особенности, локации, гостевая, хочу к вам
таймлайн, чаво, внешности, нужные
администрация
kaidan cain
необходимые персонажи:
персонаж, персонаж, персонаж, персонаж, персонаж

Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.
24.08//
... На ролевой сменился дизайн. Запущены два квеста в Хэйвене. В скором времени анонсируем и движ для Дерри. Если у вас есть идеи/предложения - мои ЛС всегда открыты. А тем временем редраму уже 8 месяцев. Всех поздравляю и спасибо, что вы с нами! <3

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » creepshow » [03.11.2019] sometimes they come back


[03.11.2019] sometimes they come back

Сообщений 1 страница 30 из 95

1

sometimes they come back
And the angels, all pallid, and wan, uprising, unveiling, affirm
That the play is the tragedy, "Man," and its hero the Conqueror Worm.

Хэйвен — осень/зима 2019

https://funkyimg.com/i/34qPh.png https://funkyimg.com/i/34qLN.png

Eddie Morthon & Adam Price & Raymond Walker „


Возвращаться - плохая примета, но для тех, чьи жизни уже давно пошли под откос, все плохие приметы не имеют никакого значения. 

Отредактировано Adam Price (2020-06-15 21:00:41)

+4

2

Когда она была на этом кладбище в прошлый раз, никакой таблички еще в помине не было. Ничего удивительного: последний раз, когда она видела могилы мамы, брата и сестер (ребенка Эмбер, разумеется, никто не хоронил отдельно, там и срок-то был - несерьезный, но его все равно упомянули как “нерожденного” в тексте), был в день их похорон.

Потом никто не удосужился озаботиться тем, чтобы привезти ее сюда. Вероятно, став взрослой, она сама должна была позаботиться об этом, но каждый раз, когда ее мысли возвращались к воспоминаниям о кладбище, она чувствовала бесконечное беспокойство. И каждый раз находила повод не ехать.
Машины нет.
Слишком много бензина сожжет.
Работы слишком много.
Она устала.
Нельзя тащить Шарлотту через полштата только потому, что ей придумалось, будто бы навестить малышку - это хорошая идея.

-Это твои бабушка, тети и дядя.
- Сейчас Эдди мнется со скромным букетом маргариток и чувствует себя очень неловко. Она и не думала, что кто-то будет ухаживать за могилами, но, судя по тому, что кто-то чистил мрамор таблички все эти годы - да, за ней присматривали. Вероятно, городской совет припряг кого-то из работников на случай, если опять нагрянут киношники, но даже это никак не объясняло красивого букета цветов. Лилии и розы - ее бы жаба задушила, трупам такое покупать. Но теперь ее собственный букетик кажется нелепым и жалким, и она деребенит его, чтобы разложить цветы отдельно.

Шарлотте - скучно. Она не понимает, зачем они здесь, да и сама Эдди этого совсем не понимает. По идее, ей должно быть грустно, или больно, она плакать вроде как должна, но вместо этого она просто топчется и пытается понять, зачем приехала.

Этих людей не было в ее жизни гораздо дольше, чем они были. Она даже лиц их почти не помнит - только то, как они выглядели на немногочисленных фотографиях. Почему-то, у них не было ни одного семейного снимка; ее собственных детских фотографий тоже почти не было - только та, известная, появившаяся на обложке NewYorker, где она в белой рубашке и черном сарафане стоит у могил с букетом незабудок. За руку ее держал тогдашний мэр - хорошая реклама для него, не поспоришь. Интересно, много фотограф срубил тогда?


-Я тебе потом расскажу, что с ними случилось. Они умерли, как твой папа.
- Шарлотте - скучно. Она перестает приставать с вопросами и начинает скакать туда-сюда по дорожке вдоль могил, перескакивая через трещины. Она еще слишком маленькая, чтобы понимать, что это за место, и Эдди одергивает ее пару раз, но потом понимает, что это попросту бесполезно. Девочка продолжает скакать, играя в воображаемые классики и напевая что-то себе под нос. Эдди продолжает глазеть на могилы. Со стороны они отвратительно выглядят, надо полагать. Эдди вновь переводит взгляд с имени на имя. Джун. Эмбер. Джон. Брук. Нерожденный. В глазах должно бы щипать - но она ничего не чувствует. Только неловкость, что ее цветы не такие роскошные как те, другие. Свежие совсем. Потратился же кто-то.
-Ой! - звук знакомый, угадываемый. Шарлотта во что-то врезалось и теперь сидит на заднице.

+8

3

Шесть лет назад никто не сказал Адаму где именно похоронили его мать. Просто некому было сказать. Пришедший в камеру священник принес с собой только новость о ее смерти и стандартные слова утешения, в которых не было и капли искренности. Тогда это сильно разозлило Адама. Его мать была достойна большего, чем нескольких обезличенных предложений траурной речи от человека, который ничего о ней не знал. Конечно, в этой злости не было смысла. Как и во многом из того, что делал Адам. Винить священника было не за что. Он всего лишь выполнял свою работу. Если и надо было кого-то винить, то только самого себя.
Да, его мать была достойна большего. Например того, чтобы ее сын был на ее похоронах. Чтобы он, а не кто-то другой, говорил прощальную речь над ее могилой, рассказал о том, какой чудесной женщиной она была, какой сильной и смелой и, если уж на то пошло, ей полагались вещи гораздо более важные. Поддержка. Забота. Любовь. Что она чувствовала, когда осталась в больничной палате наедине с пожирающим ее изнутри раком? Когда боль стала настолько сильной, что не помогал даже морфин? Адам боялся об этом думать. Легче было думать о том, чья рука попыталась смыть старую надпись на могильном камне, перед которым он теперь стоял. Сейчас едва заметная, перечеркивающая выбитые на плите годы жизни, когда-то она, наверняка, алела так, что была видна издали. Почти стертые буквы легко складывались в слова. "Чертова сука". Ну да. Луиза Прайс. Учительница музыки. Прилежная католичка. Член благотоврительного общества "Сердце на ладони". Но что все это значило в сравнении с тем, что она родила и воспитала Хэйвенского Мясника? Чертова сука. Люди, мать их! Всегда найдется какой-нибудь мудак, который думает, что все знает, во всем разбирается и имеет право выносить приговор.
Адам поежился, посмотрел выше, над крестами, туда, где голые деревья подняли на рога своих ветвей жирные серые тучи.
И, все-таки, кто-то ведь попытался стереть эту надпись. Кто? Смотритель, у которого он спрашивал о том, где находится могила матери? Неизвестный доброхот? Адам ставил на первого. Вряд ли у Прайсов в этом городе остались доброжелатели. На миг он вдруг пожалел о том, что так и не узнал от смотрителя где лежат Мортоны. Сожаление было резкое, острое, будто кто-то полоснул изнутри ножом, но быстро схлынуло. Нет. К еще одной такой могильной встрече сегодня он готов не был. Может быть потом, позже. Когда он почувствует не злость от выведенной краской надписи, а благодарность за то, что ее старались убрать, когда наберется смелости, когда поверит, что есть хоть какой-то толк от таких вот визитов. Пока же толка точно не было.
Адам в последний раз посмотрел на могилу, сунул руки в карманы и пошел прочь, только сейчас сообразив, что всерьез замерз. Он прибавил шагу, ссутулился и тут краем глаза заметил какое-то движение, а спустя секунду в него врезались.
- Ой!
- Эй! Осторожней! - От неожиданности Адам отступил на шаг и удивленно уставился на девочку, которая, отскочив от него, растянулась на гравийной дорожке. Раскрасневшаяся от беготни, она испуганно вытаращила на него глаза, собираясь то ли заплакать, то ли попросить прощения. - Ты в порядке?
Адам быстро оглянулся, пытаясь найти того, кто должен был присматривать за девчонкой. Не могла же она оказаться здесь сама по себе. Кладбище - не детская площадка.
- Не ушиблась?

+8

4

Киношники рассказали ей, что эта сука подыхает. Чертова тварь. Эдди ни разу не видела Луизу Прайс при жизни (но некоторые из ее одноклассников ходили к ней на уроки музыки, за что подвергались бесхитростным детских издевкам), но знала, что та была редкой гадиной. Сколько Эдди было, лет тринадцать, когда она по-настоящему заинтересовалась тем, что произошло с ее родителями? Она помнит, как после школы пошла в библиотеку (тогда ей здорово влетело вечером от тогдашней опекунши - идея, что Эдди могла пойти почитать что-то ее здорово насмешила и разозлила одновременно), и долгие часы просматривала диафильмы. Буквы бегали, прыгали, кружились перед глазами, перескакивали с места на место, туманя голову и вызывая тошноту, но все же, броские заголовки могла прочитать даже она.
“Хэйвенский мясник не пожалел даже собственного ребенка!”. Тогда она узнала, что Эмбер была беременна.
“Храбрый ребенок пожертвовал своей жизнью, спасая малышку-сестру!”. Джон погиб, хотя мог убежать. Джон погиб, потому что дал ей выжить. Джон, с которым она вечно ссорилась из-за “Монополии”, Джон, казавшийся противным мальчишкой - он выбрал защитить ее (и попытаться защитить Брук, но у него ничего не вышло), хотя ничто не мешало ему самому сначала выскочить в окно. Он мог даже задержаться, чтобы попробовать помочь ей вылезти - но он остался, и Адам Прайс вскрыл его глотку, а потом смотрел на то, как она бежит в хозяйственные постройки. Вероятно, ему ничего не стоило найти там семилетнюю девочку; но она не имела ни малейшего представления о том, почему же он ушел, оставив после себя не только улики, но и свидетельницу.
“Мой сын не мог этого сделать”.
Чертова ебанутая сука. Решила, что если этот урод вылез из ее волшебной пизды, то и убийцей он быть не может.

Пару раз, эта женщина пробовала связаться с ней; она звонила, написала несколько писем (вот тварь тупая; ей неоткуда было знать про проблемы Эдди со чтением, но Эдди все равно сочла их издевкой) и даже хотела встретиться - перед вторым заседанием. Эдди, разумеется, отказалась. Хотела бы эта тварь извиниться - так прислала бы денег. Моральная компенсация, вот как это называется. Хотела бы - компенсировала бы Эдди и добрых десять лет в приюте, и то, что став взрослой, она оказалась в этом мире совершенно одна. Это вообще-то непросто было - знать, что никто не заплачет, если ты умрешь, не иметь ни единого человека в мире, которому она могла бы позвонить, справляться со всем совсем одной.

Может быть, Адам Прайс и пощадил ее жизнь, но сломать ее все равно сломал. Эдди старается не думать о том, каково ей было бы, если бы в ту ночь ничего не случилось, но - наверное, было бы лучше.
Ее бы хоть кто-то любил. Хоть один человек.Не как Брайан, которому она была приятной и удобной, и не как Шарлотта, которая от нее попросту зависит, а по-настоящему.
-Шарлотта, блять, я тебе сколько раз говорила не устраивать тут эту хуе…

Она сбивается, голос проседает. Перед Шарлоттой стоит какой-то упырь, но этот упырь - посторонний человек, которому не стоит демонстрировать лишнего.
-Прошу прощения, сэр. Я упустила ее из виду на пару секунд. Шарлотта, извинись.
- она рывком ставит девочку и отряхивает ее сарафан от песка.
-Извините.

+5

5

Девочка мотнула головой, несколько раз моргнула, словно большая кукла, но ответить ничего не успела - ее опередил громкий и злой окрик. Адам повернулся и увидел быстро приближающуюся к ним женщину. Он тут же отступил еще на шаг: в мире, где порой подают в суд даже за неосторожно брошенный взгляд, мужчинам стоит держаться подальше от маленьких девочек, тем более, если мамы этих девочек явно не в духе. А подбежавшая мамаша очевидно была не в настроении. Она вцепилась в плечо ребенка, рванула ее вверх с такой силой, что девчонка буквально взлетела. Адам нахмурился. Ему совсем не понравилась такая резкость, но вмешиваться он не собирался. Лезть в чужие дела без спросу всегда себе дороже.
- Да ладно, ничего страшного. - Адам сошел с дорожки, собираясь обойди перегородившую ему проход семейку. - Мы просто не заметили друг др...
Прайс глянул в лицо выпрямившейся женщине и забыл все, что хотел сказать. Сердце его, громыхнув изнутри о грудную клетку, остановилось.
Это была Эмбер. Эмбер Мортон. Живая. Настоящая. Такая, какой он ее запомнил: высокий лоб, большие глаза, брови вразлет - лицо эльфа или фарфоровой статуэтки. Она стояла перед ним во плоти, не смотря на то, чтобы была жестоко убита двадцать пять лет тому назад. Адам застыл на месте. Грудь сдавило от нехватки воздуха. Невозможно! Этого просто не могло быть. Мысли взвились в голове паническим роем, пытаясь принять увиденное и найти хоть какое-то объяснение.
- Мам! - Девочка, не обращая внимания на странно замершего взрослого, дернула женщину за руку, привлекая к себе внимание. - Ну, мам!
Звонкий детский голос заставил Адама оторвать взгляд от призрака. Он мотнул головой, шумно втянул в себя воздух и спустя миг понял, как сильно ошибся. Да, перед ним была Мортон. Но не Эмбер. Мимолетное облегчение - он, все-таки, не сошел с ума, - тут же смело лавиной злости. Эддисон. Вот кто это был. Малышка Эдди. Всего лишь младшая сестра Эмбер. Теперь, сообразив кто перед ним, Адам уже видел, что сходство, показавшее ему в первую секунду полным, далеко не такое идеальное. Что-то подобное он испытал тогда, когда впервые увидел повзрослевшую Эдди на экране ноутбука. Случилось это совсем недавно: в тюрьме документалки о преступниках не жаловали, тем более, фильмы о своих постояльцах, так что экранизированную историю собственной жизни он смог посмотреть только когда освободился. Тогда его тоже удивило насколько младшая Мортон выросла похожей на старшую. Удивило и разъярило. У этой дряни не было никакого права на такую схожесть, как и не было права на то, чтобы мучить его этой схожестью. После того просмотра он не спал больше суток: снова и снова проматывал в мозгу кадры фильма, снова и снова вызывал перед глазами лицо мелкой суки, которая разрушила всю его жизнь. Но и этого ему было мало. Сколько он еще раз посмотрел ту документалку? Пять? Десять? Точно больше десяти. Заново запускал интервью, делал стоп-кадры, вглядывался в лицо. Все пытался понять, что творилось в голове у этой мрази, когда она рассказывала о том, как убивали ее семью, прекрасно понимая, что этим своим очередным враньем лишает его даже призрачной надежды на справедливость. И вот теперь она здесь, стоит напротив, так близко, что он легко может схватить её за ее тонкую цыплячью шею.
Адам сжал в карманах кулаки.
- Мама! - Девчонка снова дернула мать за руку и захныкала. - Мне теперь нога болит.

+5

6

Эмбер была красоткой, это да; тонкокостной, хрупкой, длинноногой, с грацией олененка и очаровательно распахнутыми гигантскими глазами - наверняка многие из учителей старшей школы Хэйвена мечтали ей присунуть. Все сестры Мортон были похожи друг на друга (и на свою мать, естественно - от отца же им не досталось почти ничего), но все же, и в уже начавшей оформляться Бруклин, и в Эдди не было ничего, что делало Эмбер не просто хорошенькой - хорошенькой, какой была бы любая рыжеволосая школьница с чистой кожей и симметричным лицом - но заставляющей оборачиваться ей в след. Разглядывая себя в зеркало подростком, Эдди видела все те же кудри и все те же голубые глаза, - но посаженные чуть дальше; скулы - чуть шире; рот - чуть меньше, губы - чуть пухлее. Ее сестра была шедевром, а Эдди - копией, карикатурой, тем моментом, когда красота оборачивается уродством. Молоденькой она, может, и нравилась кому-то, но - молодость всегда красива. Сейчас же… сейчас она просто тускнела год от года - усталость и бедность не оставляют от красоты и следа. Все, что ей остается теперь - смириться и просто жить.
И стараться сделать жизнь Шарлотты чуть лучше. Только вот - когда ты мать-одиночка с сомнительными доходами, тебе приходится быть матерью в сто раз лучше, чем все остальные, иначе тебя просто заклюют. Косы у Шарлотты всегда должны быть самыми красивыми, одежда - самой аккуратной, а она сама - самой воспитанной. С последним выходило плохо; у Эдди не всегда получалось себя контролировать, и язык у нее был не лучшим, впитанным за приютские годы. И все эти срывы… она просто много нервничает.
-У вас все в порядке, мистер? - он замирает, уставившись на нее. Лицо кажется смутно знакомым, но здесь, в Хейвене, это происходило все время - она то и дело пересекалась с бывшими одноклассниками, с одноклассниками брата и сестер, с коллегами матери и знакомыми знакомых. В конце концов, во всем Хэйвене всего две знаменитости: хэйвенский мясник и единственная выжившая его жертва. Зря она затеяла ту ерунду с документальным фильмом, но ведь ей так нужны были деньги! - Я автографов не даю. - он все продолжает пялиться на нее, и Эдди пытается понять, почему же ей так смутно, неявно, но все же знакомо это лицо. Наверное, судя по возрасту, это кто-то из друзей Эмбер (та все время была удивительно популярна - став старше, Эдди могла только позавидовать этому свойству сестры), или, может, Бруклин.
-Что с  ногой, Чарли? -
она опускается перед малышкой и осматривает колени и лодыжки. Царапин нет, а, значит, она или подвернула ногу, или ушибла ее. Это значило только одно; Эдди жестом показала, чтобы та обвила руками ее шею, и подняла девочку на руки. Черт. Та была слишком взрослой, чтобы нести ее на руках, и слишком тяжелой - две мили до дома Эдди точно не пройдет.
-Послушайте, если вам нужен этот самый автограф, подвезите нас до дома. Здесь недалеко.

+4

7

- Автограф? - Адам, приходя  в себя, удивленно моргнул, пытаясь вникнуть в то, что ему говорили. Как долго он простоял здесь чурбаном? Видно, достаточно долго для того, чтобы на него начали смотреть, как на полного придурка. С этим нужно было что-то делать. И срочно. 
- Что? Нет. Вы не так поняли. Я всего лишь... Мне показалось, что я вас видел где-то раньше. - Прайс выдавил из себя улыбку. "Где-то видел". Как же. Его знакомство с повзрослевшей Эдди не заканчивалось одной лишь документалкой. В каком-то смысле, с нее оно только начиналось, с нее, да с новости о том, что на ферму Мортонов возвращается законная и единственная владелица. После того, как он узнал об этом, его мир, если и не перевернулся, то точно сдвинулся, сместив свой центр на рыжеволосую суку. Ему хотелось узнать о ней все: почему она приезжает, когда и на как долго, где остановится, где жила до этого, чем будет заниматься в Хэйвене, как она выглядит теперь, как говорит, какую одежду предпочитает носить. Вопросов было много. Адам понимал, такая одержимость - это неправильно и опасно, но ничего не мог с собой поделать. Словно ответы на все эти вопросы должны были помочь заполнить ту огромную, зияющую пустоту, которая ширилась в нём с момента ареста и даже не пыталась затянуться после его освобождения. Он мог думать только о ней - об Эддисон и сам злился на себя за это. Она стала его наваждением, личной эринией, не дающей покоя ни днем ни ночью. В конце концов, он сдался, начав охоту за ответами и почувствовал себя лучше. Каждая кроха раздобытой информации действовала на него словно валиум: дарила временный покой, а потом требовала все большей дозы.
Узнать, где Эдди остановилось оказалось просто. Как и многое другое. Удивительное дело: как легко, порой, приходят новые знания, если ты просто умеешь слушать и держаться в стороне, а это Адам умел. Спустя несколько недель он мог перечислить все дома, где Эдди драила полы, знал, когда начинается и заканчивается ее смена посудомойкой в баре и даже то, какой хлеб она предпочитает покупать в булочной. Но Адаму было мало. Он хотел знать больше, хотел забраться в голову к Эдди, сделать так, чтобы она почувствовала хотя бы часть того, что все это время чувствовал он. Но с этим нельзя было торопиться. Нужно было время и много осторожности. Адам и осторожничал. Все эти недели он не позволял себе даже подходить к Мортон. Наблюдал за ней издалека, опасался, что она его узнает, а, может, и сам боялся столкнуться с ней нос к носу. Как оказалось, боялся не зря. Рыжая дрянь и здесь все сделала словно специально ему назло: свалилась на голову в тот момент, когда он этого совсем не ждал, заставила вспомнить о том, о чем он не хотел вспоминать. Но, по крайней мере, она не поняла, кто он такой. Уже хорошо.
- Извините. И, конечно, давайте я вас подвезу. Моя машина у ворот. - Адам посмотрел на девочку на руках у матери и пошел по дороге, чувствуя, как с каждым шагом к нему возвращается спокойствие. Ладно, этой суке удалось выбить его из колеи. Один-ноль. Но теперь он взял все под контроль. Нужно было решить, как выжать из всего случившегося максимум.
- Простите еще раз. Не ожидал здесь кого-нибудь увидеть. Надеюсь, она не сильно ушиблась. - Прайс глянул чуть в сторону, туда, где из-за памятников синел бок его бьюика и достал из кармана ключи. - А вон и машина. Я так понимаю, вы местная? Из Хэйвена?

Отредактировано Adam Price (2020-05-03 00:00:54)

+6

8

Она заставила себя растянуть уголки губ в лживой, притворной улыбке. Ха-ха, она пошутила. Ха-ха, автограф - это просто забавный юмор, ведь он уставился на нее, как на какую-нибудь дурацкую актрису или знаменитость (впрочем, ради справедливости, она ведь знаменитость, и даже снималась в фильме). На самом деле, он просто задумался об этом дурацком кладбище, потому что на кладбищах это нормально - задумываться о всяком разном. Сюда ведь приходят погрустить.
-Это маленький город, Хэйвен. Вы могли встречать меня в магазине или просто на улице.
- обычно она не разговаривает с посторонними - особенно с посторонними мужчинами. Из телефонов в ее мобильном - только рабочие номера, кредиторы Брайана, глава родительского комитета и воспитательница Шарлотты. Ей не звонят даже с навязчивой рекламой, и знакомых она может пересчитать по пальцам своей руки. Она давно уже удалилась из всех социальных сетей - да и зачем они ей, если там писали разве что сумасшедшие недоебанные бабенки, считавшие, что такой хорошенький юноша, каким был Адам Прайс, ни за что не мог совершить что-то плохое, и уговаривавшие ее рассказать правду. Эддисон Мортон ведет убогую, унылую, несчастную жизнь, но  по крайней мере ее успокаивает то, что никто не имеет  ни малейшего понятия о том, насколько она убогая и жалкая. Оставаться в тени, оставаться незаметной, не привлекать к себе внимания - что ж, хоть что-то ей относительно удается (пока не предлагают с десяток тысяч долларов за съемки в дурацкой документалки - впрочем, имей Эдди хотя бы примерное представление о порядке цен, заработала бы в худшем случае на порядок больше).
И уж точно она не разговаривает с посторонними - особенно с посторонними мужчинами. Однажды она заговорила с таким, обладателем добрых глаз и роскошной улыбки, а теперь расплачивается по его долгам в десятки тысяч долларов. При мысли о Брайане внизу живота и желудке все противно, обидно заныло, но она старается об  этом не думать; это просто дурацкая ошибка, и теперь ни один мужчина ее не проведет. Впрочем, вряд ли она наткнется на альфонса два раза подряд - теперь, когда она воспитывает  ребенка в одиночку, с нее не взять даже того немногого, что смог получить Брайан.
Так что - подвезет ее, может задаст тупые бестактные вопросы, если сообразит, кто именно может ехать на ферму к Мортонам, и пойдет к черту.
-Она просто капризничает. Не обращайте внимания. Спасибо за вашу помощь. - Эдди садится на заднем сиденье, устраивая Шарлотту на коленях, так, чтобы она не могла воспользоваться моментом и начать лезть, куда не следует.
-Да, сэр. - она вечно так называла всех этих, на которых работала. “Сэр” и “мэм”. Некоторые из них пытались в панибратство, а на самом деле, чуть ли в трусы не спускали, от того, что им жопу целуют. Этот тоже наверняка из таких же, а ей что? А ей не сложно. - Я родилась здесь, но потом уезжала надолго. Я живу за городом, два мили на запад.

Отредактировано Eddie Morthon (2020-05-03 01:02:24)

+7

9

Оказавшись за рулем, Адам повернул ключ в замке зажигания, заводя двигатель. Тот протестующе чихнул, сбился, но через секунду выровнялся, наполнив солон размеренным гулом.
- Не стоит благодарности. - Прайс включил поворотник, выводя машину на дорогу и, мельком глянув в зеркало заднего вида, встретился там со взглядом девочки. Он ей улыбнулся, но та только нахмурилась в ответ, отчего стала еще больше похожа на мать. - Мне несложно.
От мысли, что совсем рядом, сзади, буквально в метре от него сидит сама Эдди Мортон по спине Адама побежал озноб. Он крепче вцепился в руль и попытался сосредоточиться на дороге. Вождение его всегда успокаивало. Он до сих пор помнил, каким счастьем для него стало получение временных прав и с каким радостным предвкушением он мечтал о собственной машине. Мечты сбылись. Только запоздали со своим исполнением на двадцать пять лет. Об этом Адам старался не думать: специально гнал от себя мысли о том, сколько он потерял и упустил, иначе можно было сойти с ума от ярости и бессилия. А сейчас ему было очень важно держать себя в руках. Ясное дело, Эддисон ему не доверяет. Ожидать чего-то иного было бы странно. В конце концов, ни один нормальный человек не воспылает дружескими чувствами к случайно встреченному на кладбище незнакомцу, но углублять этого недоверие он не хотел. Если уж так случилось, что они встретились, нельзя было, чтобы Эдди начала его бояться. Для этого еще было слишком рано. Адам не собирался выходить из тени так быстро. Он должен стать для нее не каким-то пугающим чудилой, а обычным парнем, который просто ей помог и о котором можно спокойно забыть. Недалеким, болтливым и безобидным. Тогда ее страх не станет ему помехой.
- Ясно. Значит, уезжали. Понимаю. Я вот тоже когда-то сорвался с родного места. Всем нам иногда хочется улететь за горизонт и узнать, что там, да? - Адам сам удивился тому, как обыденно звучал его голос, в то время как все тело сводила судорога напряжения: так напряжен хищник, подбираясь к своей жертве. - Пока решил остановиться в Дерри. Неплохой городок. Бывали там? Наверняка, бывали. Рядом ведь совсем. У приятеля здесь мать лежит. На кладбище, в смысле. Попросил навестить. Сам он лет двадцать тут не был. Жизнь ведь, она такая, иногда как забросит к черту на кулички и не поймешь, как выбраться.
Прайс усмехнулся, подумав о том, что за эти минуты, выдал, наверное, свою дневную норму слов. После освобождения назвать его разговорчивым было сложно. Сам он не искал себе ни собеседников, ни поводов для бесед. И, в большинстве случаев, с этим не было никаких проблем. За последние года, с их расцветом покупок по интернету, оплатой карточками и культом самообслуживания, живое общение потеряло былое значение. Наверное, в больших городах с этим было еще проще: там, наверняка, можно было жить месяцами, толком не сказав никому не слова. И это было одной из причин, почему Адам подумывал уехать из Дерри и перебраться в Бостон. Впрочем, теперь эти мысли уже не имели никакого значения. Он все равно не сможет отсюда уехать до тех пор, пока не разберется с самими с собой и с сукой, сидевшей сейчас на заднем сидении его машины.
Адам подъехал к перекрестку, притормозил, пропуская грузовик и завертел головой по сторонам.
- Так, а теперь нам куда? - Руки сами едва не вывернули руль в нужном направлении. Дорогу к ферме Мортонов он знал и без подсказок. - Направо?

+7

10

У нее была машина - Форд, старше нее самой (а может, и ее матери - только сейчас Энни поняла, что если ее спросят о годе рождения Джуд, ей даже ответить будет нечего). Как и все машины, выпущенные до нефтяного эмбарго семьдесят третьего года, Форд жрал непомерно много бензина и Эдди опасалась, что жить ему осталось совсем недолго. Разумеется, никто не мог этого гарантировать, но она надеялась, что сокращая количество поездок, она немного продлит жизнь автомобиля - может, на пару недель или месяцев, главное, не остаться без него совсем. Одно дело, пройтись пару миль до кладбища, находящегося на отшибе, да еще и на полпути между фермой и городом, пусть даже и с ребенком, и совсем другое - каждый день  добираться до детского сада, до работы, таскать на себе всякое разное тяжелое, типа бытовой химии, которую она использовала, и пылесоса, моющего горячим паром под давлением - она давно еще эту штуку купила, до знакомства с Брайаном, когда у нее еще водились кой-какие деньжата на жизнь. К тому же, в машине она нередко оставляла Шарлотту, пока сама работала - в отличие от детского сада, это было бесплатно и можно было использовать вечером или ближе к ночи. Главное, занять ее чем-нибудь, оставить поесть и попить и припарковаться в тени и подальше ото всех, чтобы никто не мог увидеть ее там.
Но ему про это знать не обязательно. Все равно он не увидит, что там в гараже - а если бы и увидел, всегда можно сказать, что она просто не завелась утром. Впрочем,  он из Дерри. Наверняка даже не знает про историю фермы Мортонов; местные подростки наверняка превратили это место в лучший выбор для вечеринок на Хэллоуин (об этом свидетельствовали бутылки пива и презервативы в бывших спальнях - ей пришлось вынести несколько десятков мешков мусора), а детишки наверняка устраивали развлечения в духе “Добежать до дома и постучаться в дверь”, проверяя таких же маленьких ссыкунов, как они сами, на смелость, но Дерри - это Дерри, там найдутся и свои городские легенды.
-Не приходилось. Я жила в Портленде с детства.
- на самом деле, ее помотало по всему штату Мэн, но детали ему ведь не нужны, правда? Она никогда не бывала в сраном Дерри и не хотела побывать.
Он болтливый и тупой. Хорошее сочетание - таких людей можно не опасаться. Она чувствует, как напряжение, живущее в ее позвоночнике, потихоньку начало отступать. Вдох, выдох - можно попробовать жить.
-Направо, через тысячу футов будет съезд на гравийную дорогу. Там еще футов триста останется.
- он не знает про ферму Мортонов, пожалуйста, пусть он ничего про нее не знает...

+6

11

- Окей. - Адам кивнул и, повернув направо, повел машину дальше. - А я вот до Портленда так и не добрался. Встретил как-то раз в дороге ребят: парня с девчонкой. Так они туда специально ехали. На попутках. Студенты. И все ради чего? Хотели посмотреть, где снимали "Джуманджи". Кинотуризм все это дело называется. Что-то в этом роде. Фильм хороший, я не спорю, но чтобы из-за него тащиться из самого Нью-Йорка... Ну, не знаю. Как по мне, так это уже слишком.
Лента дороги разматывалась впереди машины, прокладывая себе путь среди полей: пустых и казавшихся заброшенными. Черная, вспаханная на зиму земля, бугрящаяся твердыми комьями, смыкающаяся вдали в одну черту с серым небом - от этой унылости хотелось отвести взгляд. Если Мэн и мог считаться одним из лучших штатов для осеннего туризма, так только с условием исключения из осени декабря. А ведь когда-то все эти пейзажи казались Адаму красивыми в любую пору. Хотя, чему тут было удивляться? Влюбленные мальчишки смотрят на мир совсем иначе. Сколько раз он ехал по этой самой дороге к Мортонам? Гнал велосипед, предвкушая встречу с Эмбер, не замечая ни ухабов с лужами, ни убогих домов, ни покосившихся сараев. Мир был прекрасным. Будущее светлым. Интересно, чувствовала ли Эмбер то же самое? Смотрела ли на все окружающее точно так же, как и он? Адаму хотелось верить, что да. В ее жизни красивого было намного меньше, чем в его. Жаль, что тогда он не понимал этого как следует. Может быть, если бы он до конца осознавал как ей тяжело, ей, совсем еще девчонке, вынужденной тянуть на себе младших сестер, брата и алкоголичку-мать, то тогда он бы набрался смелости сбежать с ней намного раньше той проклятой ночи, когда всех их перерезали, словно скот. Хотя нет, не всех. Эдди уцелела. Спаслась. Хотя спастись должна была Эмбер. Да кто угодно из их семьи, лишь бы только не эта мелкая дрянь.
Адам снова вывернул руль, чуть сбавил скорость и под колесами машины захрустел гравий. Сердце Прайса забилось сильнее. Он посмотрел вперед, на дом, к которому приближался. Проклятая ферма. Место кровавой резни. Угодья Хэйвенского Мясника. Журналисты изгалялись как могли, придумывая все новые и новые названия для дома Мортонов и ни одно из них так и не попало в точку. По крайней мере, для самого Адама. Да и существовали ли вообще такие слова, которые смогли бы описать то, чем для него стало это место?
После освобождения Адам был здесь дважды. Первый раз даже не решился выйти из машины. Просидел в салоне час или два, рассматривая фасад, а потом, ударив по газам, сорвался с места и поехал в бар. В ту ночь он напился так сильно, что утром чуть не сдох. Во второй раз ему хватило духу зайти внутрь. И, хотя он боялся, что долго не сможет успокоиться после этого визита, по итогу он не почувствовал ничего особенного - ни ярости, ни горя, только пустоту внутри и, наверное, разочарование. Покинутый дом, лишившись своих обитателей, стал всего лишь театральной декорацией. Старой, грязной и позабытой всеми.
- Кажется, приехали. - Адам сбросил скорость, остановил машину, повернулся к пассажирам и опять попал под прицелы взглядов девочки и ее мамаши. Внезапно Прайса охватило жгучее желание выйти вместе с ними из машины, подняться по ступенькам крыльца, зайти в дом, теперь уже не безлюдный, а жилой, переставший быть пустыми декорациями.  Сейчас он, наверняка, сможет найти там то, чего и сам не знал, но зачем приезжал сюда в прошлые разы. А, почему бы, собственно, и нет? Не сейчас. Конечно, не сейчас. Нельзя быть слишком навязчивым. А позже. Когда Эдди свалит на работу. Или, может быть, ночью? Адам улыбнулся. - Точно в больницу не надо? Если что, мне, правда, не трудно.

+7

12

Она ничего не отвечает на эту болтовню - просто угукает в такт слов, не имея ни малейшего понятия о том, что вообще отвечают люди в подобных ситуациях. Глупая какая-то болтовня. А может, у нее с людьми поэтому не складывается - они все время болтают, а она не имеет ни малейшего понятия, что, как и почему им отвечать. Люди странные, люди глупые, люди ду-рац-ки-е, такие нелепые, что ей плакать хочется. Ей все время кажется, что она никогда не научится их понимать, что она всегда будет иной - единственной выжившей в бойне, не умеющей читать, жалкой, тупой, нелепой неудачницей.
И навсегда такой и  останется. Бесполезной. Беспомощной. Экономящей бензин на поездке в четыре мили. Работающей по шестьдесят часов в неделю, но не способной ничего заработать.
-Нет, сэр, спасибо. Вы и так были очень добры. Она просто устала и капризничает.

По крайней мере, Эдди на это надеется.

***

Кошмары снились ей и раньше — в том числе и очень достоверные, такие, после которых ты потом весь день ходишь сам не свой. Но это был не_кошмар.

Кто-то был в ее доме.
Эдди не смогла бы сформулировать, что именно вызвало у нее такое чувство. Она лежала на своем диване, уткнувшись взглядом в потолок, и боялась пошевелиться, зная, что кто-то тут, рядом; кажется, на кухне, которую от занятой ими гостиной только и отделяла, что широкая арка. Все казалось таким, как и должно быть — гудели трубы отопления, за окном шумел ливень, Шарлотта едва слышно сопела совсем рядом, всего в полуметре от нее.
А потом что-то с грохотом упало, и Эдди, взвизгнув, подскочила; она метнулась  к кроватке, и, схватив Чарли, рванула к двери. Ключи от машины, телефон — это все лежало на кухне. Впрочем, когда Эдди выскакивала под проливной дождь, она меньше всего думала о том, что ей нужно взять с собой.

Надо просто бежать. И она бежит - месит грязь под ногами, поскальзывается, едва ли не падает, но в последнюю секунду восстанавливает равновесие.  Шарлотта плачет ничего не понимая, и Эдди знает, что ей нужно вернуться домой, забрать ключи и уехать в город...

Это Адам Прайс. Он вернулся, чтобы приночить ее. Она оглядывется еще раз,  проверяет - дорога выглядит пустой, но кусты… он может в любую секунду выскочить из зараслей. Он пришел, чтобы закончить то, что не сделал тогда. Энни его не видела, но она уверена, что он там был - иначе просто и быть не может.

Отредактировано Eddie Morthon (2020-05-05 23:11:32)

+6

13

Дождь лил такой, что дворники с трудом справлялись с потоками воды. Ритмично снуя из стороны в сторону, они едва успевали очистить лобовое стекло, как на него тут же обрушивался водный поток, закрывая собой весь обзор. Сквозь эту прозрачную, идущую рябью пелену все казалось искаженно-изломанным — и утопающие в ночной темноте деревья, и редкие, проносящееся мимо, автомобили, и стоящая в стороне от дороги ферма. Адам, вздохнув, откинулся на сиденье, закрыл глаза, давая им отдых, но образ фермы тут же возник перед ним — точный и объемный, словно отпечатанный на внутренней стороне век.
Он снова сюда приехал. Что это было? Сумасшествие? Зависимость? Адам не знал, но понимал, что приедет сюда снова, еще и еще раз, пока... "Пока" что? Точного ответа не было. Он затерялся где-то в глубине сознания, в той тёмной, опасной зоне, где под толщей нормальности обитают горькие обиды, потаенные страхи и сокровенные желания — те самые силы, что не давали ему спать ночами. Они мучили и изматывали его, до тех пор, пока он не сдавался и, отвечая на их зов, не садился в машину. И только тогда, когда из темноты, спустя несколько миль пути, на него начинал медленно наплывать черный силуэт дома Мортонов, Адаму становилось легче, как становится легче наркоману, наконец-то получившему свою дозу. Обычно он парковался у съезда на гравийную дорогу. За густыми кустами, чьи ветки, даже лишенные листвы, служили защитой от чужих глаз, его бьюик был почти незаметен ни с дороги, ни с фермы, а ночная темнота и вовсе делала его невидимым. Порой Адаму хватало нескольких минут: он смотрел на дом, чувствовал, как тот смотрит в ответ, таращась слепыми глазами-окнами — недобро, издевательски, зная, кто перед ним, и уезжал, не в силах вынести этот взгляд. Порой он оставался тут едва ли не до рассвета, играя в гляделки и с домом и с собственным прошлым. Редко, всего-то раза три, когда голоса мертвых звучали из глубин памяти особенно громко, не давая спать сутками, Адам пробирался внутрь. С этим приходилось повозиться: осторожно достать из рамы подвального окна гвозди, вынуть стекло, с трудом пролезть в узкий проем. Будь Адам тяжелее на пару фунтов и пошире —  такой трюк ему бы не удался, но пока у него все получалось и подвал встречал его запахом пыли и мокрой земли.
Прайс втянул в себя воздух и открыл глаза. Этой ночью он тоже был бы не прочь оказаться у Мортонов. С тех пор, как на ферму вернулась Эдди, внутри спящего дома Адаму было удивительно спокойно. Так спокойно, что это умиротворение оставалось с ним на несколько дней, будто шлейф стойкого парфюма, но дождь сбил все планы. Под таким ливнем он вымокнет до нитки, как только выйдет из машины, а, значит, может сильно наследить внутри. Адам шумно выдохнул и, бросив последний взгляд на ферму, включил двигатель. На панели приборов вспыхнули подсветкой значки — единственный источник искусственного света. Машина выехала на дорогу, Прайс потянулся включить свет фар, как вдруг заметил краем глаза какое-то движение.
- Какого... - Он повернулся, прищурился, пытаясь разобрать в темноте за водной пеленой хоть что-то. - Какого хера?
На дорогу, прямо к нему, кто-то бежал, спотыкаясь и скользя по грязи. Быстро, без раздумий, Адам врубил фары и яркий свет выхватил из черноты бегущую. Это была женщина. И не просто женщина, а женщина с ребенком на руках.

+5

14

Когда она оттирала палас в коридоре, — ей почему-то помнился светло-серый цвет, и она была очень удивлена, когда поняла, что на самом деле он горчичный, с зелеными полосами по бокам — то наткнулась на темные, почти черные пятна, брызги, глубоко впитавшиеся в короткий жесткий ворс.
Маму зарезали в дверях кухни — она сидела, облокотившись плечом об косяк, потому что перед смертью вцепилась в кухонный стол, и вытянув ноги в сторону коридора, нелепая поза для смерти, но она, вероятно, уже будучи раненой, хотела дотянуться до телефона. Брук Адам зарезал прямо в ее кровати; она даже не проснулась перед смертью. Хуже было с Эмбер - она, извечная полуночница, принимала ванну, и он просто вынес дверь.
Единственный, кого убили в коридоре — это Джеймс. Вернее нет, не так - в коридоре ему нанесли первый удар, после которого он рванул в ее, Эдди, комнату, помог ей вылезти в окно и потом уже получил несколько ударов, после которых выполз в коридор, где и умер.

Она старалась не думать об этом, но потом все же находит на Youtube документальный фильм о том, что случилось тогда. Она долго выискивает кадры — фильм длинный, почти четыре часа — с телами, потом ищет схему места происшествия, и, наконец, находит — нет, это не его кишки или мозги. Его убили в другой части коридора, за поворотом, и там вырезаны куски обоев и паласа, как и в ее спальне, и в спальне Брук. В ванной вроде все на месте, но кафель и отмыть легко.

Эдди долго рассматривала стену. Кусок обоев с нее вырезали, вероятно, в качестве улики. И все же, теперь, пытаясь бежать от дома к шоссе (ноги то и дело увязают в грязи), она не может перестать думать об этом. Адам не  мог вернуться, Адам не возвращался, он бы просто не посмел вернуться в место,где сотворил такое зло, ему бы не позволили.
Он не мог прийти в ее дом — в их дом — ночью. Ей показалось.
И все же, она спала в доме, где на косяке были расплесканы внутренности ее матери, а на краях вдоль обрезанного куска обоев — старшего брата.
На улице было куда холоднее, чем в ту ночь; в воздухе буквально стоит то ли снег, то ли дождь — влажный, густой. Не проходит и пары минут, прежде чем налипший на ночную рубашку снег растаял, а потом опять замерз, уже противной ледяной коркой, плотно прилегая к телу через тонкую ткань. У Шарлотты пижамка была теплее, такой плотный фланелевый комбинезон, но и она начала плакать — то ли от страха, то ли от холода. И когда они оказываются на дороге, и ее слепит фарами, так внезапно, что она замирает, зажмурившись…
Теперь она знает, что чувствуют олени.

Она резко бросается на другую сторону дороги. Ее легко догонят на дороге, но в грязи размякшего от дождя поля - машина просто увязнет.

Отредактировано Eddie Morthon (2020-05-09 13:28:19)

+4

15

Женщина застыла в свете фар испуганным оленем: бледное лицо, обрамленное мокрыми прядями волос, огромные, безумные от ужаса глаза, руки вцепившееся в ребенка и прошла целая секунда, прежде чем Адам понял, кто перед ним.
- Эдди? - Прошептал он пораженно и Мортон, словно услышав его шепот, рванула в сторону. Она понеслась прочь от дороги с такой прытью, что Адам невольно обернулся на ферму: так убегать можно было только спасая собственную жизнь. Но тонувший в пелене дождя дом выглядел, как обычно, как и поле перед ним. То, что напугало Эдди, ее не преследовало. - Да какого хера?! Что ты творишь?
Он снова посмотрел на убегавшую женщину. В голове зароились вспугнутым роем быстрые мысли. Куда она так несется и зачем взяла с собой дочь? Сейчас, холодной ночью, в проливной дождь и почти без одежды. Даже за ту секунду, пока обе они были в свете фар, он успел заметить, как перепуган ребёнок. Эдди рехнулась? Адам вцепился в руль, не отрывая взгляда от удалявшейся фигуры. Нужно уезжать. Она меня заметила. Могла узнать. Но как же девочка? После случайного столкновения на кладбище Адам видел Шарлотту вблизи лишь дважды — оба раза мирно спящей рядом с матерью и воспринимал ее скорее как домашнего питомца или аксессуар, а не ребенка: то, что находилось рядом с Эдди утрачивало свое значение. Рыжая сука перетягивала все на себя. Но теперь он не мог не думать о девочке. Что Эдди хотела сделать? А что, ели она и правда, сошла с ума? И куда она теперь неслась? Там, куда она бежала, не было ничего, кроме голых полей, перерезанных руслом ручья. От мысли об этом ручье внутри у Адама все похолодело внутри. Узкий, почти пересыхающий к середине июля ручей был так мал, что настоящее название его знали только краеведы, большинство же из местных называло его, чаще всего, просто — Вонючка. Спокойный летом, он полностью преображался весной и поздней осенью, когда, наполняясь талыми водами или затяжными дождями, взбухал, поднимался выше низких своих берегов и разливался широкой поймой, на беду фермерам. Что будет, если Эдди доберется туда? И что, если именно этого она и хочет? Девочка. Что она собралась делать с девочкой? Нахер! Нахер их. Пусть делает, что хочет. Это не мои проблемы! Нужно уезжать! Давай, Прайс! Вали отсюда! Не вмешивайся! Не будь идиотом! Не связывайся! Пальцы Адама сжали руль с такой силой, что побелели костяшки. Но девчонка!
- Блять! - Адам зло рванул ремень безопасности, толкнув дверь и в лицо ему ударили брызги дождя. Он выскочил в ночь, съежился от холода и вмиг промокшей насквозь одежды. - Эй! Эдди! Эй!
Крик утонул в грохоте ливня по крыше машины. Адам сорвался с места, помчался за женщиной, чувствуя, как ноги разъезжаются в грязи. Глаза заливало водой. Сквозь шум ветра и дождя ему послышался детский плач: звонкий и отчаянный. Он побежал быстрее, уже совсем не разбирая дороги и смутно надеясь на то, что не угодит в какую-нибудь яму: свалиться холодной ночью посреди чужого поля с переломанной ногой — такое везение как раз по его части.
Эдди выбивалась из сил. Он видел, как она спотыкалась, как шаталась, пытаясь удержать на руках дочь. Его отделяло от нее только несколько десятков ярдов.
Семь.
Пять.
Попалась!
Адам вцепился в плечо Мортон, рванул, разворачивая к себе, схватил за руки, сильно, так, чтобы не вырвалась, закричал прямо в бледное, как у мертвеца, лицо.
- Стой! Ты что творишь?! Хочешь сдохнуть от холода?!

+6

16

Дышать - нечем. Воздух из легких почти до конца вытеснен, они горят от боли, и от этого каждый вздох ледяного воздуха обжигает  их еще сильнее. Это похоже на замкнутый круг: ей тяжело дышать, потому что больно, и больно - потому что она никак не может начать дышать. Строго говоря, Эдди не может похвастаться недостатком физического труда; каждый день ее работы - это монотонная, однообразная мутотня, связанная с бесконечными наклонами, переносом тяжестей, ходьбой и прочими активностями, и сама себя она считала достаточно выносливой. Но одно дело - работать в привычном ритме, пусть и по многу часов подряд, а  другое - бежать ночью сломя голову, не понимая, как ей совладать со всем происходящим и руководствуясь единственным чувством, животным, бесконечным ужасом.

В доме кто-то был. В доме был Адам, Адам вернулся ее уничтожить. В этот раз, она не могла утверждать этого точно, ведь не видела его лица, но дело было совсем в другом.

Она это просто чувствовала, черт подери. Она это чувствовала, она это знала, она не могла этого игнорировать. Мозг лихорадочно анализирует то, что происходило в гостиной в те последние секунды ее пребывания там - но это удается только отчасти; кажется, штора на окне, под которым спала Шарлотта, была чуть сдвинута в сторону. Но в такую ночь, как эта… это ведь и вправду мог быть  сквозняк, правда? И тени. Тени - это просто тени. Она в первый раз оказалась в новолуние в этом доме, и непривычно хорошее освещение могло попросту обмануть ее представления о подобном месте. Но шум…

Она была уверена, что все дело в этих дурацком, убогом, жалком доме. Она была уверена, что все это из-за того, что  в подвале был енот, и он уронил одну из коробок с ее вещами. Она хотела верить в это, хотела это знать. Это все - ерунда. Это все всего лишь потому, что она не смогла контролировать происходящее. Не смогла вовремя заделать все щели. Может не проверила, надежная ли защелка у подвального окна. Причин может быть миллион, и ни одна из них не может быть менее вероятной, нежели чем  появления в ее доме Адама Прайса.

Но ведь то, что подросток ворвется в дом своей беременной подружки, убьет ее саму, ее мать, ее сестер и брата - это ведь тоже очень маловероятно? Но это случилось. И если есть хоть сотая доля процента, что в ее подвале был чертов Адам Прайс, заявившийся убить ее дочь, она должна оказаться как можно дальше от дома. Добраться до соседей - полем ведь быстрее! Она помнила дорожку, по которой бегала к подруге детства, но ей было пять лет - ее отпускали одну считанное количество раз и тот ручей остался в ее памяти тонкой грязной ниточкой, переступить через которую было бы даже девочке-пятилетке. Она просто ни единожды не видела этого ручья в его мощи и силе, и считала выбранный путь напрямик через поле не только самым коротким до ближайшей фермы, но и самым безопасным.

Она кричит, когда ее хватают за плечи и разворачивают - кричит, пытается извернуться, сопротивляется; она хочет ударить того, кто ее схватил, но Шарлотта в ее руках, плачущая, до боли вцепившаяся в ее плечи - она не дает этого сделать.

Потом сверкает молния, и Эдди понимает, что человек перед ней - это не Адам Прайс. Он вовсе не похож на того Адама Прайса, каким она его помнит.

-Мой дом. В моем доме кто-то был. Я его видела. -
она понятия не имеет, зачем добавляет последние слова.

Отредактировано Eddie Morthon (2020-05-11 15:26:03)

+6

17

Сквозь грохот грома и крик ребенка он с трудом различил ее ответ, а различив, почувствовал, как внутренности будто прошибло током. Она его видела. Поймала с поличным. Застала в своем собственном доме. Адам сильнее вцепился в женщину и только потом понял, что этого просто не могло быть: этой ночью он к ней не приходил. Страх пойманного на месте преступника смыло волной облегчения, но оно тут же сменилось полным замешательством. Если Эдди говорила не о нём, тогда о ком?
- Идём. - Что бы там не заставило эту полоумную бежать из собственного дома, разбираться во всем стоя посреди голого поля под проливным дождем точно не стоило. Адам потянул женщину за руку, увлекая ее за собой, к дороге, за которой темнела едва заметным в ночи силуэтом ферма Мортнов. Очередная вспышка молнии, разорвав небо, на миг залила все белым светом, высветив дом и Прайс снова испытал уже знакомое ему мерзкое ощущение того, что за ним следят. Не надо было ввязываться в это дерьмо! Не надо было! И что дальше? Затащить их в дом? А если там и правда кто-то есть? Какой-нибудь по привычке забравшийся туда наркоман? Вызвать полицию? Да бля, идея, что надо. Мне как раз не хватало объяснять полицейским, какого хера я забыл ночью возле фермы Мортонов. И Эдди тогда точно узнает, кто я такой. Нет. Не вариант. Увезти их? Что бы она потом сама вызвала копов? Черт!
Они добрились до машины и Адам, распахнув пассажирскую дверь, втолкнул внутрь Эдди с подвывающей дочкой на руках. Потом наклонился, едва не ткнулся носом в вымокшее насквозь детское плечо, открыл бардачок и достал фонарь.
- Сидите здесь! Закройте двери!
Он хлопнул дверцей и, обогнув бьюик, подошел к багажнику. Поднял крышку, заглянул внутрь. Взгляд его зацепился за ящик с инструментами. Адам взял молоток и включил фонарь. Луч света, прорезав темноту, упал на гравийную дорожку и Прайс пошел по ней к ферме. Идти было легче, чем по грязи, вот только от холода и мокрой, льнущей к телу одежды, его начала бить дрожь. Адам припустил к дому бегом и остановился у деревянных ступеней крыльца. Распахнутая настежь дверь напомнила Прайсу раззявленный в немом крике рот. Адам крепче сжал молоток и, поднявшись по ступеням, зашел внутрь. Ботинки тут же угодили в лужу, растекшуюся у порога маленьким озером. Прайс пошел дальше, оставляя на полу грязные мокрые следы, испытав мимолетную радость от мысли, что Эдди придется за ним убирать. Луч фонаря заплясал по стенам, нырнул в кухню, пробежался по застекленным шкафам, но так и не выхватил ничего подозрительного. Адам повернулся и направился в гостиную, служившую Эдди спальней. Этот маршрут он знал хорошо, впрочем, как и весь дом: слишком часто он ходил этими коридорами в своей памяти и в своих снах. Он остановился на пороге, щелкнул по выключателю, но комната так и осталось погруженной в темноту. Ясно. Пробки выбило. Ладно. Ну, и где тут кто? Адам обшарил взглядом комнату, посмотрел на измятую простынь и лежащее на полу одеяло — очевидно, его скинули с себя в большой спешке. Кто же тебя так напугал, а, Эдди? Инстинкты подсказывали, что в доме пусто. Даже если здесь кто-то и был, то давно уже ушел. А, может, никто и не приходил? Может, ты испугалась собственного кошмара? Надеюсь, что так. Пусть тебя снятся кошмары. И почаще. Много кошмаров.
- Эй? - Крикнул Адам и замер прислушиваясь. - Есть здесь кто?
Ему ответил только шум дождя.
- Что и требовалось доказать. - Адам хмыкнул и, поднявшись по лестнице на второй этаж, быстро обошел оставшиеся комнаты. Потом спустился вниз, в подвал, посмотрел на окно, через которое забирался сам и, выйдя на улицу, побежал к машине. Луч фонаря заплясал перед ним по гравию, ударил в лобовое стекло, отразившись вспышкой. На секунду Прайсу показалось, что внутри никого нет. В голове тут же пронеслась мысль о том, что нельзя было оставлять полоумную мамашу наедине с дочерью - он ведь сам только недавно думал о том, что Эдди хочет причинить вред собственному ребенку, но, моргнув, увидел два бледных лица и понял, что ошибся. Адам рванул ручку двери, забыв о том, что сам велел закрыться на все замки и закричал, стараясь перекрыть шум дождя.
- В доме никого нет! Можете выходить!

Отредактировано Adam Price (2020-05-11 23:05:36)

+6

18

Это мог быть тот человек. Тот, который был у нее дома. Тот, который стоял над ее кроватью и смотрел, как она спала. Сейчас, когда это озвучено вслух, теперь она уверена, что это было правдой, что ничего иного не произошло. Это был не енот в подвале, это был не ветер, прорвавшийся сквозь неплотно закрытое окно, о нет - это было нечто иное. Это был человек. Как и любой человек с небогатой фантазией, Эдди не самый дурной лжец: она не вдается в детали, что так часто выдают ложь, и верит в то, что говорит - в любую ложь, какой бы странной и нелепой она не казалась. К тому же, то, что она вытащила свою маленькую дочь под проливной дождь и до полусмерти ее напугала, - теперь Эддисон нуждалась в оправдании хотя бы в своих глазах, чтобы не испытывать чувства вины за то, что завтра она наверняка заболеет, как и сама женщина.
Но разве он успел бы догнать ее? Она несколько раз оборачивалась, когда бежала от дома, несколько раз смотрела за спину, и каждый раз, расстояние между ней и домом было пустым. Невысокий кустарник, высаженный вдоль северной стороны ее участка, не смог бы скрыть бегущего мужчину, и до него еще нужно было дождаться. Ей кажется, или это лицо она уже видела, когда перебегала это чертово шоссе?
Водитель машины. Это водитель машины. Он не мог бы добраться от нее до дома, обогнав ее… но вдруг они заодно?
Они могут быть заодно, они могут быть вместе. Каковы шансы, что человек, который случайно подвез ее от кладбища, будет заодно с другим человеком - тем, который убил ее семью много дней назад.

Она почему-то совсем не задается другим, более верным вопросом. Что житель Дерри вообще делал в жопе мира, так далеко от места, где живет, к тому же, полупустынном и малопопулярном? Она не задумывается о том, что это шоссе не ведет к Дерри, и вряд ли может в окрестностях может найтись причина посетить эту дыру кому бы там ни было.

Она позволяет запихнуть себя в чертов бьюик (после улицы здесь обжигающе тепло, и Шарлотта даже слегка успокаивается - надолго ли?), и потом сидит, сосредоточенно вглядываясь в тусклый луч света. Когда он в доме, ее сердце бьется так, будто она вот-вот оглохнет, потому что барабанные перепонки просто лопнут, не выдержав шума.

Свет слепит на долю секунды, потом все начинается вновь - она знает, что он близко и знает, что он вот-вот попытается открыть дверь, но ей все равно страшно, когда он это делает.

-Он там был. Я его видела. Он стоял в гостиной. - она почти огрызается, чувствуя, как ее трясет. Зуб на зуб теперь не попадает от страха и чувства всепоглощающего одиночества. Что она будет делать, если ее страх не был лживым? Что она будет делать, если останется в доме совсем одна?

Эдди ничего не говорит, пока идет к дому, но ей требуется время, чтобы преодолеть ужас и переступить порог. Лужа у дверей - веранда прогнила, дерево начало прогибаться. Она делает несколько шагов вовнутрь, щелкает выключателем…
Света нет. А потом - ее спутник уже в дверях стоит - из подвала раздался шум. Эдди взвизгнула и метнулась обратно к дверям.

+4

19

На какую-то долю секунды Адаму показалось, что Эдди сейчас прыгнет на водительское сидение, вдарит по газам и рванет прочь, оставив его посреди дороги одного до тех пор, пока за ним не примчат, заливая все кругом светом мигалок, полицейские. Но нет, упрямо буркнув о своей правоте, она выбралась из машины и пошла к дому, по-прежнему держа на руках дочку. Та обвила шею матери руками, устало положила голову ей на плечо и смотрела на Адама измождено и совсем не по-детски обреченно, даже не пытаясь спрятать лицо от потоков дождя. От этого взгляда Прайсу стало не по себе. Он посмотрел на темные окна фермы и, мысленно чертыхнувшись, пошел следом за Эдди. Я доведу их только до порога. И все. Надо убедиться, что там все в порядке. А потом уеду, пока она не начала задавать вопросы. Уеду и подумаю, как теперь разрулить всю эту хренотень. Но сначала — переоденусь. Скорей бы. Душу бы продал за сухую одежду и горячую ванную. Если я не подхвачу сегодня воспаление легких, то мне конкретно повезет.
Адам зябко передернул плечами и во второй раз за эту ночь поднялся по ступеням крыльца. Он остановился у порога, следя за хозяйкой дома и уже хотел было развернуться, чтобы идти в машину, как вдруг снизу, из-под пола, что-то грохнуло и Эдди, взвизгнув, кинулась к двери.
Подвал? Адам, определив источник грохота, быстро переступил порог, успев пожалеть о том, что оставил молоток в машине. Но я ведь его проверил. Там все чисто.
Он выхватил из кармана куртки фонарь, зажег свет и, подойдя к двери подвала распахнул ее, направив луч на деревянные, уходящие вниз ступени. Сзади, за спиной, заплакала Шарлотта.
- Я туда только что спускался, - бросил он женщине не оборачиваясь. - И никого там не было. Может быть, я что-то сдвинул и теперь оно рухнуло?
Не дожидаясь ответа, Адам начал спускаться по лестнице, подсвечивая себе путь фонарем. На середине он остановился, обшарил лучом света загроможденные барахлом стеллажи, сваленные в кучу коробки и прочий хлам, который обычно можно встретить в любом подвале.
- Да нет тут ни... - Пронзительный лязг заставил Прайса подскочить на месте. Через подвал метнулась чья-то тень, оставив на полу опрокинутый дырявый таз. -Твою мать!
Адам крепче сжал фонарь, чувствуя как заколотилось от внезапного испуга сердце и спешно спустился вниз.
- Скотина. - Процедил он сквозь зубы, осторожно ступая к тому углу, в котором спрятался непрошеный гость. Опознать енота было несложно: Прайс не раз видел этих зверей хозяйничающих в мусорных баках на заднем дворе своего дома и привык к их шныряющих в темноте силуэтам. - Я тебя вижу, гад. И как ты сюда только залез?
Из угла в ответ злобно блеснула пара глаз. Адам огляделся, положил фонарь на полку, так, что бы свет от него упал на протестующе взвизгнувшего зверя и стянул с себя куртку. Енот был мокрым — наверняка пробрался в подвал уже после того, как Прайс обследовал дом - и выглядел настолько же сердитым, насколько и жалким.
- Тебя мне еще только тут не хватало. - Адам, расправив куртку, словно тореадор, сделал еще несколько шагов вперед. - Не дергайся, понял? Я тебя не обижу, если ты меня обижать не будешь. Попробуешь укусить — прибью. Мне бешенство ни к чему, ясно?
Зверь, недовольно заворчав, завертел задом, собираясь кинуться вперед, но Адам, накинув на него куртку ловким броском, тут же оказался рядом, навалился, сгреб, схватил за загривок, молясь о том, чтобы не угодить пальцами в звериную пасть. Енот заверещал, заерзал, пытаясь высвободится, но Прайс схватил его посильнее, рывком вскочил на ноги и бегом поднялся по ступеням. Выбежал на крыльцо, изловчился и вышвырнул вопящую зверюгу из куртки в ночь, с трудом подавив желание придать ему ускорения пинком. Енот плюхнулся на землю, вскочил и рванул в темноту.
- Вот ваш визитер. - Адам, дрожа от холода, натянул на себя куртку. - Двери надо лучше закрывать, чтобы еноты посреди ночи не лезли.
Шарлотта, совсем не впечатления ни внезапным гостем, ни тем способом, каким его выпроводили из дома, снова захныкала.
- Мама, тут темно. Мне страшно. Включи свет.
Прайс вздохнул.
- Где у вас тут электрощиток?

+6

20

Ей казалось, она сможет с этим жить. Она взрослая женщина, и то, что произошло - это произошло много лет назад; ей было всего семь лет и она слабо представляла себе, что именно случилось в ее доме - гораздо слабее, чем встав взрослой женщиной, гораздо расплывчатей. Когда тебе семь лет, и смерть - это труп кошки на обочине шоссе, в которую ты тычешь палкой, то смерть родственников, это просто… это когда просто все меняется. Сейчас, вспоминая те годы, Эдди кажется, что она гораздо больше переживала из-за отсутствующих пальцев, чем из-за отсутствующих мамы и сестер с братом, потому что их смерть была абстрактной, а удаление пальцев - очевидным и весьма болезненным.
Ей казалось, она сможет ходить по этому дому, смотреть на брызги крови, перебирать немногочисленные семейные фотографии - и ничего не чувствовать. Разумеется, ей снились кошмары - но это потому что она сильно устает на работе, это потому, что она вечно беспокоится о деньгах, о социальной службе, о Шарлотте, о чем угодно, только не о себе. В каком-то высоколобом видео на Youtube рассказывали, что плохие сны - они от подавленных воспоминаний возникают, не сами по себе. Что если ты слишком много переживаешь и мало отдыхаешь, подсознание таким образом пытается подать тебе сигнал. Звучала как редкостная хуйня, но на самом деле, сейчас эта версия ей нравится больше, чем больше, чем то, что она все годы тайно страдала из-за того, что случилось на ферме.
-Там кто-то был. Я его видела. Я его точно видела. Я не стала бы уходить просто так. - у нее зуб на зуб не попадает, и Эдди снимает с вешалки свою куртку, но закутывает в нее Шарлотту, а не накидывает сама. Она так и не закрыла дверь, и стоит прямо в проеме, готовая в любую секунду броситься обратно к шоссе. Ее ноги покрывает толстый слой грязи, на левой лодыжке огнем горит полоса - кажется, ее хлестнуло веткой или каким-то мусором, валявшимся в поле.
Второй звук. Его вскрик. Ее трясет так, что даже Шарлотту удается удерживать с трудом, она делает шаг спиной вперед, затем второй - теперь стоит на веранде, чувствуя, как струи дождя бьют в спину. Надо бежать. Надо бежать.
И это желание только усиливается, когда он выходит с верещащим енотом на руках. Чертов енот… но боялась она определенно не енота, совсем не енота. Это не был енот. Ложь, которую она произнесла всего пять минут назад, уже успела обрести плоть и стать истиной в ее уме.
-Я закрыла двери. Здесь я всегда закрываю двери.
- если бы он был в курсе истории этого дома, понял бы ее интонации.

Эдди закрывает дверь. Надо бы камин растопить, чтобы согреть Шарлотту теперь, и напоить ее чаем.
-За дверью в подвал. Я его меняла, когда приехала. Он не должен был выключиться сам.

+6

21

Эдди опять ударилась в отрицания и Адам резко отвернулся от нее, чтобы невольно не выдать ту вспышку ненависти, что полыхнула внутри него от услышанного. Убеждена в своих словах. Уверена, что видела кого-то и точно закрывала двери. И даже ни тени сомнения. В этом вся Эдди. Точно с такой же непробиваемой уверенностью она отметала с порога любые попытки связаться с ней на предмет пересмотра его дела, точно также называла в том долбаном документальном фильме имя садиста, убившего ее семью, снова и снова повторяя "Адам Прайс".
Адам сжал челюсти так, что заиграли желваки.
- Щиток и не выключился сам. - Выдавил он из себя, все так же не поворачиваясь к женщине и сам удивляясь тому, насколько обыденно прозвучал его голос — не следа от той жгучей ярости, что сейчас полыхала внутри него. - Говорю же: гроза. Молния может и не такое.
Он вернулся в подвал, заметил щиток и, открыв крышку, направил луч фонаря на сплетения проводов. Руки заломило от желания взять что-нибудь и хорошенько садануть по щитку. Бить, пока все внутри не превратится в труху и пыль. Пусть эта сука сидит без света! Адам закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь взять под контроль собственную злость. Эдди ее заслужила, но нельзя было допустить, что настоящие эмоции прорвались наружу. Только не сейчас. Для этого еще слишком рано. Она и так настороже. И это понятно. Вряд ли пройдет много времени, прежде чем Эдди начнет спрашивать у себя каким таким чудом он оказался недалеко от ее дома посреди ночи. А ему, кстати, не мешало хотя бы попытаться придумать правдивое объяснение.
Адам медленно выдохнул, открыл глаза и, почувствовав себя чуть лучше, внимательней посмотрел на автоматические выключатели.
- Похоже, здесь ничего серьезного. - Крикнул он, обращаясь к оставшейся в комнате женщине. - Сейчас попробую наладить.
Осторожно опустив все рычажки автоматических предохранителей вниз, Прайс выждал несколько секунд и начал включать их один за другим. Потом, отойдя на шаг, щелкнул по выключателю и под потолком подвала вспыхнула электрическая лампочка.
- Готово!
Адам огляделся, впервые рассматривая подвал при ярком свете. Сейчас он выглядел другим, совсем не таким, каким казался ему в ночной темноте и нравился меньше. Пробираясь в дом Эдди через окно и оказываясь в этом сыром царстве, Адам ощущал почти мистический трепет. Здесь, словно в древнеегипетском наосе, пролегала черта между реальным миром и миром, где обитали будоражащие тайны. Преддверие святилища могучих сил, оно встречало сумраком, в котором оживали давние и опасные желания, одновременно пугающие Прайса и сулившие награду. Электричество выжгло это все без остатка, оголив саму суть — просто подвал, просто груды хлама по углам. Адам выключил свет и, постояв еще несколько секунд в темноте, напитываясь ею, вернулся в гостиную. Оставаться дольше в доме было бы слишком подозрительно. Пора было уходить.
- Ну, вот. Теперь все должно работать. Можете жить спокойно. Правда, проводка в доме старая. Сколько ему лет вообще? Нужно бы заменить. - Он подошел к входной двери, открыл ее и замер, остановившись у лужи, прикидывая, как обойти препятствие. Потом глянул на свои вымокшие ботинки, хмыкнул и сделал шаг вперед, ступив прямо в воду. - Да и не только ее. С верандой тоже беда. Еще немного - и доски не выдержат.
Он оглянулся, отыскивая взглядом хозяйку дома и вдруг, совсем неожиданно для себя, подчиняясь непонятному, но сильному наитию, добавил улыбнувшись.
- Если хотите, то могу заняться ремонтом. О цене договоримся. Дорого, в честь знакомства, не возьму.

+6

22

Он ей не поверил. Вы понимаете? Если бы он знал про историю фермы, то просто решил бы, что она ебанулась, и тем более не стал бы слушать, вызвал бы скорую или сдал бы ее социальным службам - в общем, попросту решил, что она полная идиотка. Он не знает, что это такое - жить в этом чертовом доме, зная, что они все тут умерли. Они все, все, все, взяли и умерли тут - и она осталась совсем одна, никому не нужная, и все пошло к черту, все просто испортилось раз и навсегда. Она ведь совсем не такая! Она не боялась прошлого, и не циклилась на нем, пока ей не пришлось вернуться сюда. Эдди бы вовсе не вспоминала о произошедшем, если бы не деньги - но за съемки фильма ей неплохо заплатили, и начинать теперь жить заново… это было не так-то просто, в этом месте. В любом другом, но только не в этом.
-Это не гроза. - она огрызается почти, звучит грубо, и знает это, но вовсе не хочет звучать мягче или вежливее. - Кто-то залез в дом.

В следующий раз она вызовет полицию. В следующий раз она не сбежит, как трусливая полоумная дура, а вызовет полицию и докажет, что это не ее фантазии. Подростки, бездомные, наркоманы - быть может, в дом залез тот, кто вовсе не ожидал ее здесь увидеть, и был удивлен ничуть не меньше ее. Но если подобное произойдет вновь… если подобное произойдет вновь, она найдет способ защитить себя. Она запрется в ванной, она вооружится чем-то тяжелым, она будет ждать, а не побежит, как трусливая кошка. Ей просто нужно подготовиться, чтобы в следующий раз никто не смог застать ее врасплох. Даже если это будет блядский Адам Прайс.
-Я подумаю об этом.

___

Но цену он и в самом деле предложил заебись какую хорошую. Если бы Эдди была чуть разумней или чуть мнительней, или чуть осторожней, или хотя бы побеспокоилась о том, чтобы сравнить озвученные им цены с реальной жизнью, то наверняка поняла, что то, что он делает, это неправильно и никак не может быть правдой. Но знаете что? Даже если бы она понимала, что что-то идет не так, то не стала думать о том, что именно не так и копаться в причинах. Она бы просто не захотела этого сделать - потому что слишком много головной боли, слишком много беспокойства, слишком много причин хотя бы попытаться облегчить свою жизнь. Эдди много работает, Эдди выбивается из сил, стараясь держаться на плаву, Эдди не может все и всегда контролировать - так пусть хоть приведение дома в порядок не будет забирать у нее все силы и все деньги. Жизнь матери-одиночки и без этого не самая простая, так что в предоставленный ей шанс, Эдди вцепляется не раздумывая.
-Добрый вечер, мистер Смит. - одного она его, конечно, в доме не оставит, нечего тут. Воровать у них, конечно, особо нечего, но если он украдет то немногое что у них есть - все станет совсем херово.

Отредактировано Eddie Morthon (2020-05-16 20:57:17)

+5

23

- Добрый, миз Мортон. - Адам приветственно кивнул открывшей ему дверь хозяйке дома и, скинув с плеча сумку, осторожно поставил свою ношу на пол веранды. - Вы уж простите, но сегодня вечер у вас будет неспокойный. Придется пошуметь.
За женщиной, в коридоре, мелькнула тень. Через секунду к ноге матери прижалась Шарлотта. Девочка, осторожно выглянув из-за своего живого щита, посмотрела на гостя снизу вверх мрачным, не по-детски серьезным взглядом. Прайс улыбнулся. Шарлотта была себе верна: всегда насупленная и хмурая, по крайней мере тогда, когда он ее видел, она совсем не походила на счастливого ребенка. Это было не удивительно. Вряд ли станешь счастлив, если твоя собственная мать то и дело запирает тебя подолгу в машине. Адам уже не единожды был тайным свидетелем специфических методов воспитания Эдди, почему-то посчитавшей, что закрывать собственного ребенка и оставлять его надолго одного - прекрасное решение. Прайсу нравилось думать о том, что один только звонок в социальную службу и жалоба на нерадивую мамашу могут здорово усложнить Эдди жизнь. Пару раз он даже был близок к тому, чтобы сделать этот звонок, но передумывал: ощущение контроля над жизнью Мортон пока было приятнее, чем все остальное. Именно оно позволяло ему спокойно спать ночами едва ли не впервые с тех пор, как он вышел из тюрьмы. Эдди была в его власти, пусть и сама того не знала. На самом деле в этом был даже особый раж. Тот раж, который чувствует притаившийся в засаде охотник, наблюдая за ничего не подозревающим зверем и готовясь сделать смертельный выстрел. В эти минуты ожидания охотник подобен самому самому Богу: всеправный, он решает кому жить, а кому умереть. Неведомое обычным людям могущество, особенно ценное для того, кто почти всю жизнь вынужден был быть по ту сторону прицела.
- Постараюсь закончить пораньше. Не хочу мешать спать вашей принцессе. - Адам подмигнул девчонке, но та и не подумала улыбнуться в ответ. В глазах ее промелькнула то ли досада, то ли удивление (кого это тут назвали принцессой?), а потом она и вовсе юркнула в гостиную. Прайса это не смутило. Девчонка тоже была в его власти. Обе они: и мать и дочь, зависли от него. Он мог сделать так, что Шарлотту заберут в приют, мог устроить Эдди проблемы с домом и больше, намного больше, он мог сделать тогда, когда пробирался к ним ночами. Порой, кода он стоял у дивана мирно спящей Эдди, у него начинали болеть руки от желания вцепиться ей в шею, стянуть с дивана, такую податливую, теплу со сна, незащищенную, приложить головой об пол, выплюнуть прямо в ее перепуганное лицо свое собственное имя, которое она так старательно втаптывала в грязь все эти года. После, утром, когда он, собираясь на работу и бреясь, смотрел в зеркало на собственное отражение, эти желания казались ему далекими, словно и вовсе были не его, но, все равно, где-то внутри Адама клубилось понимание: однажды ему станет слишком мало одного только удовольствия от осознания собственной власти и он сорвется. В лучшие из дней, редкие и короткие, когда верилось в то, что жизнь еще не закончена, Прайс пытался уговорить себя остановиться: оставить в покое Эдди и ее ферму, уехать из Мэна, попробовать начать все с нуля, но потом обязательно что-нибудь случалось. Порой сущая мелочь: бейдж на груди у кассирши с подписью Эмбер, лязг закрываемой калитки, похожий на лязг решетки и все возвращалось на круги своя. И снова ненависть в голове пульсировала коротким именем: Эдди, Эдди, Эдди...
- Сегодня я только сниму доски. А послезавтра, если все будет хорошо, уже сможете походить по новому полу. У меня там выходной будет. Так что, если что, могу начинать у вас самого утра. Вам как лучше?

+6

24

Она ведь старается - старается из всех сил. Обычно плохо все выходит, обычно все идет к чертям, и как бы она не хотела, все портится только потому, что кто-то решает, что она недостаточно хороша. Например, владелец квартиры решает, что ее деньги недостаточно хороши, и поднимает стоимость аренды, в детском саду начинаются вопросы касательно ее опозданий (она ведь старается платить за лишние часы - но как же это сложно, когда ты зарабатываешь всего на пару баксов больше, чем тебе удается заработать!), или нужно оплатить лечение зубов, или туфли опять порвались… знали бы вы только, как горит обувь на трехлетке! Да что там обувь - одежда, Шарлотте все время требовалась новая одежда, если только Эдди хотела, чтобы к ее малышке в детском саду относились хорошо. Денег не хватало даже на необходимый минимум, долги на кредитках росли, и Эдди не имела ни малейшего понятия о том, что делать. Быстрее бы ферма продалась… но пока, ее объявлением никто не интересовался, и Элли приходилось все чаще оставлять Шарлотту в машине. Разумеется, она старалась скрасить это время, оставляя ей игрушки, сок и печенье, и все время проверяла малышку, но внутри все равно было погано. Эдди старается быть ответственной матерью, старается дать малышке все, на что способна, но кто бы только знал, как много на это требуется денег и сил!

Вчера она сделала минет за двадцатку мужику, нанявшему ее, чтобы разгрести гараж. Чувство внутри было поганое, гаденькое, но двадцатка - это двадцатка, немного наличных денег, которые ей нашлось на что потратить. У Шарлотты появилась новый плюшевый медведь, а у Эдди - желание чистить зубы почаще. Она не в первый раз занималась таким (откажешься - все равно могут приставить, только будет больно и без денег), но каждый раз отвращение к себе не проходило.
-Можете не беспокоиться. У нее крепкий сон. - Шарлотта редко видела мужчин - разве что папаш других детей в детском саду. Ничего удивительного, что она застеснялась и убежала в гостиную. Она просто не знает, как вести себя в его присутствии и чего от него ожидать. Как, впрочем, и Эдди. Единственный мужчина из тех, что был добр к ней, сбежал со всеми ее скромными деньгами, оставив ей пузо и долги, так что теперь мужчинам она особо не доверяла.
-Как вам будет удобно, мистер Смит. - обычно она пользовалась единственным выходным на неделе, чтобы отоспаться подольше, но идея закончить ремонт побыстрее ей нравилась. Пока он занимается крыльцом, она внутри дома старается переделать все дела. Починить носки и колготочки Шарлотты, убрать в жилых комнатах, приготовить ужин… последнее вызывает у нее проблемы - на двух человек этой курицы хватит дня на три, но на них двух и взрослого мужчину…
-Присоединитесь к нам? Фасоль и запеченная курица. И салат.

Отредактировано Eddie Morthon (2020-05-18 09:56:16)

+4

25

Эдди пригласила его на ужин и Адам на миг застыл, осознавая этот факт. Сама мысль о том, что он может оказаться с ней за одним столом вызвала такую смесь эмоций, что разобраться в ней было невозможно. Отвращение, презрение и... боль?
Когда-то давно побывать на обеде у Мортонов было для него рядовым событием. Строго говоря и обедов-то там никаких не было. Мать семейства редко когда обременяла себя соблюдением столового этикета и точного распорядка дня. Кашеварила на кухне обычно Эмбер. Накладывала в разномастные тарелки нехитрое свое варево — чаще всего тушеные бобы с мясом или рагу из макарон и созывала всех ко столу. Дети сбегались в ту же секунду: Джон, Бруклин, малышка Эдди, рассаживались, принимались за еду, а он сидел с ними, тут же, и в те времена ему казалось, что нет и не будет для него лучших обедов. И это все несмотря на частенько почти несъедобные блюда, щербатую посуду и засиженную мухами мебель. Главное ведь было совсем не в этом. Главное, что рядом с ним была Эмбер. Разрумянившаяся от готовки, то и дело заботливо посматривающая на младших, радостно улыбающаяся, когда хвалили ее готовку. Улыбка у Эмбер была особенной. Теплой, нежной и заразительной. Ей хотелось улыбаться в ответ. В памяти Адама каждый раз, когда они собирались за столом, кухня тонула в солнечном свете. Он понимал - это невозможно, ведь должны были случаться и пасмурные дни и кто-то хоть когда-нибудь должен был сердиться или ворчать, но все равно он помнил только солнце, смех, и улыбки. И вот теперь ему выпал шанс снова посидеть за мортоновским столом. Только на кухне окажется не Эмбер, а Эдди и не будет ни солнца, ни смеха, ни улыбок, ни совершенно глупого, но полного ощущения счастья. Нет, к такой замене он не был готов. Слишком уж ценны были воспоминания, чтобы накладывать на них новые тошные впечатления. Он не даст этой рыжей суке забрать у него то немногое действительно ценное из прошлого, что у него осталось, пусть даже и только в памяти.
Адам отрицательно качнул головой.
- Нет. Спасибо за предложение, но я уже поужинал. А вот от стакана воды или чая где-нибудь через полчаса не откажусь. - Он улыбнулся и притопнул по дощатому полу веранды. - Дерево старое, с таким, хочешь не хочешь, а пыли наглотаешься.
Он наклонился к сумке, раскрыл замок и, достав скрученную в сверток бандану, расправил её, показав женщине.
- Видите? Приходится защищаться. Ну, ничего, дело того стоит. - Адам быстро повязал банадану, закрыв ею нос и рот, снова наклонился к сумке и на этот раз извлек наружу гвоздодер. - Я потом на каркас наброшу две-три доски, чтобы вы могли спокойно выходить из дому.
Он развернулся и, подойдя к самому краю веранды, всадил клин гвоздодера в щель между досками. Сейчас, оказавшись спиной к Эдди и спрятав пол банданой лицо, Прайс почувствовал себя чуть спокойнее. Больше не нужно было играть роль рубахи-парня, пересиливая себя, пытаться вести разговоры и заставлять губы растягиваться в фальшивых улыбках. Теперь можно было просто работать, делать дело и попытаться выкинуть из головы все лишние мысли. Адам налег на рукоятку гвоздодера. Старая доска скрипнула, пошла вверх и переломилась с громким, похожим на болезненный вскрик хрустом. Звук Адаму понравился. Ну, поехали.

+5

26

Он отказывается, и Эдди чувствует, как тревожный комок у нее внутри будто бы распустили. Он отказался, к ее счастью. Она и сама не знает, зачем вообще задумалась о том, чтобы пригласить его к столу; это ведь неправильно, приглашать к столу того, кто просто получает твои деньги, так? Он отказался сегодня, а, значит, завтра его можно будет уже вовсе не приглашать. Этот человек, Майкл Смит - он всего лишь наемный рабочий, не более и не менее, и не стоит о нем волноваться. Он запросил у нее деньги, он не приятель, не знакомый, не друг - он человек, которому платят. В конце концов, даже если ее саму работодатели приглашают к столу, она всегда отказывалась, какая бы резкая голодная боль не сковывала желудок - это ведь правильно, она просто знала это, она знала, что нужно потерпеть и подождать, а не делать вид, будто бы люди, которые платят ей деньги - это не просто люди, которые платят ей деньги.
В конце концов, единственным мужчиной за ее столом раньше был Брайан. Ей казалось таким правильным, готовить для него после работы, накрывать красиво стол - она даже посуду новую купила, такую, чтобы все сочеталось друг с другом и со скатертью. Они сидели и болтали, или она просто наблюдала за тем, как он ест - ей нравилось наблюдать за тем, как он доволен. Когда она только поняла, что беременна, ей казалось, что они теперь будут самой счастливой семьей в мире - они будут каждый вечер собираться вместе за столом, она будет кормить своих любимых вкусным ужином и они будут… они просто будут счастливы.
Только вот Брайан решил иначе, и вернувшись с работы, она обнаружила, что он просто исчез - а вместе с ним и ее шкатулка с деньгами.

А теперь она сидит и пытается накормить Шарлотту. Та уже достаточно взрослая, чтобы есть самостоятельно, но Эдди все равно разделывает для нее курицу, дует на фасоль и уговаривает съесть еще немного салата. Она едва вспоминает, что он просил чай, но когда вспоминает, готовит все, как привыкла на работе - кружка (та, из которой когда-то пил Брайан, она узнает ее по небольшой щербинке на ручке), молочник, сахарница с щипцами. Она когда-то заплатила блядских сорок долларов за этот набор для двоих - а теперь хочет швырнуть под ноги.

-Я не знаю, как вы предпочитаете, мистер Смит. Если понадобится что-то еще будет нужно - позовите меня.

+5

27

Работа, действительно, оказалась не из чистых. К тому моменту, как Адам добрался до середины веранды, весь он был уже покрыт пылью, трухой и грязью. Все это легло на одежду ровным серо-бурым слоем - в цвет старых, только что сорванных досок, что громоздились на земле, щербато щерясь в темное небо торчавшими из них ржавыми гвоздями. Эти гвозди потом еще придется выдернуть, а доски собрать и отнести подальше. Лишние полчаса работы, но не дело разбрасываться подобным мусором, когда в доме есть маленький ребенок. Дети умеют находить проблемы на свои головы и без строительного сора, а уж если рядом с ними оказываются гвозди, неошкуренные доски и прочие прелести — то точно быть беде. Адам усмехнулся, подумав о том, что сказала бы Эдди о такой заботе, узнай она, кто он на самом деле. Вряд ли бы оценила. Да и вряд ли бы стала что-то говорить. Наверняка, сорвалась бы в крик или, может, просто развернулась и попыталась бы сбежать? Он часто представлял себе, как говорит ей свое настоящее имя. Каждый раз воображение рисовало перед ним разные сцены: он шепчет ей это на ухо, в ночной темноте, снова украдкой пробравшись к ним в дом, спокойно цедит по слову, смакуя каждый звук, кричит в лицо, сжимая пальцами тонкую шею. Неизменным было только одно: панический ужас в глазах Эдди. Но, как бы там ни было, ее девчонку он зря пугать не станет. Шарлотта в этой истории была не при чем. Максимум — инструмент для достижения цели. Дети не в ответе за своих родителей, даже если эти родители последние подонки.
Услышав, как его окликнули, Адам выпрямился, повернулся и, стянув с лица бандану, взял кружку, скользну взглядом по молочнику и сахарнице. Даже со щипцами. Ну надо же, вот это прием, так прием.
- О, спасибо. - Он осторожно сделал глоток. - Не волнуйтесь, все как надо и как раз вовремя. Перерыв ровно на половине — святое дело.
Прайс кинул на остатки пола гвоздодер, а потом уселся на одну из перекладин каркаса веранды, оголившегося и выставленного теперь на обозрение, словно костяной остов древнего динозавра. Адам сделал еще глоток, прикрыл глаза, ощущая, как по телу разливается приятное тепло и посмотрел на женщину. В электрическом свете фонаря, висевшего на стене дома, волосы Эдди и сами казались сотканными из электричества. Малейшие движение головы, самый незначительный поворот - и в них словно вспыхивали искры. А в детстве волосы у тебя были светлее...
Он помнил. Он так много помнил... Самая младшая из всех Мортнов. Любимица Эмбер. Эдди Сопливый Нос. Эдди Разбитые Коленки. Эдди Любопытный Хвост. Она была и его любимицей. И дело здесь было даже не в привязанности Эмбер к сестренке. Маленькая девочка, худая, тонконогая, две растрепанные косы, такая трогательная, вызывающая желание защитить. Он носил ей конфеты, катал на велосипеде и искренне верил, что девчонка к нему привязалась. Так что же пошло не так? За что, Эдди? За что ты так со мной поступила? Что я тебе, мать твою, сделал или не сделал?
Раздавшийся тихий шорох заставил Адама моргнуть, отрывая взгляд от женщины. Он обернулся и увидел на пороге дома Шарлотту.
- Ну, ты как, принцесса? Я тебе не слишком мешал своим шумом?
Девочка покосилась на мать и отрицательно мотнула головой.
- Хорошо. Смотри, вот эти штуки старше тебя раз в сто. - Он прихлопнул ладонью по балке и Шарлотта любопытно вытянула шею, пытаясь получше рассмотреть и балку, и то, что находилось ниже. - Что, непривычный вид, да? Видишь, какой фундамент. Раньше строили лучше. На совесть.
Адам отпил из чашки и повернулся к Эдди.
- Дом ведь и правда старый. Отдаю должное вашей смелости. Не каждый согласился бы его купить. Или он перешел по наследству?

+5

28

Иногда, она пыталась его оправдать.
Не на самом деле, конечно, не для разных людей, а в своей собственной голове, просто потому, что от детства у нее осталось не так много воспоминаний, а те немногие, что остались - они были связаны или с Эмбер… или с Эмбер и Адамом. Он пихал ей конфеты в карманы, он катал ее на багажнике велосипеда и именно он откуда-то притащил розовый велосипед с кисточками на ручках - сказал Эмбер, что купил его на гаражной распродаже, но для гаражной распродажи велосипед выглядел, пожалуй, слишком хорошо, хоть Эдди тогда этого не понимала. Он наверняка был - всего лишь испуганным мальчишкой, понявшим, что дурочка, которой он присунул, залетела. Она разумеется не верит в историю о побеге (не хочет верить - если бы Эмбер сбежала, Эмбер пришлось бы бросить ее, Эдди, пришлось бы бросить Брук, и Джона тоже - неужели, она смогла бы оставить их с матерью?). Вероятно, он пришел уговорить Эмбер сделать аборт, они поссорились, он ударил Эмбер, та стала кричать, мама, должно быть, что-то услышала…
Или, быть может, он говорил на кухне с мамой? И пытался уговорить ее подействовать на Эмбер, а она разозлилась, ударила его и все получилось так, как получилось?

Но - Джон? Брук? Она сама? Отсутствующие пальцы на руках ноют об одной мысли о той ночи, когда она забилась в дальний угол сарая, рыдая от ужаса и непонимания. Они ведь ничего ему не сделали. Она даже не слышала ссоры до того, как Джон ее разбудил. Ее всегда удивляло то, что Адам не убил ее; неужели, он не смог найти семилетнюю испуганную девочку? Он ведь не мог не знать, что она его разглядела - и раз уж убил двух детишек чтобы скрыть преступление, третью оставил живой явно не из жалости. Может, надеялся, что никто не будет ее слушать? Или что она замерзнет насмерть?
-Она стесняется, не обращайте внимания
Шарлотта обнимает ее ногу - вцепляется изо всех сил, как и всегда, когда волнуется или стесняется. Палец большой руки во рту, но все же, она качает головой в ответ на его вопрос. Эдди слегка беспокоит то, что он говорит с девочкой,  но все же - пусть говорит.
-Да, это мое наследство. Я жила здесь в детстве. - потом не выдерживает и хмыкает: - только не врите, что вы не слышали про Мортонов. Эти истории даже в Портленде рассказывают, не говоря уже о Дерри или Бангоре. Даже если не знали деталей, наверняка погуглили, так ведь?

+5

29

- Погуглил? - Адам внимательнее всмотрелся в лицо женщины. Для этого приходилось запрокидывать голову — Эдди по-прежнему стояла и потому была намного выше. - А должен был?
Он растерянно улыбнулся, хотя на самом деле хорошо понимал, что она чувствовала. Ему тоже казалось, что стоит только назвать свою настоящую фамилию и каждый тут же вспомнит о резне на ферме Мортонов. Вот только правда была совсем другой и заключалась в том, что подавляющее большинство и не подумало бы о старой трагедии. Не потому, что человеческая память коротка — вовсе нет, люди редко что полностью забывают и еще реже что прощают, а потому, что каждый человек падок до всего нового. Чтобы не случалось и какой бы общественный резонанс не вызывало, любое событие, будь то страшное несчастье или всего лишь развод очередной знаменитой певички, рано или поздно переставало быть интересным. Попадая в жернова человеческого общества, каждая новость, даже самая чудовищная, стремительно перемалывалась и исходила на труху, чтобы уступить место очередной сенсации. Уж кто-кто, а Адам прочувствовал это на собственной шкуре. В первые месяцы заключения к нему приходили сотни писем со всей страны, прилетело даже парочку из Канады и Австралии. Чего там только не было, в этих конвертах: и призывы покаяться, и проклятия, и пожелания скорее сдохнуть, и признания в любви. Несколько раз с ним делились планами на убийства, какой-то придурок из Бангора трижды писал ему, предлагая деньги за подробное описание последних минут жизни Мортонов, а порой он находил внутри фотографии, как правило женщин и, как правило, обнаженных. Широкий и полноводный поток писем казался нескончаемым, но, однажды, на первых полосах газет появилось не его, Адама, имя, а совсем другое и поток посланий начал иссякать. Некий Эндрю Урдайлес, убивший восемь женщин, стал новым ужасающим и проклятым идолом страны, сместив Прайса с постамента кровожадной знаменитости. За Урдайлесом потянулись и другие: стрелки из Джонсборо, два недоумка из "Колумбайн". Одиннадцатое сентября две тысячи первого окончательно осушило и без того уже почти иссякший ручей писем. История Мортонов не смогла тягаться с рухнувшими башнями Всемирного торгового центра. Людской интерес к Адаму вспыхнул еще раз лишь единожды — после выхода документального фильма, но и тогда дело ограничилось пару-тройкою писем. Фамилия Прайса окончательно затерялась среди новых имен. Очередные убийцы, Боже, благослови Америку и спаси, расстреливали, резали, взрывали, травили и душили в школах, церквях, магазинах, кинотеатрах, клубах и просто на улицах, не давая остановиться жуткому конвейеру человеческих трагедий. А дело Хэйвенского мясника осталось пылиться на полках истории, продолжаясь только для самого Адама. Так, по крайней мере, он думал до этой минуты, но, похоже, Эдди тоже не отпустило прошлое и Адама это радовало. Ты не заслужила того, чтобы все забыть и успокоиться. Только не ты.
- Баек по свету ходит много, всех не упомнишь и знаете, я как-то не имею привычки гуглить информацию о своих знакомых. - Адам улыбнулся: просто и открыто, так, как должен был улыбнуться человек, взявшийся по-доброте душевной помочь одинокой женщине и ничего не подозревающий про ее прошлое. - Но теперь обязательно так и поступлю. Раз я как-то умудрился пропустить то, о чем все говорят, надо это наверстать. Эдди Мортон, да?
Он сделал вид, что набирает запрос на невидимой клавиатуре.
- Ну, и что я такого узнаю? Что там рассказывают в Дерри и Бангоре?

Отредактировано Adam Price (2020-05-21 00:01:41)

+5

30

Это даже странно - то раздражение, которое она начала испытывать от его слов, и от этой его гаденькой ухмылочки. Она представилась ему Эддисон - а Эдди… Эдди это всего лишь имя из газет; она сама себя уже давно так не называла - не псина же, для клички, и не мальчишка-младшеклассник.  Каковы шансы, что он сам догадался, как сократить ее имя, а не прочел его, но теперь не хотел признаваться?

Это ведь - ее история. Это - важно. Другие люди не могут просто так взять и забыть городскую легенду, они не имеют на это право. Если она вынуждена каждый день жить в этом, если она должна терпеть происходящее и оттирать от паласа кровь двадцатипятилетней давности (но ведь это все-таки не кровь, правда? Она уже убедила себя, что это ни разу не кровь, что это просто не может быть кровь), то и они должны помнить. Она просто не может сражаться со всем этим в одиночестве.
Иногда, разумеется, ей удавалось сделать вид, что она все забыла. После этих унылых бесед с психологом, который заставлял ее рисовать портреты семьи (и она каждый раз ему назло рисовала их без голов и окровавленных), после того, как жизнь без семьи стала более реальной и сильной, чем жизнь с ними. Ее никто даже в Фэйсбуке не доставал, не представляете? До этого дурацкого фильма. Разумеется, тогда она была с младенцем на руках, и у нее не было ни цента, и она не имела понятия, как жить, поэтому даже не думала спорить с этими уродами, просто говорила то, что они говорили, но все равно была не готова к потоку ненависти, который на нее излился в результате. Она, видите ли, “необъективна”! Она была “слишком мала, чтобы здраво оценивать реальность”! Она могла “поддаться провокациям взрослых, но взрослая женщина обязана понимать последствия своих действий”! Ее называли блядью и дрянью, и потом она удалила этот чертов аккаунт, потому что все равно ей не писал ни один человек из реального мира, только эти чертовы психи.

И вот - он стоит на коленях у ее блядского дома и делает вид, что он не отсюда. Ему сколько - лет тридцать пять-сорок? Как раз ровесник Адама. Может, даже знал его по старшей школе или были общие знакомые. Это же чертов Хэйвен! Здесь все знают не только друг друга, но даже двоюродных тетушек троюродных кузин друг друга, живущих в Миннесоте. Он должен был вырасти в другом штате, а не в паре миль, чтобы ничего не знать о произошедшем.
-Что парень моей старшей сестры испугался ее беременности, пришел сюда ночью и убил ее, а заодно мою мать, моего брата и среднюю сестру. - она поднимает вверх левую руку, демонстрируя отсутствие пальцев: - Мясник из Хэйвена. Думаю, он испугался того, что она залетела. Мне он не казался злым. Может, они просто поссорились, а потом стало поздно, не знаю. Он так и врет, что ничего не делал.

+6


Вы здесь » REDЯUM » creepshow » [03.11.2019] sometimes they come back


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC