыбкой. Иса вся как натянутая струна, ждёт какого-то подвоха, будто ощущает незримую опасность. На короткий миг Рейч становится не по себе — может, и вправду что-то здесь не так, просто она не заметила? — но мысль эта сразу же ускользает, стоит сестре лишь упомянуть о делах рабочих. Привлечённый чем-то интересным, внутренний журналист высовывает любопытный нос, отодвигая в сторону мимолётные тревоги. Стивенс чует Её Величество Тайну, а потому заинтригована донельзя.

- Работа? - Спрашивает она, в голосе кроется затаённый интерес. - Разве что-то здесь могло привлечь внимание полиции? Местность не то чтобы очень уж популярная, но в последнее время в окрестностях склада точно никто не появлялся. Видишь, снег нетронут.

Рейчел разворачивается, широким жестом обводя снежные заносы вокруг. Действительно, единственным пятном диссонанса оказывается короткая цепочка следов, не успевших подобраться к складу достаточно близко, её собственных. Да и следов посторонних шин не разобрать. Так что за последние три-четыре дня, если верить прогнозу погоды и банальной логике, незваные гости явно обходили стороной здание, стоявшее на отшибе.

- Снегопад был где-то четыре дня назад, если я не ошибаюсь, - продолжает девушка, трёт задумчиво лоб и пожимает плечами. - Нет, всё верно. Так что если в окрестностях буянили какие-то бухи... э... лихие подростки, то было это не позже начала недели.

Она улыбается, гордая получившейся логической цепочкой и чувствует себя едва ли не Шерлоком Холмсом, только в джинсах, тёплой куртке и с замёрзшим носом, коим тотчас же шмыгает, принимая вид смешной и немного растерянный. Не великий журналист или детектив, а обычная девчонка с соседнего двора, всегда готовая пошутить и посмеяться.

- И всё-таки, что здесь произошло? Не для протокола, шериф, - преувеличенно серьёзно изрекает средняя Стивенс и тут же насмешливо фыркает, сшибая градус пафоса напрочь. - Ладно, расслабься, Ис, я просто шучу. Не буду я выспрашивать о твоих чрезвычайно важных рабочих делах, сама расскажешь, если захочешь... Знаешь, я тоже не ожидала встретить здесь тебя.

Рейчел подбирается ближе, хватает старшую за рукав и легонько тянет в сторону причины их внезапной встречи. Изабел вертит головой, присматриваясь, и младшая даёт ей на это время. Сама она успела налюбоваться постройкой настолько, что, закрыв глаза, смогла бы зарисовать по памяти, не упустив ни одной детали. Типовое здание, каких много по городу, только и отличий, что очень уж старое и находится достаточно далеко от остальных. Пользуясь появившейся минуткой, журналистка делает несколько снимков склада, пейзажа и задумчивого лица сестры (нужно будет поставить на звонок, старое фото уже несколько приелось), а потом убирает телефон в карман.

- Да, это от склада. Мне дала его чрезвычайно милая дама, владелица, - Стивенс кивает, вспоминая славную миз Ковальски. - Я просто решила заехать, посмотреть, сделать несколько снимков, может быть... Ну ладно, ты меня раскусила. Хотела ещё заглянуть внутрь одним глазком, не проходить далеко — кто знает, насколько там прогнили полы, а возможно и крысы завелись — соблазн велик, конечно, но не настолько, чтобы платить за него переломом или ещё чем похлеще.

Рейч вздыхает, ощущая себя школьницей, пойманной родителями во время побега через окно. Не то, что у неё был такой опыт, но Дженни рассказывала о подобной ситуации из собственной жизни, тогда было смешно и неловко. Теперь Стивенс просто смешно. Особенно когда сестра кидает на неё серьёзный взгляд и раскрывает рот, наверняка чтобы объяснить, почему Рейчел неправа и так поступать не стоит. А потому девушка решает сыграть на опережение.

- Но раз ты здесь, - говорит она, вкладывая ключ в ладонь опешившей Изабел. - То всё в порядке. Мы можем заглянуть туда вместе. Я постараюсь отыскать что-нибудь интересное, а ты как раз решишь свои  рабочие дела и заодно присмотришь, чтобы я не свернула себе шею. Как тебе идея?

В этот момент старшая сестра изрекает почти то же самое, только со своей стороны, и Рейч улыбается, сознавая, что они по-прежнему одинаково мыслят и способны понять друг друга с полуслова. Она сияет, хватаясь за рукав форменной куртки шерифа, совсем как несколько минут назад, и тянет Ису вперёд, к складу.

- Вот и славно, так даже лучше, - говорит девушка по пути. Радость встречи с неизведанным поглощает её целиком, заставляет забыть о продрогших руках и ветре, дующем в спину. Это одновременно и хорошо и не очень: яркие эмоции и привычка полагаться на ум и опыт старшей сестры в будущем могут сыграть плохую шутку. Но сейчас журналистка об этом даже не думает. - Первый поворот ключа за тобой. И все последующие тоже.

+4

7

Как там говорится?

Кто не рискует, тот не пьет шампанского?

Изабел, индифферентно относящаяся к алкоголю, никогда не любила эту поговорку, но сейчас это было как никогда к месту. Она не сопротивляется, когда сестра тянет ее ближе к зданию склада, все еще удивленная ее наблюдательностью и решительностью. Хватит топтаться у порога. Они здесь, это старое место здесь, и даже если внутри их поджидает что-то, что может каким-то образом навредить, то они, хотя бы, вместе.

Тяжелый ключ с лёгкостью открывает замок на основной двери, без единого намека на старость или ржавость, словно он ждал лишь их. Как хищник в засаде, но Изабел быстро отбрасывает это сравнение. Дверь открывается с небольшим скрипом.

За ней вполне ожидаемая картина - старина и разруха. Первый этаж самый большой по площади, но фактически пустой. На потрескавшемся бетонном полу разбросан какой-то мусор - немногочисленные признаки того, что какие-то местные подростки все же время от времени навещали это место. Оконные стекла потемнели от грязи и старости, но все еще пропускают внутрь достаточно света, чтобы Стивенс не пришлось использовать служебный фонарик со своего пояса. Сестры осторожно продвигаются внутрь, каждая из них сосредоточенная на своем: Рейчел на поиске интересного для своей истории, а Изабел на стороже и в ожидании, что “интересное” может легко перейти в “странное”.

В тех местах, где пол сдался перед натиском годов, под ботинками хрустит бетонная крошка. Воздух внутри затхлый, как во многих заброшенных местах. Стивенс прислушивается в попытке убедиться, что вместе с ними здесь больше нет никаких непрошеных гостей. Воздух в ответ тих и спокоен. Шериф почти уверена, что они здесь совершенно одни.

- Я думала, что здесь будет что-то… ну, больше? - говорит она сестре, осматриваясь вокруг. Первый этаж удивляет лишь одним - своей нормальностью. Обычностью. Совершенным отсутствием того, что могло бы заинтересовать любую из сестер. - А это всего лишь старый склад. - пожимает плечами Изабел. - Может быть, на этажах выше? - говорит она, указывая на лестничный пролет в дальнем углу большого зала.

Еще снаружи по расположению было понятно, что этажей здесь всего три - два основных и небольшой чердак, однако потолки складских помещений всегда на порядок выше, чем обычных домов и квартир. Высота разнилась от места к месту, ведь многое зависело от того, что именно предлагалось хранить на складе. Глазомер Изабел не самый точный, но она прикидывает, что потолок первого этажа почти в три раза выше обычного. При взгляде вверх она замечает, что бетон перекрытий так же местами крошился, кое-где обнажая внутренние металлические конструкции. Приходилось лишь надеется, что строили это место по правилам и пол второго этажа под их ногами не провалится.

Второй этаж кардинально отличается от первого - он почти такой же по размеру, однако от стены до стены он заставлен стеллажами. Не на всех что-то есть, видимо, подростки и бездомные посетители этого склада растащили какие-то из вещей на персональные сувениры или просто для того, чтобы было чем разжечь костер. На тех полках, где еще что-то было, ютилось множество пыльных коробок, старых книг и случайных предметов. Изабел подходит к одному из стеллажей, рассматривая его содержание, которое ее немного удивляет. Помимо картонных коробок, на средней полке одиноко сидит старый плюшевый мишка с почти полностью оторванной лапой. Рядом - стопка аудиокассет по размеру подходящих для проигрывателя вроде старого пленочного уокмэна. Изабел поднимает одну из них ожидая увидеть название, но пластиковая коробка содержит лишь саму кассету, без каких либо пометок или намеков, что именно содержится на пленке.

Старый хлам, кто бы мог подумать. - немного саркастично бубнит она себе под нос, возвращая кассету на свое место. Видимо, ее патрульный просто тронулся головой, потому что ничего из ряда вон выходящего Стивенс здесь не видела. Единственное, что вызывала местная обстановка, было желание чихать от многолетнего слоя местной пыли.

Чуть дальше Изабел видит еще один лестничный пролет, который заканчивался большой дверью. Видимо, когда-то она была покрашена в красный цвет, но сейчас облупившаяся местами краска показывала ее истинное лицо. Стивенс поднимается выше и дергает дверь за ручку, однако та не поддается. Рейчел не упоминала о наличии другого ключа, а выбивать дверь просто так она не собиралась, так что Иса возвращается обратно к сестре, которая с любопытством что-то разглядывает.

- Третий этаж закрыт. - сообщает она сестре и продолжает осматриваться по сторонам.

Глаз Изабел ловит коробка на одном из стеллажей неподалеку. Она отличается от других цветом и выделяется среди других, как белая ворона. Она подходит ближе и уже может рассмотреть, что на коробке чьим-то ровным почерком отмечены цифры “1915 - 1916”. С интересом Изабел тянется к коробке и заглядывает внутрь, сперва смахнув с крышки толстый слой пыли.

Внутри Изабел ожидает небольшая стопка бумаг, пожелтевших от времени. Она сразу понимает, что это копии каких-то других документов, а поверх этого почти каждый лист был заполнен мелким почерком. Чернила выцвели, так что разобрать удается лишь отдельные слова. Стивенс возвращает бумаги в свою коробку.

- Что же… Торжественно объявляю это скучным, старым складом. - она оборачивается в сторону сестры. - Рейчел? Есть что-то интересное по твоей части?

+4

8

Если по дороге к складу солирует Рейчел, тянет сестру за руку, ведёт за собой, то прямо у закрытой двери расклад меняется. Теперь на первый план выходит Изабел. Старшая сестра на глазах меняется, становясь более настороженной и серьёзной. Осторожно открывает дверь, с трудом проворачивая ключ в заржавевшем замке, делает несколько шагов внутрь, осматривается с подозрением и только потом кивает, подавая сигнал стоящей за плечом Рейч. Мол, всё чисто, можно заходить. Младшая откровенно любуется сестрой. В мозгу проносятся бесконечные сравнения с современной амазонкой, реальной супергероиней и опытным воином. Пусть избитые и немного банальные, но тем не менее правдивые целиком и полностью. В этом вся старшая Стивенс.

Иса сейчас на работе, хоть и составляет компанию неугомонной Рейчел. Это читается в скупых жестах, в повороте головы, в настороженном взгляде. Не просто сестра, которая пришла полюбопытствовать, а настоящий профессионал, который за многое в ответе. Наблюдая за ней, Рейч внезапно проваливается в полувоспоминание-полуфантазию, она словно наяву видит сестру в военной форме, немного моложе, чем сейчас, но всё такую же сосредоточенную. Такую, как на присланных из командировки фотографиях, где Изабел и несколько её подчинённых стоят на фоне бронированного автомобиля. Рейчел помнит, что выжили тогда далеко не все, и понимает, что если и было возможно выцепить Ису из той войны, то вот войну из Исы, увы.

Она глотает образовавшийся в горле ком, так, чтобы было незаметно, и улыбается, ловя удивлённый взгляд сестры. На сердце вдруг становится легко и спокойно, словно всё происходит, как надо. Словно им обеим суждено оказаться в это время на этом месте и всё это, спёртый воздух, облупившиеся стены и обломки бетонной крошки, именно то, что нужно. Действительно, что бы она делала здесь, без Изабел? Ведь гораздо интереснее, когда  вперёд смотрят две пары глаз, а потом два человека готовятся обсудить увиденное за вечерним чаем.

Рейчел идёт неторопливо, осматривается по сторонам — ну чисто кошка на подгибающихся от неуверенности лапах, которая хоть и опасается незнакомого места, но никогда не откажется сунуть свой любопытный нос, куда не просили. В руке зажат телефон, снимающий видео их нечаянного путешествия сквозь время, глаза горят энтузиазмом. Конечно, девушке хочется, чтобы кроме хозяев давным-давно и сестёр Стивенс сейчас никто не преступал этого порога, но разумом она понимает, что надеяться на подобный подарок судьбы не стоит. И правда, мусор на полу родом из нулевых-девяностых, не позже, ведь Рейч могла бы поклясться, что таких шоколадок местное производство не выпускает уже давно. Следы недавних посещений если и есть, то наверняка в каком-нибудь закутке, скрытые от глаз. Скорее всего подростки разбили одно из отдалённых окон и забирались через него, потому что дверь была слишком уж старой, непохоже, что кто-то мог ею воспользоваться.

Иса права, на первом этаже нет ничего интересного, только голые стены да дух времени. Даже скучно. Но Рейчел не отчаивается, она верит своему чутью и немного рассказам миз Ковальски. Здесь просто обязано найтись что-нибудь интересное, да и кто прячет свои тайны на первом этаже. Обычно для подобных дел используется чердак или какой-нибудь запрятанный в стенах тайник.

- Да ладно, мы же только начали, - улыбается она сестре. - Это всего лишь первый этаж. Вот увидишь, выше мы что-нибудь отыщем. Это же склад на несколько этажей, так что там должно найтись как минимум одно запертое помещение. Может, кабинет или ещё что. Пойдём посмотрим?

Старая лестница скрипит под ногами, несмотря на то, что расположилась на бетонном основании. Время не пощадило её. Стивенс неторопливо идут по ступенькам, на обуви остаются пыльные разводы, под ногами что-то шелестит. Рейч становится грустно, ведь когда-то здесь кипела жизнь, сновали люди, занятые делом, а теперь царит лишь густая гулкая тишина. И никого живого. Они с Исой кажутся здесь чужими, случайными гостьями, которые не в силах изменить сложившийся порядок, им можно только смотреть. Склад не враждебен, он скорее нейтрально-любопытен, по крайней мере, Рейчел не ощущает здесь ничего плохого.

Убедившись, что Изабел смотрит в другую сторону, девушка аккуратно проводит пальцами по старым перилам и на мгновение замирает, одними губами шепча: «Не сердись, мой хороший. Мы с разрешения хозяйки, только посмотреть». Глупо, смешно и наивно, быть может, но после этих слов ей словно становится легче дышать. И не только ей, напряжённые плечи Исы вдруг расслабляются, старшая становится менее настороженной, будто убеждается, что эти старые стены не несут опасности.
Второй этаж отличается от первого, если там пустота, то тут захламлённость, пыльные стеллажи, коробки и книги. Рейчел тут же тянет руки к последним. Чихает от пыли, морщится, но раскопок не прекращает.

- Смотри, - восклицает девушка, потрясая старым пожелтевшим томиком в потрескавшимся переплёте. - Здесь печать старой библиотеки, ещё довоенная. Книга об истории местности. Интересно, раньше люди знали что-то такое, что к нашему времени давно уже успели позабыть? Так, это я возьму себе.

Она зажимает трофей под мышкой и продолжает рыться на полках, бормоча себе под нос. Морщит нос, откладывая в сторону ненужные справочники о садоводстве и несколько томов энциклопедии крупного рогатого скота, с радостной улыбкой выуживает брошюру о лекарственных растениях Хэйвена, которую тут же решает презентовать Ариэль. Нужного и действительно интересного немного. Журналистку интересует всё, что связано с историей и географией родного края, кое-что о моде, возможно (и наплевать, что она никогда не будет носить то, что изображено на фотографиях родом из пятидесятых, но они же такие красивые!), а в основном встречаются какие-то счета, бухгалтерия и экономика. Нужное для владельца склада, но совершенно неподходящее для журналиста.

Иса возвращается с импровизированной обзорной экскурсии и со скукой сообщает, что третий этаж закрыт, а потому бесполезен. Её не особо интересует местный хлам, даже коробка, за которой старшая Стивенс тянется с любопытством, вскоре разочаровывает. Рейчел тем временем успевает откопать несколько изданий, которые могли бы пригодиться, и как раз начинает складывать их в пустую коробку.

- Кое-что обнаружила. Не то, что нужно, то тоже неплохо. Согласись, исторические книги прошлого гораздо интереснее, чем то, что можно отыскать в интернете? Тут есть даже несколько древних выпусков «The Haven Herald». Смотри, я нашла статью нашей бабушки, тут у неё ещё девичья фамилия!

Оглядываясь, Рейчел улыбается, окатывая Изабел сияющей улыбкой абсолютно счастливого человека. Впрочем, она всегда такая, хорошо ли, плохо ли, улыбается и согревает мир своим теплом. Вот и сейчас она тыкает пальцем в имя журналиста и суёт газету под нос сестре.

- Вообще-то Миз Ковальски, хозяйка, говорила, что её муж вёл какие-то записи. Ставлю на то, что они хранятся на третьем. И, - лукавая усмешка разрезает нависшую тишину, а глаза смеются. - В коробке, что она дала мне, было целых три ключа. Один мы уже использовали, значит... - Рейч опускает руку в карман и, позвенев там немного, достаёт наружу два соединённых кольцом ключика. И, заговорщически подмигнув, протягивает их Исе.

+3

9

крошечный саундтрек

Шаги сестер так легко отличить в этом пустом здании. Поступь Рейчел - мягкая, легкая, свободная, такая спокойная, но уверенная. Она знает, куда идет. Знает, что именно ищет. С невероятной наблюдательностью осматривается по сторонам и пытливым взглядом ищет именно то, что ей было нужно. Походка Изабел другая - тяжелая и монотонная, как военный марш, как выверенные до секунды удары, но в ней есть беспокойство, боязливость, осторожность. Странно, как такие мелочи могут выдавать всю подноготную человека.

Изабел смотрит через плечо сестры, когда та находит старые выпуски местной газеты, которая за почти век существования так и не сменила название. Рейчел находит что-то невероятная ценное для них, что для другого человека совершенно точно покажется лишь очередным мусором этого старого места - старую статью за именем их бабушки.

- Это… - Изабел давится собственными словами в горле от неожиданности. - Вау… Как думаешь, Мисс Ковальски сильно обидится, если мы заберем это с собой? - она медленно обводит взглядом пожелтевшую вырезку первой страницы газеты. - Как напоминание. Не думаю, что у нас сохранилось много подобных вырезок.

Маленькое сокровище, которые имеет значение лишь для этих двух девушек. Бабушка Хэйзел всегда занимала центровую роль в воспитании оравы внуков, но Изабел в особенности запомнила ее неповторимую манеру рассказывать сказки на ночь. Фантазия бабушки создавала целые миры, подчиненные лишь ее воле, которыми она управляла, как королева, как повелительница мира. В ее словах расцветали невероятные сюжеты, происходили неповторимые баталии и свершались великие подвиги. Бабушка иногда настолько сильно вовлекалась в свои рассказы что, кажется, совершенно забывала, что это была лишь сказка на ночь для одной из внучек. У бабушки Хэйзел была необычайная власть над словом, которая, несомненно, передалась ее внучке Рейчел, кто пошла по стопам старшей, так же как и когда-то она, освещая события их родного города и разбираясь в его странностях. 

Забавно, как иногда бывает - новое поколения повторяет историю прошлых. Бабушка Хэйзел - журналист для газеты Хэйвена. Ее муж и дедушка сестер - Сэмюэл Стивенс многие годы служил в полиции города.  А сейчас их внучки в таких же ролях. Одна проливает свет на события города каждый день, а вторая бдит за ним по ночам.

Изабел мягко вздыхает, внезапно переполненная воспоминаниями из прошлого. Она совершенно не ожидала найти какую-то личную связь с этим местом. Кто бы мог подумать, что с виду совсем непримечательное строение на окраине города хранит в себе подобные тайны. Рука невольно тянется обратно к коробке, которую Стивенс обнаружила раньше, словно старается найти что-то еще, пытается внимательнее присмотреться, но ее отвлекает голос сестры.

Оказывается, жена владельца склада дала ей несколько ключей. Рейчел протягивает очередной ключ сестре, но та мягко отводит ее руку обратно.

- Твоя очередь. - с легкой ухмылкой говорит Изабел. - Думаю, так будет правильнее. Она дала тебе эти ключи. - Стивенс пожимает плечами. - Это больше твое приключение. Я здесь просто за компанию.

Стивенс усмехается немного с горечью, ведь это действительно было правдой. То, что ее саму привело сегодня к этому складу кажется совершенно бессмысленным и бесполезным. Может быть когда-то это еще и было важно, но Изабел не видела в этом месте ничего опасного или пугающего, а значит ее патрульному пришла пора поговорить с их муниципальным психологом, который обычно разбирается с теми, у кого голова немного едет из-за работы. В конце концов, если бы не сестра, то Стивенс давно бы уже укатила обратно в управление. У Рейчел было намного больше причин быть здесь, и Изабел была готова идти за ней, как верный пес. Смотреть по сторонам, наблюдать и бдеть, просто быть рядом, если нужно.

Они вместе шагают с двери к облупившейся краской, но на этот раз Рейчел впереди, а Изабел позади. Ступеньки едва-едва проседают под ногами девушек, но они обе стараются это игнорировать. Стивенс оглядывается через плечо и снова внимательно смотрит на ту же самую коробку, которая ранее привлекла ее внимание. Она не может этого объяснить, но та чем-то манит ее обратно, как неразгаданная загадка. Однако, времени на это больше нет, потому что замок скрипит под натиском очередного ключа, но все же поддаётся и впускает сестер Стивенс за загадочную дверь.

За ней вполне обычный кабинет. Уже знакомые стеллажи, заставленные коробками и папками, однако местная коллекция была в намного более приличном состоянии. Раз дверь была закрыта все эти годы, то случайные посетители склада явно не могли сюда добраться. Местная коллекция организована намного лучше - на каждой коробке, на каждом томе, на каждый папке значатся даты, а все содержимое рассортировано от более старого к более новому. Изабел аккуратно проводит кончиками пальцев по ровной, пыльной поверхности, пока Рейчел с интересом углубляется в их изучение.

- Мисс Ковальски не говорила, зачем ее муж все это собирал? - спрашивает она сестру, медленно обводя глазами представленное собрание. - Здесь так много, хватит на небольшой архив. - Стивенс уже не раз приводилось бывать в городском архиве в подвале мэрии и она с точностью может отметить, что количество местных материалов пусть и не могло бы соперничать с официальном хранилищем, но все же было весьма обширным и отлично рассортированным. - Здесь все так хорошо организованно. Почему он перестал собирать все это?

Даты на коробках начинались от середины девятнадцатого века, но весьма внезапно прерывались. Изабел может лишь предположить, то к этому году муж мадам Ковальски скончался и, как следствие, его коллекция прекратила расти. Стивенс переводит взгляд от одного тома к другому, медленно читая даты, пока не натыкается на те же самые цифры, что были на коробке, которые так сильно заинтересовали ее раньше. Руки сами тянутся к достаточно тонкой папке, которую шериф аккуратно открывает и медленно перечитывает содержимое.

- 14 апреля 1915 года. Происшествие на месте строительства нового здания мэрии города Хэйвен. - читает она заголовок одной из статей, которую находит среди бумаг тонкой папки. Перед ней очередная копия, явно снятая с оригинала из архива или библиотеки города. - Около полудня, строительные леса у северной стены здания обрушились из-за воздействия сильного ветра. Из-за падения конструкции погибло несколько рабочих. Единственный выживший после инцидента - мистер Уильям Роберт Стивенс, помощник архитектора мэрии сэра Джонатана Хэйстингса, чудесным образом оказался невредим.

Изабел поднимает взгляд на Рейчел. В глазах старшей странное выражение, словно удивление смешанное с непониманием. Она не знает, почему именно эта папка так сильно привлекла ее внимание или почему именно эта вырезка из окружной газеты попалась ей на глаза. Она аккуратно помещает все документы обратно на место и возвращает папку на свое место между двумя другими, помеченными как “”1914” и “1916”.

- Здание окружной тюрьмы было самым большим сооружением из кирпича в нашем округе, пока не было построено зданием мэрии в 1915 году… - задумчиво прозвонит Изабел, внезапно вспоминая надпись на исторической плашке на здании мэрии Хэйвена, куда ей так часто приходилось ходить в последние недели. - Уильям Роберт Стивенс… Как думаешь, наш дальний родственник? Или просто однофамилец?

Отредактировано Isabel Stevens (2020-06-07 21:28:04)

+3

10

С Исой спокойнее. И хотя Рейчел давно уже взрослая, в такие моменты, когда старшая сестра стоит рядом и взваливает на плечи все беды мира, совершенно не задумываясь о себе, младшая ощущает себя почти ребёнком. Кем-то маленьким и слабым, прячущимся под чужим крылом в поисках защиты и поддержки. Это что-то внутреннее, необъяснимое, родом из детства, въевшееся под кожу и почти не осознаваемое. Но очень родное. Когда Изабел рядом, Рейч даёт ей солировать, сама уходя на вторые роли, и не видит в этом ничего плохого. Ведь сестра старше, опытнее и мудрее. Вот и сейчас журналистка застревает у книжных стеллажей, доверяя сестре ходить по этажу и осматриваться.

И выбранная стратегия даёт свои плоды. Среди пыльных книг и давних записей, которых много лет не качалась рука человека, Стивенс находит несколько сокровищ, одно из которых важнее других. Неудивительно, что она не сумела удержаться и сразу же поделилась радостью с Исой. Та тоже сумела оценить найденное по достоинству. И немудрено. Подумать только, статья, написанная их бабушкой Хэйзел! Да это же настоящий клад!

- Я просто в шоке, - улыбаясь, признаётся Рейчел, оборачиваясь к сестре. - Даже и не думала, что найду здесь такое. В любом случае, уже можно с точностью сказать, что мы приехали сюда не зря. А миз Ковальски не обидится, она разрешила мне взять всё, что заинтересует. Сама она много лет не переступала порог этого здания, наверное, с тех самых пор, как погиб муж. Я не поняла точно, а переспрашивать не стала. Всё же такая тема... Прошли годы, а болит до сих пор.

Девушка вздыхает, вспоминая потерянное выражение лица бойкой старушки, залегшие вокруг глаз траурные складки морщин и чуть подрагивающие пальцы, тянущиеся к припрятанной бутылке алкоголя. Старая любовь не ржавеет, даже если один из возлюбленных оставляет этот мир, второй остаётся ждать. За прошедшие годы миз Ковальски не вышла замуж, не переехала и не сменила место жительства. Она словно замерла во временном потоке, законсервировалась, поставила жизнь на паузу. Отложила саму себя в долгий ящик и заперла на ключ, а ключ выкинула в залив, чьи бурные воды унесли его далеко-далеко. Рейчел видела висевшие на стенах старые фотографии и ни одной совсем новой. На большинстве из них был мистер Ковальски, один или с женой, и лишь на малой части она была одна, в крайнем случае в компании милого пёсика или какого-нибудь буйно цветущего куста. Это настолько грустно, что Стивенс судорожно сглатывает вставший в горле ком, а потом начинает дышать часто-часто, борясь с подступающими слезами. В конце концов ей удаётся справиться с эмоциями.

- Она даже не хотела, чтобы я возвращала ключ, сказала оставить его себе. Но я так не могу, - Рейчел пожала плечами и улыбнулась немного смущённо. - Когда статья будет готова, обязательно навещу миз Ковальски ещё раз. Покажу текст, спрошу, как самочувствие, и постараюсь отдать ключи. Думаю, она будет рада узнать, что мы смогли отыскать что-то значимое и важное. Некоторые книги очень интересные, сейчас таких уже не выпускают. Возможно, что-то можно будет подарить Университету штата, где я училась. Они ценят такие вещи. Ну, если хозяйка, конечно же, не будет против.

Протягивая ключи старшей, младшая хитро щурит глаза, но, когда та возвращает их обратно, насмешливо фыркает, но всё же берёт. А потом, похлопав по пыльному боку коробку с книжными сокровищами, отступает от стеллажей.

- Мы с тобой как будто играем в «передай другому», - говорит она, шагая рядом с сестрой. Рейчел идёт первой, Изабел следует позади. Ступеньки под ногами поскрипывают, а дощатая, покрытая облупившейся краской дверь, неотвратимо приближается. - Знаешь, мне всегда казалось, что вся соль приключения в приятной компании. В одиночку это всё-таки не то. Так что спасибо, что оказалась рядом, получилось как нельзя вовремя. - А заметив, что Иса оглядывается, девушка добавила. - Если тебя что-то заинтересовало, можем взять и это. Мне кажется, в этих стенах должно скрываться немало тайн. И не только коммерческих.

Всё же мистер Ковальски был коммерсантом. Так что большая часть его бумаг устарела ещё  до рождения сестёр Стивенс. Рейчел делает последний короткий шаг и останавливается у двери. Немного медлит, вертит на ладони ключ, всё никак не решаясь вставить его в замочную скважину. Но, наконец, собирается с духом. Замок скрипит, выплёвывая хлопья застарелой ржавчины, те опускаются на пыльный пол и сразу же скрываются от любопытного взгляда. Для того, чтобы провернуть ключ, требуется приложить немало усилий, но в конце концов Рейч всё же справляется. Делает глубокий вдох и осторожно толкает дверь.

Дверь открывается с тихим скрежетом. Более впечатлительной личности непременно показалось бы, что она скорее стонет, чем скрипит, но обе Стивенс не из пугливых. Так что Рейч даже не вспоминает, что такие звуки более подходят фильмам жанра хоррор, чем детектив или историческая драма. И не шарахается в сторону, как перепуганная малолетка. Она остаётся на месте, переглядывается с Исой, стоящей прямо за спиной, и делает первый шаг в комнату. В кабинете пыльно, но всё равно уютно. Это даже странно. Миз Ковальски говорила, что сюда не заходили после смерти её мужа, а было это в годах шестидесятых-семидесятых. Так что даже можно сказать, что сейчас они с Изабел дышат воздухом иной эпохи. И даже иного века.

Рейчел снова замирает, правда, на сей раз от восхищения. Это что же, прямо сейчас она прикоснётся к настоящей истории? С ума сойти! Девушка стискивает руки на груди, стараясь успокоить судорожно бьющееся сердце, но успокаиваться не получается. Ей хочется зарыться в эти бумаги и провести здесь несколько дней, ведь и ежу понятно: если внизу, среди обычных книг, за несколько минут нашлось нечто интересное, то что же за сокровища таятся здесь. Честное слово, эта находка станет её личной Троей, не меньше. И Рейч с восторгом потакает своим слабостям, зарываясь в ящички и стеллажи, так что даже не сразу замечает, что её окликает сестра.

- Говорила. Мистер Ковальски интересовался историей города, но важнее всего было то, что он хотел побольше узнать о «тревожных годах» и «бедах». Его семье было присуще нечто фатальное, то, что он не хотел передавать потомкам, а потому они с женой так и не завели детей. Им было страшно, - девушка говорит негромко, размеренно, явно озвучивая вслух собственные мысли. - А перестал собирать архив, потому что умер. Полиция признала его смерть несчастным случаем, но миз Ковальски сказала, что это не так. Что он спрыгнул сам. Это было самоубийство, Иса.

Тем временем шериф шелестит страницами, изучая найденное, а потом начинает зачитывать вслух то, что особенно заинтересовало. В кабинете звучит фамилия их семьи. Строительство мэрии, чудодейственное спасение и Стивенс, единственный выживший там, где остальные погибли. Младшая поднимает голову, отрывается от собственных поисков. В памяти сразу воскрешаются воспоминания о рассказах бабушки, о фотографии из редакции, где на каретке печатной машинки покоятся её руки в тонких перчатках. И слова, мудрые, но малопонятные.
«Но более всего будь внимательна к себе, девочка. За наши оплошности часто отвечают другие...»

Рейч поворачивается к сестре, смотрит ей прямо в глаза. Записи, ещё несколько минут назад целиком поглотившие её внимание, забыты и отложены. Начинается разговор посерьёзнее. Как-то так складывалось, что о «бедах» Стивенс до этого ни с кем не разговаривала, разве что с бабушкой, поведавшей много интересного. Родители отмалчивались, разве что отец бросил пару-тройку странных фраз, которые отказался объяснять, а в разговорах с сёстрами и братом  она эту тему не поднимала. И только сейчас, когда «тревожные года» на подходе, а любопытство становится всё более жгучим, девушка решилась.

- Ты же знаешь о бедах? - Утвердительно изрекает она, будто и не спрашивает вовсе, а наоборот, утверждает. Будто заглядывает в самую душу. - Что ты об этом думаешь?

Отредактировано Rachel Stevens (2020-06-28 23:18:30)

+3

11

Сердце старший Стивенс пропускает удар, когда Рейчел говорит о “бедах”. Она знает… Конечно же, она знает! Как Рейч может не знать… Изабел точно не представляет, от кого младшая сестра впервые услышала об этом. Может быть, от самих родителей, а может быть от бабушки с дедушкой. Возможно, Марселла опять влезла в чужое дело и рассказала Рейч об этом.

Все было не важно.

Стивенс нервно сглатывает, слушая вопрос сестры, неуверенно переступая с ноги на ногу. В какой-то момент это должно было произойти, так что прятаться от этого не было смысла. Семейная проблема Стивенсов не было тем, о чем они обычно открыто разговаривали друг с другом. Сама Изабел знает не так много, как ей бы хотелось. Сначала был их дедушка, потом отец, а теперь пришла очередь их поколения. Старшая Стивенс застала прошлые тревожные годы, как и Марси.

Она была первой, у кого проявилась их беда - как-то раз, восьмилетняя Иса карабкалась вверх по большому дубу, который рос на заднем дворе их дома. Почти довравшись до верхней ветки, она случайно оступилась, поставила ногу на слабый сучок, который обломился под ней. Полет вниз кажется бесконечностью, а потом был удар и ужасная, душераздирающая боль в правой руке. Иса кричит громко, так сильно, что мама выбегает на задний двор, все еще держа совсем маленькую Рейчел на руках. Затем перед глазами появляется отец и вот они уже бегут в сторону гаража, Изабел на руках у папы, чтобы ехать в больницу.

До неотложки они не доезжают - перелом руки срастается быстро. Так, словно ничего и не было. Словно не было этого падения.

Тогда отец объясняет Изабел, что это такое. Он рассказывает ей о своем прошлом, о жизни дедушки и о том, что имя Стивенсов навсегда связано с событиями чудесных исцелений. Он предупреждает старшую дочь о том, какие последствия стоит ожидать. Он говорит о том, что Хэйвен - город, пронизанный подобными тайнами. От семьи к семье, от дома к дому, от прохожего к прохожему. Почти каждый из них хранит внутри то же самое, что и сами Стивенсы.

Они больше говорили об этом, когда отец уже был в больнице. Когда стало понятно, что его жизнь будет исчисляться днями, когда Иса вернулась домой и почти не отходила от его больничной койки. Когда они все были там. Мама горько улыбалась, легко проводя рукой по лицу мужа. Марселла разговаривала с врачам и медсёстрами в попытке понять, остались ли еще хоть какие-нибудь терапии, которые могут спасти любимого родителя. Рейчел осветляла его палату одним свои присутствием, а младшие наперебой рассказывали отцу о своих планах на жизнь. В редкие моменты, когда Изабел оставалась наедине с отцом, он всегда начинал один и тот же разговор.

- Иса, ты же знаешь, что тебе придется присматривать за ними. - голос отца, несмотря на его общую слабость и большую потерю веса, все еще оставался силен. - Я не смогу… Хотел бы, - Майкл Стивенс ерзает в своей кровати - но не могу.

- Пап… - медленно выдыхает старшая - давай не будем об этом, хорошо? - она берет его за руку. - Скоро ты снова встанешь на ноги и опять будешь учить нас всех, как нужно жить.  - она улыбается, смотря на отца, пусть в ее улыбке и есть неприкрытая ничем горечь.

- Я должен был рассказать им раньше. Больше. - медленно произносит отец. Они оба понимают, что он никогда не увидит стен родного дома. Внутри у Изабел все сжимается, но она силой проглатывает этот ком дальше в горло, где он не мешает дышать. - Придется тебе. Мама ведь… - небольшая пауза. Ребекка Стивенс не одарена такой же проблемой, как и муж, но они всегда знали, что в ней есть что-то другое. То ли эта миниатюрная брюнетка умеет читать мысли, то ли она невероятно точно чувствует настроения окружающих. Одно было понятно - от матери их семейства почти невозможно было скрыть какую-то тайну. - Мама не такая, как мы. Отец рассказал мне, что это происходит примерно раз в двадцать пять лет.

- До этого еще далеко. - отмахивается Изабел, отчаянно отказываясь верить в то, что может существовать мир, в котором отца не будет рядом. - К тому моменту ты уже будешь на ногах и сам сможешь все им рассказать.

- Младшие, может быть их и не коснулось. - тяжело выдыхает мужчина. - Не забывай. - он немного приподнимается, чтобы посмотреть Изабел в глаза. - Двадцать пять лет.

Таких разговоров у них было с десяток. Раз за разом Стивенс пыталась убедить отца, что он еще сам сможет рассказать своим младшим детям о том, какая беда преследует их род. Раз за разом папа начинал этот разговор, мысленно проклиная свое здоровье.

И вот сейчас, темные глаза Рейчел внимательно смотрят на старшую сестру в ожидании ответа. Ее глаза, так похожие на глаза отца… Цвет, форма, выражение - все идеально напоминало Стивенс о том, кого они потеряли.

- Да. - наконец выдыхает она. - Я знаю. Мне было лет восемь, когда они снова… вернулись. Папа всегда говорил мне, что это происходит раз в двадцать пят лет, Плюс-минус, конечно, это не точная наука. - она откладывает статью в своих руках на стол. Изабел хочет забрать ее с собой. - Мы ведь тоже… такие. С бедой. - она нервно отводит взгляд в сторону. - Не знаю, рассказывал ли тебе папа или нет и что именно. Он всегда говорил мне, что не хотел рассказывать вам об этом, чтобы не обременять раньше времени. Тебя, Ариэль и Эзру. - наконец, она все же сосредотачивает свой взгляд на Рейчел. - Но ты имеешь право знать, как и они. Я расскажу им, как вернёмся домой. - тяжелый вдох, словно перед прыжком в глубину. - Дедушка называл это регенерацией. Когда начинаются тревожные годы, мы можем восстанавливаться после любых повреждений как по щелчку пальцев. Конечно, все зависит от повреждения… У меня однажды перелом руки сросся минут за двадцать. - Изабел пожимает плачами и опирается спиной на стену. - Дедушка как-то сказал мне, что часто задавался вопросом, можем ли мы отрастить новый орган - усмехается Изабел - но я не думаю, что это стоит проверять.

Старшая Стивенс переменяется в ноги на ногу, протягивая копию статьи сестре.

- Думаю, Стивенс из этой истории наш родственник. Выживший при катастрофическом обрушении строительных лесов без единой серьёзной травмы? Звучит слишком близко к нашей… беде. - Изабел проводит пальцами по старой, немного выцветшей бумаге, словно изучая ее. - Думаю, тебе кажется, что такая особенность на самом деле не так уж и плохо. Кто откажется от возможности восстанавливать любое повреждение в считанные минуты? Однако, почти у каждой беды есть отдача. - Иса снова отводит взгляд. - В случае нашей семьи, любая наша травма отскакивает кому-то другому. Случайному человеку. Ты понимаешь?

Стивенс снова оглядывается по сторонам. Ей было бы интересно провести в этом любительском архиве больше времени. Покопаться в старых документах, почитать разные статьи, подумать о прошлом. Что-то подсказывало, что здесь было нечто очень ценное, как тайное сокровище.

- Может быть, это обошло тебя. - наконец пожимает она плечами. - Это невозможно предугадать. Возможно, тебе не придется думать обо всем этом. Я очень надеюсь, что это действительно так. Беды - это из тех событий, когда лучше и правда оказаться совершенно обычным человеком.

Изабел делает неуверенный шаг в сторону двери. Странным образом, она никак не может выбросить из головы коробку, которую видела на прошлом этаже. Теперь, когда она обнаружила такую интересную копию статьи за тот же период времени, ее интерес все больше и больше начинал давить на горло.

Она делает шаг назад и пол под ногами жалобно скрипит. Проблема старых складов в том, что перекрытия очень часто перегнивают без должного обслуживая. Даже небольшая нагрузка может испортить тонкий баланс силы.

Пол под ногами трещит, словно уставший держать вес сестер Стивенс на себе.

+4

12

Судя по изменившемуся выражению лица, по осекшемуся дыханию и рукам, судорожно сжатым на долю секунды, Иса о «бедах» знает. И вполне возможно, даже больше, чем сама Рейчел. Знает и молчит. Средняя Стивенс откладывает бумаги в сторону и обхватывает себя за плечи, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Старшая мнётся на месте, переступает с ноги на ногу и явно собирается с мыслями. Что она хочет поведать, о чём рассказать? Рейч не знает ответа на эти вопросы, но каким-то внутренним чутьём ощущает, что после грядущего разговора её жизнь изменится навсегда.

Ей никогда не рассказывали об этом в лоб, напрямую, Рейчел приходилось довольствоваться намёками, короткими непонятными фразами и рассказами из семейной истории, которые иногда стыдливо прерывались длинными паузами. Как будто из текста вымарали целый абзац и теперь не знали, как бы замаскировать это половчее. Девушке было ужасно любопытно и она очень жалела, что не может ни с кем поделиться мыслями. Даже с Дженни, лучшей подругой и названой сестрой. Потому что дело это было семейным, а ведь у каждой семьи свои особые тайны, особенно здесь, в Хэйвене. Она собирала информацию по крупицам: из бессодержательной болтовни Марселлы (где в кои-то веке проскользнуло что-то стоящее), из оговорок отца, который всё чаще уходил от ответа, и тех тем, которые мама предпочитала не упоминать в разговоре. Ариэль и Эзра не знали ничего, от них таили информацию, как и от Рейчел, но они не капли не страдали от своего незнания. Так что сестра решила попросту их не трогать, чтобы ничего не испортить. Особые надежды она питала на счёт представителей самого старшего поколения, дедушку и бабушек. Но к ним был нужен особый подход.

Рейч уже не помнила, как у неё получилось вывести бабушку Хейзел на более-менее откровенный разговор. Возможно, это был один из дней, когда они вместе рассматривали старые фотографии и бабушка начала рассказывать о своей работе в городской газете. Или совместное обсуждение прочитанных книг: ба любила, когда внучка делилась с ней мыслями, иногда их обмен мнениями перерастал в отличные школьные сочинения. Или, может, восхищённая рассказанными Калебом страшными историями, Рейчел вдруг сама заговорила о городских легендах и об их связи с реальностью В общем, это не так уж и важно. Главное, что в тот день девушка впервые услышала о том, что раз в определённый период времени на Хэйвен снисходит беда, которая не жалеет никого. И у каждого она своя.

Уже потом, гораздо позже, обучаясь на курсе журналистики, Стивенс узнала о происходящем больше. Уроки истории помогли понять, что постоянное ношение дамских перчаток в шестидесятых не было столь обязательно. Но почему тогда на каждой фотографии бабушки того времени красовались перчатки? Долгие вечера в библиотеке позволили определиться с промежутком приходящих бед — раз в двадцать пять лет. Но все эти странности касались одного лишь Хэйвена, в соседних городках о таком и слыхом не слыхивали. Это было непонятно и по-настоящему пугало.

О том, какая из «бед» присуща семейству Стивенс, Рейчел поведали как раз после окончания учёбы. И это снова был намёк о том, что надо следить за собой и собственным здоровьем. И что за твоё головотяпство может расплатиться ни в чём не повинный человек. На этот раз оговорился дедушка, перейдя от импровизированной лекции из серии «В здоровом теле здоровый дух» к энергичному монологу «Как ты будешь себя чувствовать, если из-за тебя сломает ногу соседский мальчик?». Конечно, бабушка одёрнула разошедшегося оратора да и сам он осёкся, но внучка уже закусила удила, почуяв, как из вороха разрозненных фактов начинает вырастать общая картина. Она была потрясающей, грандиозной, таинственной... и совершенно не подлежала обсуждению. Единственное, что радовало во всей этой ситуации: родители даже не подозревали, что самая спокойная из их дочерей ведёт за спинами многочисленной родни собственное расследование.

Время шло, выловленные из бездонного моря информации данные постепенно накапливались, а вопросы множились. В библиотеку Рейчел начали пропускать даже без читательского билета — ещё бы, самая увлечённая и преданная посетительница! — а коллеги-журналисты, привыкнув, перестали отпускать поднадоевшие шуточки на тему любви хорошеньких девчонок к пыльным толстым томам. Но вот теперь, спустя столько лет поисков и размышлений, кажется, нашёлся человек, желающий поведать о том, о чём Рейчел могла только догадываться. И кто же оказался этим смельчаком? Её же собственная сестра! Ах, ирония судьбы, бессердечная ж ты..!

* * *

Рейч молча смотрит в глаза Изабел, ожидая, пока та не наберётся смелости. Всё-таки тема щекотливая да и обстоятельства разговора достаточно странные. Наконец, старшая решается и начинает говорить. Первые слова Рейч даже не слышит, её отвлекает громкий стук сердца, кажется, навеки поселившийся в ушах, но потом недолгая слабость проходит и происходящее обретает смысл. И всё это только для того, чтобы услышать короткое вымученное «Да, я знаю».

Иса произносит слова, но никак не может заставить себя посмотреть на сестру. Рейчел хочется подойти ближе, дотронуться, прижаться теснее и сказать, что ничего страшного не случилось. Что тайна есть тайна и не надо казнить себя за чересчур серьёзное к ней отношение. Убедить, что не сердится, она ведь и вправду не сердилась. Но странное оцепенение, овладевшее девушкой, не даёт ей пошевелиться, остаётся только стоять на месте и смотреть.

Иса рассказывает о промежутке раз в двадцать пять лет, и младшая кивает, именно к такому выводу и привело её копание в подшивках газет. Говорит сестра и о том времени, когда впервые столкнулась с «бедами», в восемь лет, и это правильно, ведь она же старше. Сама Рейчел была тогда ещё слишком мала, чтобы хоть что-то запомнить. Потом Изабел говорит, что Рейч (да и Ариэль с Эзрой, если уж честно) имеет право знать и только тогда переводит взгляд на внимательно молчащую младшую. Та тепло улыбается и кивает, мол, продолжай, я  слушаю, и шериф продолжает. Журналистка слышит о регенерации, о восстановлении повреждений и о переломе руки, который сросся у Исы за какие-то жалкие двадцать минут. Слышит, что основными хранителями тайны (и носителями бед) были отец и дедушка и что тот Стивенс, упомянутый в газете, скорее всего тоже был их родственником. Копия статьи оказывается в её руках, осколок ушедшего времени, и Рейчел начинает рассматривать её, вчитываться. И понимает, что сейчас они с сестрой находятся посреди самой настоящей сокровищницы и что среди этих гор текста просто обязано найтись нечто ценное. И таких ценностей должно быть много, всё же мистер Ковальски проделал немалую работу, пытаясь разобраться, можно ли избавиться от присущей их семье «беды».

- Понимаю, - девушка поднимает голову от текста, делает несколько шагов вперёд и кладёт руку сестре на плечо. - Помнишь, дедушка вечно любил приговаривать «Заботься о сохранности собственного организма, избегай повреждений и веди здоровый образ жизни», а мы тогда думали, что он просто беспокоится о нашем здоровье? Но ведь всё это не просто так. - Она коротко обнимает Ису, а потом, улыбаясь, говорит. - А ещё я понимаю, что я чертовски хороший репортёр, раз сумела докопаться до всего этого, имея в арсенале только несколько услышанных оговорок, старые фотографии и горы перелопаченной литературы. То, о чём я догадывалась, ты только что произнесла вслух.

Рейчел сверкает белозубой улыбкой и хулигански подмигивает Изабел. Дескать, мы сами не лыком шиты, тоже кое-что умеем. Вряд ли сестра ожидала услышать нечто подобное, как и сама она, впрочем, так что тут они квиты.

- Мне кажется, нам нужно вывезти всю картотеку, что есть в этом кабинете. Возможно, и на этаж ниже найдётся что-нибудь стоящее. Всё-таки беды приходят раз в двадцать пять лет, а значит следующее их явление не за горами, - журналистка качает головой. - Сама я, конечно, с этим пока не сталкивалась, но что-то подсказывает мне, что беды вряд ли обойдут стороной нас. Да и тебе будет полезно в этом разобраться: если кто-нибудь начнёт бедокурить, нагрузка на полицию сразу же возрастёт.

Стивенс устало потирает лоб и собирается вернуться к разбору записей, но слышит за спиной какой-то жалобный треск и тут же поворачивается. Она видит, как Иса взмахивает руками и начинает осторожно пятиться к выходу. Рейч бросает копию статьи обратно на стол и бежит к сестре, ещё не зная, что собирается делать, то ли выдернуть за руку из опасного места, то ли попросту сбить с ног. И, кажется, решает остановиться на последнем. Рейчел прыгает вперёд, снося старшую с ног, они летят вперёд и приземляются прямо на проваливающийся под ними пол. От судьбы не уйдёшь, как ни старайся.

Стивенс чувствует, как они с Исой движутся куда-то вниз, и даже успевает кое-как сгруппироваться, прежде чем удар о землю вышибает из неё дух. Воздуха не хватает даже на короткий стон, поэтому Рейчел лишь хрипит и дёргается, стараясь нащупать руку сестры. Больно.

+3

13

Изабел немного расслабляется в объятиях сестры. Ее тепло и прикосновение возвращают ее из рассуждений о прошлом в настоящее.

А я всегда знала, что ты чертовски хороший репортер. - отвечает она Рейчел, медленно проводя ладонью по ее спине, а затем отстраняясь, чтобы посмотреть сестре в глаза. - А вместе со всей этой информацией и всеми документами здесь, я уверена, что ты найдешь еще очень много чего. Не сомневаюсь.

Следующие слова сестры теряются под жалобным треском пола под ногами шерифа. В первую секунду ей кажется, что это лишь мелочь, что старые половицы совсем рассохлись без нужной заботы и частых посетителей, вот и жалуются на свою долю. Однако звук меняется и теперь это уже не просто скрип, а треск. Все происходит слишком быстро - Рейчел реагирует быстрее Изабел и пытается что-то сделать, но все тщетно. Старый пол трещит у них под ногами и, больше не в состоянии выдерживают нагрузку, разом сдается и проламывается по ногами сестре Стивенс.

Полет вниз занимает всего пару секунд, но в сознании Изабел время словно замедляется. Она успевает подумать о миллионе вещей одновременно. О том, может ли она что-то сделать, чтобы помочь сестре. О том, что внизу их ждет жесткий и холодный пол и что встреча с ним точно не останется незамеченной. О том, что у нее на столе в кабинете еще целая гора бумаг и дел, которые нужно закончить до конца дня. Где-то мелькает волнительная мысль о собственном состоянии, но сейчас она занимает слишком низкий приоритет чтобы перетянуть на себя одеяло внимания.

Изабел бросает отчаянный взгляд в сторону Рейчел, понимая, что ничего не может изменить.

А затем они встречаются с полом.

Удар резкий, он выбивает воздух из лёгких и все мысли из головы. Стивенс  приземляется немного на правый бок и чувствует резкую боль в правом плече, которое и так не отличалось особо хорошим состоянием. Когда-то давно, когда она еще служила в Ираке, на их базу было совершено нападение. В тот злополучный день Стивенс схватила две пули - одна оцарапала правую руку, а вторая угодила как раз в плечо. После, их медики выполнили свою работу настолько хорошо, насколько позволял их плохо оборудованный полевой госпиталь. Не дали Стивенс помереть и уже спасибо, вытащили пулю, зашили рану и отправили на родину. Вот только боль становилась все хуже и хуже с каждым днем. Уже дома у врачей появилась возможность посмотреть на ее ранение получше и оказалось, что пуля порвала какие-то важные сухожилия в ключице. Сделали операцию, сшили все на места. Три месяца физической терапии и куча таблеток и вот Изабел практически как новенькая. Практически. Временами травма дает о себе знать и тогда по всей руке растекается ноющая боль.

Сейчас же боль была намного хуже. Приземлиться на и так больное плечо - идея плохая. Несколько секунд Изабел парализована из-за ее силы и может лишь лежать и быстро, поверхностно дышать через рот, словно рыба, которую выбросило на берег. В воздухе витает пыль, вокруг сестер обломки деревянного пола и какие-то мелкие щепки. Рядом раздается то ли стон, то ли хрип Рейчел и Изабел пытается повернуться в ее сторону, но пока не может. Словно откликнувшись на зов острого нытья плеча, вся правая сторона тела разом отдает волнами боли. Из этой какофонии шериф может выделить лишь ребра и бедро и очень сильно надеется, что у нее ничего не сломано.

Она кое-как переворачивается на спину и из горла вырывается тяжёлый хрип. На спине немного лучше и Изабел даже удается дотянуться до руки Рейчел, которую та протянула в ее сторону. Она мягко сжимает ее ладонь словно в попытке сказать, что с ней все хорошо. Правда сказать она пока ничего не может.

Проходит несколько минут, прежде чем силы немного возвращаются к ней и Стивенс наконец может повернуть голову в сторону сестры. Боль все еще волнами прокатывается по телу, но сердце немного успокаивается. Они живы, а это было главное. Шериф почти уверена, что сможет дотянуться до телефона в кармане и позвонить кому-нибудь. Остается лишь надеется, что он не разбился от падения, благо, телефон был в левом кармане ее куртки.

- Рейч? - хриплым голосом выдавливает она их себя, когда дыхание немного выравнивается и Изабел снова чувствует, что может произнести что-то кроме стона. Она все еще держит сестру за руку и немного крепче сжимает ее. - Вот ведь попали. - сил хватает только на короткие фразы.

Интересно, что чувствовал их предок, тот Уильям Стивенс из статьи, лежа среди обломков строительных лесов? Сразу ли он понял, что был единственным из своих товарищей, кто пережил падение? Знал ли он о том, какая беда будет связана с именем их семьи или он был первым из своего рода, кого постигла эта участь? Как он объяснил самому себе свое чудесное спасение? Был ли это первый раз, когда что-то такое с ним произошло? Изабел все еще не может подняться, так что единственное, что остается - лежать, думать и пытаться отвлечь себя от боли.

Она наконец отпускает руку Рейчел, тянется за телефоном в карман и практически сразу понимает, что сильно ошиблась и он был в правом кармане. Добравшись наконец до телефона Стивенс обнаруживает, что тот разбит, и мысленно проклинает всех тех людей, которые делают современные телефоны. Изабел немного злобно хрипит самой себе под нос и обессилено опускает руку рядом с собой.

- У тебя есть телефон? - спрашивает она Рейчел, уставившись в потолок, маринуясь в своей боли.

Немного странно, но боль в бедре и ребрах медленно отступает. Сначала Изабел кажется, что она просто привыкла к ощущению, но часть ее уже знает, что это не так. Не в этом причина. Сложно понять, сколько точно они с Рейчел лежат на холодном полу стараясь не двигаться, пока боль в теле Стивенс не успокаивается настолько, что ей с большим трудом, но все же удается приподняться.

- Рейч, ты как? Что болит? - говорит она, поворачиваясь лицом к сестре. - Только не поднимайся. Все будет хорошо. - она оглядывает Рейчел с головы до ног. - Чертовы старые здания. Одни проблемы от них.

+3

14

Пару лет назад Рейчел окончила курсы первой помощи. Идея зрела давно, окончательно оформившись в тот момент, когда во время одного из визитов в столицу штата девушка стала свидетелем того, как человека сбила машина. Тогда её поразило, что никто из присутствующих не знал, что делать, и если бы среди толпы каким-то чудом не оказался врач, для пострадавшего жизнь могла закончится уже тогда, на городской асфальтовой дороге под серым ноябрьским небом. Но всё обошлось, повезло. Сама Стивенс тогда буквально впала в ступор, она могла только стоять и смотреть, ну и дышать, конечно, хотя последнее ей удавалось с трудом. Именно тогда Рейч решила, что никогда больше не желает испытывать это жалящее чувство беспомощности, безнадёжности и полной потерянности. А потому, вернувшись обратно в Хэйвен, сразу же стала искать варианты обучения.

И вот теперь, лёжа на бетонном полу второго этажа старого, заброшенного склада, Рейчел снова испытывала то, о чём долгое время запрещала себе вспоминать. Шок, ужас, тихую панику, отдающую дрожью беспомощность и всепоглощающую боль. Прелестно, Стивенс, просто прелестно! Вот ты и нашла приключений на свою глупую бедовую голову!

* * *

Рейч лежит на полу и усиленно пытается дышать. Кажется, у неё паническая атака. Или слишком сильный удар выбил из лёгких весь воздух. А может, и то и другое вместе, тут не разберёшь. Задай кто-нибудь обычный до банальности вопрос из серии «Как твоё имя?», «Какое сегодня число?» и «Назови пароль от домашнего wi-fi», она бы точно не смогла ответить. Это так страшно, когда за каждый глоток воздуха приходится бороться. Когда тело ломает от боли, но тебя больше пугает тишина и осознание того, что с сестрой что-то могло случиться. Когда понимаешь, что ты и только ты виновна в этой ситуации, и если Иса серьёзно пострадала или и того хуже... Рейчел хрипит, дёргается и начинает дрожать мелкой дрожью, которая не поддаётся никакому контролю. Зубы начинают постукивать друг о друга, губы трясутся, не давая вымолвить и слова. В конце концов, девушка издаёт резкий хрип и через мгновение обессиленно обмякает, услышав в ответ аналогичный звук. Изабел жива! Спасибо, Господи, спасибо!!

Эта мысль наполняет её какой-то неведомой силой, взявшейся ниоткуда, и Рейч, сама не понимая, как, бросает руку в сторону, твёрдо зная, что уж теперь всё получится. Не может не получиться. И после нескольких секунд беспорядочного шевеления пальцами вдруг натыкается на знакомую тёплую ладонь, отзывающуюся рукопожатием. Она ощущает чей-то взгляд на своём лице - «Чей-то»? Тут же всё до безумия ясно! - и начинает улыбаться уголками губ, надеясь, что сестра поймёт, что ей хотят показать. Я тоже в порядке, Ис.

Конечно же, старшая приходит в себя первой, и немудрено. Рейч по сравнению с сестрой ощущается тепличным цветком, она не испытала и сотой доли тех потрясений, которые выпали на долю Изабел. Средняя Стивенс всего лишь штатный репортёр в крохотной газетёнке, принадлежащей городу, где почти ничего не происходит. Старшая — боец, побывавший в таких передрягах, о которых и говорить-то нельзя. Такие разные, они всё-таки до ужаса схожи. Девушек объединяют не только узы крови, общие воспоминания и приблизительно похожее воспитание. Они обе Стивенс, а значит отличаются сильным характером. У боли просто нет шансов.

- Ис... сссс... - Рейчел начинает произносить имя сестры, но тут же сбивается на болезненное шипение. Будь у неё побольше сил, непременно бы выругалась, тем более в голове вертятся сотни не самых радостных эпитетов по отношению к ситуации и к себе, как главному источнику проблем. Но, увы, сил, как и воздуха, по-прежнему не хватает. Ей удаётся только повернуть голову к сестре и, взглянув на неё, снова сжать ладонь.

Изабел бледная, как, наверное, и сама Рейч. Она морщится от боли, но не сдаётся: рука сестры выбирается из пальцев младшей и ныряет в один из карманов. Наверное, ищет телефон. Между бровей появляется складка недовольства и озабоченности — видимо, средство связи оказалось более хрупким, чем его хозяйка. Рейчел тоже не теряет времени. Она шевелит непослушным языком, кусает губы в попытке взять под контроль собственный рот, и в конце концов ей это удаётся. Хриплый, но преувеличенно бодрый голос прорывается наружу.

- Идиотка, - с ожесточением изрекает Стивенс и тянется пальцами к виску, то ли пытаясь унять прикосновением ноющую боль, но ли желая убедиться в отсутствии кровавых следов. Будь они в наличии, было бы больнее. - Я такая идиотка! Прости. Это из-за меня.

Короткие фразы с усилием выталкиваются на поверхность, но с каждым разом получается всё лучше и лучше. Да и одышка начинает проходить. Рейчел виновата, серьёзно виновата, и то, что сестра не собирается ни в чём её обвинять, лишь подливает масла в огонь разгорающихся угрызений совести.

- Телефон? - Переспрашивает она, хмурясь, и пытается осознать смысл вопроса. А потом прикусывает губу и дёргает головой. - Я на него снимала. Он наверху.

Какое-то время сёстры молчат. Рейчел не знает, о чём думает Иса, сверлящая потолок сосредоточенным взглядом, сама же она отдаётся на волю беспощадного самобичевания, короче говоря мысленно костерит себя на все лады. Ведь не будь этого дурацкого ключа и её чёртова любопытства, Изабел ни за что не полезла бы внутрь. Заперто, тихо, темно — даже при наличии сигнала шериф бы отметила отсутствие свежих следов на снегу и отправилась обратно. Но нет же, ведь есть суперрепортёр Рейч с шилом в одном месте, которая просто не может куда-нибудь не вляпаться!

Стивенс настолько поглощена этими мыслями, что даже не думает, как повернулась бы ситуация, окажись она здесь одна. Что ключ всё равно бы щёлкнул в замке, старые прогнившие доски провалились, а исследовательница точно так же слетела вниз и оказалась распростёртой на бетонном полу. Вот только никто бы не знал, что случилось, никто не пришёл бы на помощь. Но осознание наступит позже, если вообще наступит. Сейчас Рейчел важнее узнать, не покалечилась ли сестра, ну и, возможно, оценить собственные повреждения.

Собравшись с духом, она, кряхтя как старая бабка, пытается согнуть ноги в коленях, а потом начинает переворачиваться набок, чтобы оказаться лицом к сестре. Падение на спину первое время никак давало определиться с локализацией повреждений, ведь боль, казалось, исходила из всех уголков тела. Но теперь начала спадать. Девушка отчего-то была убеждена, что позвоночник не повредила, хотя он и находился в зоне риска, а потому решила положиться на свою интуицию. Интуиция твердила не валять дурака и начать действовать. Как ни странно боли не прибавилось. Рейч повернулась, отдышалась и осторожно дотронулась до копчика, источника дискомфорта.

- Болит всё и ничего, - отрапортовала она, неловко дёргая затекшей шеей. - В основном, копчик, поясница и область лопаток. Я же на спину загремела. Сама-то ты как? - Вздохнула, здорово погрустнев лицом и осторожно подтянула колени к груди, неосознанно принимая позу эмбриона. - Это моя вина. Не потащись я сюда, ничего бы случилось.

+3

15

Отрицать очевидное становится все сложнее и сложнее.

Сердце начинает биться быстрее, а в голове вьются мысли лишь о том, что нужно бежать, что нужно спрятаться. Что такого не может быть, что это какая-то больная ирония, что это лишь ужасны сон, который вот-вот закончится. Стивенс чувствует подступающую в горлу панику, которая перехватывает воздух, которая душит и заставляет зажмуриться в надежде, что когда откроешь глаза, то все будет по-другому. По-старому. Просто и ясно.

Изабел думала, что забыла это чувство. Двадцать пять лет. Это три сотни месяцев, почти полторы тысячи недель, девять тысяч дней. Миллион событий, решений, воспоминаний. Сотни случаев, когда кажется, что беды - это что-то из далекого прошлого, что они там и останутся. Забываешь чувства, забываешь события, забываешь людей и то, что делало тебя тобой в тот давний момент. Изабел считала, что забыла и это чувство - холодное ощущение что твое тело собирает себя обратно в привычное состояние. Кирпичик за кирпичиком. Клеточка за клеточкой. Она не знает, какие ощущения были у других членов ее семьи, когда с ними это происходило, но для нее это было что-то сродни ознобу. Волна за волной холодная дрожь пробегает по ее телу, внимательно выискивая свою цель, сосредотачиваясь именно там, где нужно.

Сердце Стивенс сжимается, когда она мгновенно узнает это чувство из прошлого. Боль, под натиском этих волн прохлады, постепенно отступает, оставляя после себя лишь неприятное послевкусие в виде чувства вины, паники и отрицания.

Все сходится.

Время пришило.

Рядом Рейчел с трудом переворачивается и приходится стереть с лица этот растерянный вид. Иса внимательно всматривается в темные глаза сестры в попытке без слов понять, происходит ли с ней то же самое. Есть ли в ее глазах та же растерянность или осознание того, что происходило? Изабел смотрит пристально, а внутри борются две противоположные силы.

С одной стороны, ей безумно хочется, чтобы беда обошла среднюю Стивенс стороной. Чтобы ей не пришлось следующие пару лет жить, постоянно оглядываясь через плечо. Чтобы она могла сама контролировать, на какие части ее жизни повлияют тревожные годы. Иса точно знает, что Рейчел не перестанет копаться в истории странностей их города, так что она точно будет вариться во всем происходящем, но пусть хотя бы ее лично это не затронет.

С другой стороны, смотря на то, как Рейчел с хрипом переворачивается и подтягивает к себе колени, Изабел больше всего на свете хочет, чтобы сестре сейчас не было больно.

- Нет, даже не говори так. - отрицательно мотает она головой из стороны в сторону. - Это не твоя вина, даже не близко, ни капли. Если бы не мы, то сюда пришел бы кто-нибудь другой. Под кем-нибудь другим бы провалилось это старое перекрытие. - ее голос серьёзный, из разряда “не спорь со мной, я старшая”. - Если уж и винить кого-то, то горе строителей, которые явно сэкономили на материалах. Такие склады должны строиться на века, а не так, чтобы полы проваливались после десятка лет простоя.

Странность ситуации зашкаливала. Такое открытие должно было произойти именно сегодня, когда они наткнулись на такой обширный архив всего, что было связанно с бедами. Именно сегодня нужно было узнать, что и их беда решила снова высунуть свою неприятную голову.

- Все не так плохо. - комментирует она свое состояние. - Ничего не сломано, вроде. Дай мне минуту, у меня в машине есть рация, я смогу вызвать парамедиков.

Изабел никак не может сформировать вопрос в своей голове. Слова не приходят, они отказываются приходить. Конец человека - знание, но одного он не может узнать: он не может узнать, спасет его знание или погубит. Так было написано в одной книге, которая когда-то очень нравилась Изабел и сейчас эта идея была как раз к месту. Она знает, что спросить - значит узнать, а что именно будет ждать на другой стороне этого вопроса, пока было неизвестно. Радость осознания того, что Рейчел осталась не тронута бедой или щемящее сердце из-за того, что и она не скрылась от семейного проклятия?  Изабел хотела бы сбежать от этой неизбежности или хотя бы найти способ отсрочить ее, запихнуть в ящик стола, забыть на пару недель и потом наткнуться на ее, когда она будет искать новую ручку в замен той, что перестала писать.

В этом и есть проблема неизбежности - она наступит в любом случае. Как наступающая волна, которая вот-вот разобьется об острые камни берега. Если не спросит сама Изабел, то спросит кто-то другой. Если даже не сейчас, то позже. Завтра? На следующей неделе? Через пару месяцев? Кто знает…

- Рейчел? - начинает она, ее голос тише и спокойнее, чем был. - Ты… - слова все еще отчаянно отказывались складываться в вопрос, словно в последней попытке сбежать от происходящего. - Ты не чувствуешь, что тебе становится лучше? - слова так и не складываются в нужную форму. Сложно спросить что-то настолько важное в одном предложении, благо Рейчел достаточно умна, чтобы понять, что именно старшая Стивенс имеет в виду. - Я начинаю чувствовать… “это”. Как все медленно возвращается на свои места. Еще пару минут назад ребра ныли и бедро явно было ушиблено, да и вообще вся правая часть тела не особо хорошо перенесла падение. - Изабел самой не верится, что этот разговор и правда происходит. - А сейчас уже нет. Плечо все еще болит, но с ним были проблемы и до этого. - она останавливается на секунду, глубоко вдыхая и резко выдыхая. - Это беда, Рейч. Точно. Я помню эти ощущения, в прошлый раз было точно так же.

+2

16

Рейчел случалось падать в обморок и даже не один раз. Ей знакомо и предшествующее этому состоянию: навалившаяся слабость, наступающий снаружи холод и шум в голове. А потом «бум!», и ты лежишь на полу, силясь сообразить, как там оказалась. Не слишком приятные ощущения, если честно. Так что теперь, почувствовав тот самый, накрывающий всё тело холод, девушка находит в себе силы лишь вздохнуть и прошипеть что-то ругательное сквозь зубы. Вот только обморока ей сейчас и не хватает. А подождав целую минуту, Рейч осознаёт, что, действительно, не хватает. И это странно. Знакомые ощущения отчего-то не торопятся привести к знакомым последствиям: холод прокатывается по организму, а потом, после недолгой паузы, когда средняя Стивенс боится даже пошевельнуться, пострадавшие при ударе о бетон части тела начинают пульсировать. Спина от шейного отдела до копчика ощущается единым целым, а потом пульсация сменяется покалыванием. Рейчел настолько погружена в собственные ощущения, что далеко не сразу замечает исчезновение боли. И этот факт поражает ещё сильнее.

- Иса, - осторожно интересуется она хрипловатым от натуги голосом. - А как ты себя чувствуешь? Шевельнуться нормально можешь? Потому что я, кажется, могу. - Средняя замолкает, сама не понимая, почему. То ли чтобы не сглазить, ведь как ни крути, боль пропадает, а это хорошо. То ли опасаясь, что улучшение состояния ей только чудится, потому что подобное не очень-то похоже на правду. После подобного падения невозможно отделаться лишь испугом, а это значит... Голова работает плохо, мысли отчаянно сопротивляются попыткам их упорядочить, а потому Рейч, как бы и силилась, пока не может составить нормальную логическую цепочку. Всё, происходящее с ними, не нормально.

Изабел копошится рядом, смотрит пристально, а потом привычно «включает старшую сестру». Голос серьёзный, спокойный, манера речи сдержанная, а выражение лица словно бы говорит «даже и не думай спорить, я лучше знаю». Слышать, что произошедшее не её да и вообще ничья вина, приятно. Это, конечно, не отключает самокопание, скорее приглушает его до комфортных пределов. Зная себя, средняя Стивенс может с уверенностью сказать, что глубина осознания нахлынет на неё потом, вечером, когда рядом не останется никого. И тогда девушка по старой привычке достанет пухлый блокнот с истрепавшейся обложкой и начнёт выплёскивать эмоции на бумагу. Боль, стыд, сомнения — на разлинованных страницах всему найдётся место.

- Его построили больше пятидесяти лет назад, - отзывается Рейчел. - Немудрено, что всё посыпалось. Просто мне нужно было подумать головой, прежде, чем вот так просто соваться внутрь... - Сделав паузу, девушка, чуть помявшись, изрекает. - Скажи, это очень странно, что я всё равно хочу забрать бумаги из архива, даже после того, как всё случилось? И боюсь, списать это желание на последствия удара не получится. Кажется, мой внутренний журналист сейчас с немалым успехом сражается с инстинктом самосохранения, и последний проигрывает. Ладно, согласна остановиться на то, что ни мы, ни строители не виноваты. Это всё просто неудачное стечение обстоятельств.

Стивенс осторожно поднимает руку и подносит её к ушибленной шее, а потом легонько надавливает. Боли нет. Давит сильнее, но и тогда не достигает желаемого. Не болит, и всё тут. Если бы ситуация не касалась её лично, а являлась гипотетической игрой ума, девушка могла бы сослаться на мистику, но разве подобное возможно в реальности? Сосредоточится всё ещё не получается, Иса вновь подаёт голос, рапортуя, что вроде бы ничего не сломала, и упоминает про рацию в машине, по которой можно вызвать парамедиков.

- Не надо парамедиков, - тут же реагирует младшая сестра, дёргаясь и в тот же момент осознавая, что спину вновь обдаёт прохладой, на этот раз приятной, и понимает, что боль утихла и там. - Дай мне пару минут, Ис. Мне кажется, что-то происходит.

Старшая внезапно понижает голос и начинает интересоваться болью, ощущениями и странностями. Словно она ожидала услышать подобное, словно бы испытывала то же самое.

- Чувствую, - таким же тихим голосом отвечает Рейч и поднимает глаза на собеседницу. - Сначала пришёл холод, и на какое-то время я перестала чувствовать тело, а потом боль начала уходить. Я чувствую слабость, но больше ничего не мешает дышать, и спина почти уже не болит. Это она, да?

В тот же момент Изабел изрекает то, что несколько последних минут вертелось на языке Рейчел. То, что она почему-то опасалась высказать. «Это беда, Рейч».

- Это беда, - эхом отзывается младшая, а потом замирает, уцепившись за услышанное слово. - Погоди, ты сказала «в прошлый раз»? Ты что, уже испытывала подобное? - Журналистское чутьё буквально взвивается на дыбы, побуждая девушку направить весь интерес на открывшиеся факты. Неужели Иса помнит тревожные годы прошлых лет? Неужели с ней тогда что-то случилось? Будь Стивенс в полном порядке, непременно встала бы на ноги и метнулась к сестре, принялась бы расспрашивать, но пока она не могла позволить себе и этого. А что могла? Разве только молоть языком да поддерживать в Изабель и себе совсем уже было опустивший голову оптимизм. - Да, это беда, Ис, но признай, на этот раз она появилась чертовски вовремя.

+1


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [23.02.2020] watch them fall


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC