особенности, локации, гостевая, хочу к вам
таймлайн, чаво, внешности, нужные
администрация
kaidan cain
необходимые персонажи:
персонаж, персонаж, персонаж, персонаж, персонаж

Больше всего меня поразил рассказ о смерти Уайльда. Он ненадолго пришел в себя после трех часов забытья и вдруг сказал: «Что-то исчезает: или я, или обои». И он исчез. А обои остались.
24.08//
... На ролевой сменился дизайн. Запущены два квеста в Хэйвене. В скором времени анонсируем и движ для Дерри. Если у вас есть идеи/предложения - мои ЛС всегда открыты. А тем временем редраму уже 8 месяцев. Всех поздравляю и спасибо, что вы с нами! <3

REDЯUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » creepshow » [02.11.2019] and if you're ever around


[02.11.2019] and if you're ever around

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

and if you're ever around
in the city or the suburbs, of this town,
be sure to come around

ивелбейн  — 02.11.2019

https://imgur.com/KNPH4Ar.gif https://imgur.com/3cYlHtj.gif

kaidan cain & reyna saltzman „


встреча двух старых знакомых в этом новом дивном мире.

Отредактировано Reyna Saltzman (2020-04-23 17:46:24)

+7

2

Новая жизнь… определенно, нравилась ей.
Рейна стояла напротив маленькой кофейни и уже более десяти минут разглядывала разноцветные объявления и вывески. Ивелбейн отличался от любого другого места на всём белом свете, - это стало понятно ещё в первый день, когда Ноа привез её сюда и Зальцман всем телом почувствовала что-то другое, иное, непохожее на то чувство, что она испытывала находясь в том же Нью-Йорке. Она любила большое яблоко, до сих пор любила всем сердцем, потому что именно он заменил ей родной дом, когда жизнь превратилась в одно бесконечное многоточие. Но, вместе с тем, именно он хранил самые разные неприятные воспоминания, как и не давал покоя своим движением, ежедневным шумом, - Рейне всегда казалось, что если остановиться всего на какой-то короткий миг, то время её растопчет на месте, не позволит даже сделать передышку, а просто уничтожит её так, как будто её и не было вовсе.

Ивелбейн… он был другим.
Или, возможно, дело было в том, что они с Ноа пытались начать новую жизнь, оставив все обиды и недомолвки позади. Сама женщина не могла понять, насколько сильно она изменилась даже чисто внешне, но всем телом ощущала незнакомое ей прежде спокойствие, нежность, что она испытывала, когда каждое утро видела спящего Торнхилла рядом с собой и удивлялась тому, как же они до всего этого дошли, после всех тех мрачных лет оборванной связи, обиды и злости.

Рейна подула на стакан горячего кофе в своих руках и прикрыла глаза всего на мгновение. Свежий воздух отрезвлял, приводил в чувства и давал какие-то другие силы. Суббота всегда была слегка ленивой, поскольку Ноа не работал, вставал позже, чем она, а Зальцман всегда спешила в свой бутик, потому что в выходные клиентов всегда было куда больше, чем в любые другие дни. Сделав небольшой глоток кофе, Рейна шла по небольшой улице в сторону своего маленького магазинчика, наличие которого до сих пор казалось чем-то из разряда «мечты», поскольку в Нью-Йорке от таком даже и не думалось. Не потому, что это было столь невозможным, но, скорее всего, потому что цены были другими и, чтобы открыть нечто «своё», надо было пахать куда больше, чем она привыкла делать. Работа в Шанель Зальцман всегда нравилась, но, были определенные минусы, как, например, полное отсутствие свободного времени и графика. Она всегда должна была быть на связи, никакой тебе личной жизни, никаких грез, никакого вдохновения на что-то «своё»…

Она не думала, что жизнь повернется таким образом. Возвращения Ноа казалось ей чем-то совершенно невообразимым, как и то, что она сама в кои-то веки решит отказаться от своего упрямства и признать некоторые вещи. Она и правда не думала, что согласится отказаться от всего, чтобы жить в этом маленьком – почти нереальном – городе вместе с ним.

Знакомую фигуру она примечает не сразу, возможно, по той простой причине, что в Ивелбейне ещё не доводилось видеться с кем-то из старых знакомых, что Зальцман более чем устраивало. Она приехала сюда начать жизнь с чистого листа и не надеялась увидеть кого-то из своего прошлого. Но профиль Кайдана она, пожалуй, узнает везде и всегда, поскольку давным-давно он умудрился стать не просто «очередным размытым лицом в толпе», а кем-то, с кем получалось говорить, пить вино из одной бутылки и даже стараться быть откровенной.
Мир и правда слишком тесен, если так подумать.

- Привет-привет, красавчик, - приблизившись, Рейна улыбается своему давнему знакомому, - признаюсь, не надеялась больше тебя увидеть, - не только из-за утерянной связи, но и в целом из-за изменений на жизненном пути. Зальцман чуть качает головой, всё ещё не веря, что такое происходит взаправду и приобнимает Кайдана, - но, честно, я очень рада. Откуда ты здесь?

Отредактировано Reyna Saltzman (2020-02-09 21:51:02)

+11

3

Прошла неделя с момента, как Кай вернулся в Ивелбейн. В глубине души он надеялся, что поездка выдастся короткой: просто посмотрит на отца, перекинется парой фраз со Скай, дежурно улыбнется Эрике и скажет пару действительно поддерживающих слов, хоть и не самых искренних, а после вызовет шофера и с облегчением сожмет в руках билет до Лондона.
Как бы не так. Кай знал, что жизнь всегда вносит свои коррективы, хоть и пытался контролировать те аспекты, которые контролю поддавались. Например, карьеру, распорядок дня, окружение, личные связи. И получалось, весьма неплохо, к слову. Но только не здесь. В Ивелбейне словно не существовала самого слова «контроль». А может, он просто принадлежал кому-то другому.

Кейн вышагивал по улице. Шел неспешно, погружаясь на каждом шаге все глубже и глубже в переживания и внутренний монолог. Пытался найти ответы на вопросы, которые оставил давным-давно за спиной, в этом городке; и к которым добросовестно с полной самоотдачей не возвращался вот уже десять лет.

Десять лет…. Подумать только!
Брюнет замер, рассматривая бездумно витрину какого-то магазинчика. Уютно, со вкусом. И почему-то кажется таким знакомым…. Ежится от порыва ветра, сутулит плечи и натягивает пальто плотнее, убранными в карман руками. Воротник поднят, но спасает слабо. И пока языки ветра забираются по шее ниже, под свитер и облизывают кожу, Кай все пытается понять, что ему в этом магазине кажется таким знакомым. Пока до слуха вдруг не долетает знакомый голос. Брюнет вздрагивает, разворачивается, на миг забыв о ветре и о том, как вся спина и руки под плотной тканью дорогого пальто покрылись мурашками и смотрит во все глаза на направляющуюся к нему девушку.

Симпатичная блондинка с теплой улыбкой на губах. В руке она держала стаканчик с кофе, а в глазах плескалось тепло. И удивление. Такое же, какое было на лице Кейна.
— Рейна? — в унисон знакомой вторит Кейн и приобнимает в ответ. — Да я тут… Стоп, а ты тут откуда? Что столь высокой птице моды делать.. здесь?

Кай окидывает взглядом, который словно призван подчеркнуть абсурдность ситуации, улицу и, все еще не веря своим глазам, продолжает внимательно всматриваться в человека напротив. Отменная фигура, прекрасный стильный наряд, как всегда идеальная обувь и легкий, но такой приятный макияж, подчеркивающий природную красоту обладательницы.
Рейна Зальцман – яркая девушка. Умная, острая на язык и безусловно талантливая. Несколько лет назад они познакомились в Лондоне. Каю нужно было обновить гардероб перед одним очень важным событием. Сотрудничество оказалось настолько приятным, что позже Рейна занялась образом парня вплотную. А пальто, в котором стоял перед нею теперь Кейн, и вовсе выбирала Зальцман.

«В нем, — как сейчас помнил Кайден. — Ты будешь выглядеть, как мечта, сошедшая со страниц глянцевых журналов. А еще оно качественное. Надевай!».

Этот тон, нетерпящий каких-либо пререканий, всегда восхищал Кейна. Рейна умела вызвать к себе доверие и уважение. А еще она совершенно точно знала, как сохранять нужную дистанцию. А потому, даже когда отношения Кая и Рейны, казалось бы, вышли за рамки просто деловых и приобрели оттенок товарищества и даже дружбы, у Рейны всегда было что-то, что она никому не говорила. Что-то, что по мнению самого Кейна, должно было быть из ряда вон выходящим. Таким, что заслуживало отдельного внимания.

«О тебе должны писать книги, Рейна Зальцман» — порою, после энной порции виски, говорил Кейн, и Рейна звонко смеялась, касаясь мягко его предплечья ладонью.

Кайден улыбнулся, вновь подался к девушке, приобнимая, но теперь уже крепче, и, наконец, ожил. Окончательно выныривая из своих размышлений.   
— Ты вроде бы не из Ивелбейна. Каким ветром? — взгляд Кая метнулся к витрине магазина и вдруг до него дошло. Брюнет внимательно посмотрел на блондинку и выдал на выдохе: — Не может быть?

Конечно, может. И Кай был рад за нее. Зальцман этого определенно заслуживала. Как никто другой.

+10

4

Тепло, - думает Рейна, наконец-то отстраняясь от Кайдана, пальцами хватается за его рукав, словно проверяет ткань на ощупь; на самом деле, в голове крутится всего одна единственная мысль – неужели и правда он? Мягкая улыбка играет на губах Зальцман, а в голове бессознательно проносятся кадры из прошлого – фразы брошенные на пороге кафе, когда один из них опаздывает на очень важную встречу-работу-свидание; подмигивание, когда что-то не склеилось с кем-то, но, ничего, это не конец света, всё образуется, а пока можно просто выпить по бокалу вина и смеяться над совершенно бредовыми историями из прошлого; легкое прикосновение, когда слов не осталось, а хотелось бы что-то сказать, как-то подбодрить, может просто дать человеку понять, что стоишь рядом, что тебе не всё равно – даже не знаю, Кай, правда не знаю, как такой ледышке не всё равно.

- Решила сменить обстановку, - всё улыбается Рейна, отвечая на его вопрос, не выпускает его рукав, чуть дергает на себя, - и правда ты, - так встречают давно потерянных младших братьев, которых уже не ожидали встретить вновь. Словно Кайден какой-то взбунтовавшийся мальчишка, который когда-то решил начать всё с чистого листа, взять да бросить всё, развернуться и убежать, что есть мочи. Рейна смотрит на него, пытается разглядеть своего старого друга и понять, насколько сильно она могла измениться для него, - не так много времени прошло, если так подумать, но, всё же… как будто сто лет прошло. Как будто от той Рейны Зальцман ничего не осталось и, ей кажется, что она может ему не понравиться, даже хуже – он может не узнать в ней ту, которая когда-то почти открылась ему, почти доверилась, даже готова была признаться в том, что внутри пустота, самая настоящая пустота, от которой ей никуда не деться, поэтому и вертится постоянно, как будто надеется на что-то, но, в итоге, прекрасно знает, что потеряла что-то очень давно, что-то, чего уже никогда не вернуть.

- Да-да, представляешь? – смеется, стоит Кейну узнать её стиль. Это ей льстит, честно говоря. Льстит и радует почти одновременно – значит, смогла чего-то добиться, если уж он запомнил её вкус. - На самом деле… мой… - запинается. Как-то глупо получается, если подумать. С Кайданом всегда было проще говорить о чем-то – нет, не о Ноа, он ведь всегда был под запретом – а сейчас ей кажется, что она напоминает какую-то глупую невесту, которая никак не привыкнет к своему статусу, постоянно подписывается своей фамилией и удивляется, когда кто-то обращается к ней фамилией мужа. – Мой… - жених? Муж? Ноа был кем-то куда ближе, куда важнее, поэтому все эти слова кажутся такими бредовыми, что Рейна не сдерживается и смеется, чуть склонив голову на секунду, - Ты понял, - конечно, он понял, - мы решили, что здесь нам проще будет жить. Большие города нас утомили, хотелось какой-то новизны. Я сама от себя не ожидала, что окажусь далеко от всего того блеска, шика, того безумного ритма, но, честно говоря, я очень рада тому, что всё так сложилось, - улыбается, стоя перед Кайденом на улице и только сейчас задумывается над тем, что совершенно глупо вот так стоять и разговаривать со своим старым другом. Конечно, он может спешить куда-то – на встречу, на автобус, или ещё куда-то, но Рейне совсем не хочется его отпускать, поэтому она вновь цепляется за его рукав и указывает в сторону витрины. – Может зайдешь ко мне? Покажу тебе как всё выглядит изнутри, приготовлю тебе горячий чай, и ты расскажешь мне о своей жизни, об этом городе. Я совсем недавно сюда приехала, практически никого не знаю. Не считая, конечно же, моих клиентов и только. Ты знаешь меня. Я знакома со всеми, но практически никого не знаю. Отказ не принимается, Кай, я тебя так просто не отпущу! - всё ещё держится за его плечо и тянет в сторону бутика.

Помнится, когда-то она рассказывала ему о своей мечте. Рассказывала, будучи пьяной, после какого-то очередного мероприятия, для которого она его принарядила. Уставшие, они оба валялись на полу, рассматривали лампочки на потолке и говорили о всякой ерунде. Рейна лежала рядом с Каем, болтала босой ногой, время от времени громко смеясь на его шутки, а потом, почему-то призналась ему в том, что шумный Нью-Йорк успел её утомить, даже Лондон казался ей почти невыносимым… чего же она хотела? Какого-то спокойствия. Возможно ли такое? Неужели Рейна Зальцман и правда хотела бы чего-то столь скучного? Она рассказала ему, что ей хватило бы маленького бутика - своего собственного - в котором она бы делала всё, что её душе будет угодно. Вот и всё, ничего экстравагантного, просто чего-то своего...

А в голове почему-то представлялась ещё одна дополнительная картинка...
Жизнь в маленьком городке, в небольшом домике, в котором всего три комнаты и одна ванная на двоих. Маленький садик, с красивыми цветами и редкими растениями, привезенными из непонятно какой страны. Вечное «у тебя напрочь отсутствует чувство стиля», когда она видит фуксию рядом с розами… это всё казалось сном, чужим сном, не её собственным.

- Рассказывай, каким ветром тебя сюда занесло… или ты отсюда?

+10

5

Глядя на свою старую знакомую, Кай попытался вспомнить, каким был день их первой встречи. И ничего кроме «паршивым» в голову не приходило. Весь день лил дождь, от повышенной влажности Кай то и дело зевал, а нужно было собрать себя в кучу и заниматься серьезными делами. Еще и начальница вдруг решила, что полоскать мозги всем сотрудникам – именно то, чего ей давно так не хватало.
Известие о том, что придется переться через весь город за новым костюмом тоже не обрадовало.

— Я не хочу видеть твои извечные джинсы и растянутые футболки, Кейн. Это здесь ты можешь ходить, как бомж, но на приеме – нет! Иначе уволю! — Кристина всегда кричала «уволю», дабы подчеркнуть серьезность своих угроз. Никогда, впрочем, никого не увольняла. Но справедливости ради нужно отметить, что никто и не испытывал судьбу. Кайден исключением не стал. А потому, закончив с делами на пару часов раньше, отправился по адресу, указанному на визитке, заботливо и в добровольно-принудительном порядке навязанной Кейну Кристиной с утра.

Первое знакомство с Рейной – как сейчас помнил Кейн – не задалось. Блондинка нервничала. Ее то и дело дергали. Не отрывалась от телефона, а самому парню пришлось прождать около часа, чтобы мисс Зальцман уделила ему внимание.

— Но… он ждет именно вас! — оправдываясь бормотала помощница Зальцман в ответ на простой вопрос «какого лешего этот долговязый еще здесь».

— Не откажусь, — добродушно растянул губы в улыбке Кейн, а затем шагнул к двери магазинчика. Встретить Рейну в Ивелбейне сродни восьмому чуду света. Здесь, в городе призраков, не встречают старых знакомых. Здесь, скорее, их теряют. Навеки. Рейна шагнула вперед, обгоняя Кейна, чтобы отпереть дверь, а когда звякнул над дверью колокольчик, брюнет задрал голову вверх (как будто было куда задирать) и засмеялся.
— У тебя есть колокольчик!

Настолько уютным вдруг показалось все: и встреча с  Зальцман, и ее осуществившаяся в этом городе мечта, и даже звук колокольчика над дверью. Рейна хотела покоя. Всегда хотела. Это Кай видел в ее глазах. В том, как она смотрела на местячковые лавки и с какой тоской провожала клиентов, явно прибывших из глубинки. Но никогда не спрашивал, от чего сама блондинка не переедет. Почему не бросит все – суматоху, успех, громкие бренды – и не рванет туда, где сердце будет на месте. Наверное, потому что знал ответ. Или, может, потому что сам бы так никогда не сделал.
Шум города, даже такого серого и мрачного, как Лондон, был милее Кейну, чем тишина и напускная душевность Ивелбейна. Грубость людей, давка в метро и постоянные игры в «кто-кого» тоже казались Каю куда более выгодной сделкой, нежели возвращение к истокам. И теперь он здесь. Подумать только.

Сомнения, которые жрали Кая с самой первой секунды, стоило пересечь черту города, вдруг вновь опутали глотку. Сдавили так, что вновь подступил приступ тошноты. Но улыбка Рейны – такая искренняя, теплая и открытая, и этот блеск счастья в глазах – все портила. Она была счастлива. И Кейну вдруг стало завидно. Настолько, что парень Оскар, которого встретил недавно, и даже родной дом с больным отцом и запретной, аморальной связью с сестрой показались такими привлекательными и желанными, что Кейн был рад бы дать себе пощечину.

Но вместо этого за спиной захлопнулась сквозняком дверь. Вновь, но уже тише, звякнул китайский колокольчик и Кай, обернувшись на миг, закусил губу. Рейна уже умчалась вглубь бутика, что-то говорила, а сам брюнет, по-прежнему натягивая руками, убранными в карманы пальто, ткань на спине, выдохнул. Может, Рейна права? Может, в этом что-то есть?

— Жених… — неожиданно для себя пробормотал Кейн. — А я все ждал, когда это случится. Когда ты станешь такой… счастливой.
Он посмотрел на Рейну, показавшуюся перед ним, и повел плечами, снимая пальто.

— Поделишься? Или все еще табу?

+10

6

Зальцман смеется, поворачиваясь к Кейну и кивает в ответ на его ремарку; колокольчик – да, он есть, иной раз ей кажется, что в этом маленьком городке всё иначе, не так как в её родном доме, на родной улице. Рейна прекрасно понимала, что сейчас в какой-то степени смотрит на мир сквозь розовые очки, а именно этого она всегда избегала, даже будучи подростком, когда больше всего хочется верить в чудеса. Тогда реальность острыми шипами впивалась в её мирок, пронзала насквозь и не оставляла места ни для грез, ни для надежды.
Именно поэтому она уехала в Нью-Йорк. Именно поэтому оставила родной дом позади, ограничиваясь лишь редкими звонками и долгими молчаниями в трубку – «как дела? Не хочешь вернуться?». Никаких тебе «мы с мамой скучаем», никакого «я не виню тебя, Рейна». Впрочем, на что она могла тогда надеяться? Что ей слова Яэль, если уж сама не могла себя простить?

И Ноа был где-то далеко-далеко. В какой-то грязной каморке, с совершенно неподходящими людьми, которым поделом сидеть за решеткой. Иной раз, Зальцман представляла его камеру, - где-то за несколько минут перед сном, когда усталость настигала её, а изношенная маска вечно довольной девицы, наконец-то, давала трещину. Она пыталась представить его – чуть взрослее, выше, с совсем другим взглядом; какой у него мог быть взгляд? Какой вообще бывает взгляд у невиновного человека, который каждый день сидит в клетке, пропитанной запахом мочи и безысходности?

Колокольчик. Он продолжает позвякивать и Рейна чуть задерживает на нём взгляд, всё ещё улыбаясь своему старому знакомому. В детстве она мечтала о чем-то таком, и, помнится, как-то раз, Ноа даже притащил один такой – непонятно почему, зачем, но Зальцман тогда была подростком, а подросткам не может нравиться такой бред, поэтому она то и дело ворчала, высмеивала его, пока в один прекрасный день, в очередной раз злой – на себя, на него – не разбила его к чертям.
Здесь же, она сама его купила.

- Хочешь сказать, что я выгляжу счастливой? – нет, она не кокетничает, просто Рейна давно перестала беспокоиться из-за того, что на её собственном лице отображаются эмоции – те самые, которые пугали её все эти годы. Она усмехается уголками губ, проходит мимо Кайдена и включает электронный чайник, попутно открывая небольшой шкафчик. Перебирая разные фарфоровые чашки и тарелочки, Зальцман пытается вспомнить, что именно она могла когда-то рассказать Кейну о Ноа – могла ли вообще?

В то время Торнхилл был под запретом. Даже самой себе она не позволяла возвращаться к нему в мыслях, то и дело сбегая от него как можно подальше – мысленно, физически… что из всего этого вышло? Сейчас, в этом маленьком городке, где у Рейны почти не было знакомых, она не раз задумывалась о том, что потратила все эти годы в пустую. Вся эта война, борьба с невидимыми демонами и вечный конфликт с самой собой в первую очередь.

Тогда она хотела верить в то, что всё делала правильно.
Тогда она искренне полагала, что делает это для Ноа.
Тогда…

- Не называю его женихом, потому что… - Рейна делает небольшую паузу, опустившись перед Кайденом и просто смотрит на него, пытаясь найти подходящие слова, - потому, что… иногда мне кажется, что мы прошли через все эти этапы, что свойственны нормальным парочкам. Сейчас мы напоминаем тех старых женатиков, которые повидали в жизни всё, - как бы глупо это не звучало, именно так себя и ощущала Зальцман, - Его зовут Ноа. Он преподает биологию и химию в местной школе. Мы переехали сюда недавно, точнее, я переехала сюда недавно, а он уже жил тут какое-то время. Можно считать, что эта наша попытка начать жизнь с чистого листа. Постараться наладить то, что мы никак не могли наладить все эти годы, не знаю, даже не знаю, Кай, как всё это объяснить, но, впервые за свою жизнь, у меня такое чувство, что я там, где должна быть. И нет, я совершенно не скучаю ни по Нью-Йорку, ни по высшему свету, ни по модным показам… всё это кажется настолько глупым по сравнению с тем, что у меня есть сейчас, - Рейна встает, услышав звук чайника и принимается разливать чай. Обратно она возвращается уже с чашками и протягивает одну из них Кейну.

- А что у тебя происходит? – внимательно изучая его лицо, спрашивает Зальцман, - Ты мне кажешься грустным… что такое? Тяжелые времена?

Отредактировано Reyna Saltzman (2020-04-10 17:26:32)

+5

7

Что такое счастье? Люди рисуют его по-разному.

Для кого-то – семья, собака, дом с белым фасадом и парой симпатичных клумб, авто класса «большая семья» и шумное начало утра. И не важно, какой теперь день. Другие же успокаиваются успешной карьерой, достатком и отсутствием необходимости переживать о завтрашнем дне; думать, чем оплатить счета и что делать, если вдруг случится форс-мажор. Редкие находят счастье в каждом, даже самом незначительном моменте. Улыбаются, потому что взошло солнце и благодарят Вселенную просто потому, что день завершился без происшествий. Для Рейны, как оказалось, - переехать в небольшой город, открыть свой бутик, но на самом деле – найти мир в своем сердце и с мужчиной, который был дорог.

Что было счастьем для Кайдена не знал даже он сам. Вырос в достатке, вниманием обделен не был, с людьми, вроде бы как, ладилось. Да и отношения сменялись, как кадры пленочного фильма – никогда не знаешь, что будет дальше. Кейн никогда не жаловался на личную жизнь и Рейна, еще когда оба были в Лондоне, частенько заставала парня то с одним парнем, то с другим. Реже – с девушками. Кай вдруг вспомнил – на лице появилась улыбка – как Зальцман смеялась, положив ладонь тому на предплечье. Не могла выговорить ни слова, потому что то и дело давилась заливистым смехом. А когда все же сумела взять себя в руки и перевести дыхание, то поведала о том, что считала Кая сто процентным геем.

«Ты уж прости, - говорила девушка, изредка срываясь на хохот, - Но после пятого парня думать иначе было бы преступлением».

И Кайден смеялся тоже. Подсчетов он не вел, но если Зальцман говорила, что какой-то из случайных парней был пятым, он ей верил на слово.

Засвистел чайник, вырывая Кейна из воспоминаний. И пока блондинка занималась приготовлением и разлитием чая по кружкам, сам брюнет задумчиво жевал изнутри щеку и блуждал отсутствующим взглядом по окружавшим его вещам.

Забавно, но он никогда не задумывался о том, как часто менял партнеров. Сколько их было. И какая доля из всех приходилась на девушек. Кай не считал свою любвеобильном чем-то плохим, но вместе с тем совершенно не придавал ни одной из связей какого-либо значения. Пропускал каждого, с кем проводил ночь через постель, но не через разум. О сердце и говорить нечего.
Рейна же никогда не спрашивала от чего все так. А сам Кайден даже и не думал об этом говорить.

Теперь, когда девушка – с такой счастливой, искренней и сияющей улыбкой на губах – интересовалась как же обстоят дела в жизни Кейна, что нового и от чего он кажется грустным, брюнет не знал, что ответить. И слова не шли сами собой. просто пожал плечами, шумно выдохнул и… отсутствующе улыбнулся.

Наверное, стоило бы сказать о том, что повышение забрало все свободное время. Конечно, работу Кейн любит, но могло бы быть и получше. Отношений ни с кем так и не завел, а в общем-то – не стремился. А в Ивелбейне просто потому, что заболел отец. И заболел серьезно. А если уж быть до конца откровенным – Кайден надеялся, что в скором времени Малкольм Кейн останется лишь именем на гранитовом надгробье.

— Все… отлично, — все же выдавливает из себя парень. Вновь пожал плечами и решил, что занять рот чаем – наилучший вариант. Бросил взгляд на Рейну поверх чашки, а потом все же заговорил вновь:
— Ивелбейн похож на трясину. Сперва все хорошо и кажется, что лучше места нет. А когда припечет – не сбежать. Будь осторожна, ладно?

Рейна словно замерла, оцепенела. И пока девушка пыталась, возможно, сообразить к чему было сказанное Кейном, парень уже продолжил в надежде переменить тему.
— У меня здесь семья. Прошло все детство. Вернулся… не так давно – заболел отец. А еще… - «хочу сбежать, нет сил» или «ощущение, что тону – в легкие прибывает вода и как всплыть не приложу ума». Но в слух говорит лишь:
— Сложная ситуация с сестрой… Прости, что перечеркиваю твое замечательное настроение… В Ивелбейне так бывает – сперва все хорошо, а потом бац… И тучи. Не обращай внимания. Ведь я... так счастлив за тебя. Посмотри, ты так сияешь!

Он протянул руку, аккуратно поставил чашку на стол, а затем едва ощутимо коснулся пальцами румяной щеки Зальцман, улыбаясь девушке.

+4

8

Счастье… оно было, существовало взаправду, но только не с ней. Рейна почему-то никогда не ставила себя рядом с этим словом – «счастье». Даже сложно понять, когда это случилось; Ноа обязательно вернулся бы в тот проклятый день, к той картине – она в своём выпускном платье, смотрит на багряные пятна на светло-голубой ткани, которые растягиваются, становятся всё больше, словно намереваясь полностью окрасить её в совершенно другой день.
Торнхилл – таким уж он был человеком – обязательно сказал бы, что именно тогда, в тот день, когда смерть оказалась в одной комнате вместе с ними, но забрала кого-то другого, и стала причиной того, что она не позволяла себя быть счастливой.

Рейна бы с ним не согласилась. Сейчас, будучи тем, кем она была, сопящей рядом с ним, до сих пор не до конца осознавая то, что они и правда живут вместе – под одной крышей, под одним одеялом, Зальцман может и не стала бы с ним спорить, но всё равно подумала бы, что это не так.
Всё началось не в тот день, а гораздо раньше. Возможно, в ту ночь, когда родители вернулись домой с тем самым мальчиком – сыном их друзей; вернулись, поставили перед фактом, даже и не спросив её мнения – хотела ли она брата? Хотела ли вообще кого-то ещё помимо себя? Не спросили, и он не спросил; такой угрюмый, немного забитый, вечно смотрел на неё так, как будто просил о чем-то; пытался с ней дружить, сблизиться, вначале даже таскался за ней, как бездомный щенок, и Рейна не понимала, не подпускала, вечно испытывала этот неописуемый страх, который всегда присутствовал, стоило ему приблизиться, остановиться рядом с ней; ведь рядом с ним всё казалось другим, весь мир обретал какие-то другие краски. Ноа думал и видел всё по-другому – видел и её по-другому. Словно не было в ней ни злобы, ни обиды, ни ревности, ни тем более ненависти. Но, ведь всё это было в ней – и злоба к родителям, обида на мать, которая любила чужого ребенка больше собственного; ревность, которая съедала Рейну изнутри, когда она видела, что в семье и без неё всем неплохо; и ненависть… столько ненависти к нему, когда он улыбался, когда второпях бежал за автобусом, который уже сдвинулся с места; весь взмокший, учащенно дыша, а Зальцман даже и не утруждала себя поднять голос, сказать водителю, что они оставили одного ученика. Но самая настоящая ненависть наполняла её уже потом – дома, когда они с Ноа случайно сталкивались в коридоре, а он даже и не думал упрекать её в том, что она ничуть ему не помогла.

Рейна никогда не считала себя достойной счастья.
В отличие от Ноа, который бы не пожалел ничего, лишь бы она была счастлива.

- Буду. Не волнуйся, - выдержав небольшую паузу, слишком беззаботно отвечает она на слова Кайдена. Ей бы стоило задуматься об этом, только вот Зальцман совершенно не хочется переживать раньше времени, ведь никогда ничего хорошего из этого не выходило. Они с Ноа приехали сюда начать всё с чистого листа. Иногда она сама загоняла себя в угол, постепенно погружаясь в свои страхи, мысли о прошлом, которые никак не желали её отпускать. Потом же всё налаживалось – стоило Ноа вернуться домой, дотронуться до неё; как будто всё было так просто – «начать жить с чистого листа». Но Рейне хотелось в это верить, ей необходимо было в это верить. В том, что Кейн переживал за неё, было нечто трогательное, даже милое, что заставляет женщину улыбнуться. Она почти и не помнит, кто помимо Ноа переживал из-за неё.
- Не говори глупости, Кай, -  уже серьезным голосом отзывается она, - друзья на то и друзья, чтоб слушать друг друга, - Рейна смотрит на него внимательно, мысленно пытаясь вспомнить, сколько он когда-либо говорил ей о своей семье. Не может вспомнить детали, более того – не может вспомнить что-то по-настоящему важное, что он бы говорил ей о своём прошлом. – Мне кажется, что любой город, в котором ты родился – трясина. Трясина для тебя. Впрочем, я не то чтоб считаю это место тем оазисом, где всё будет как в сказках «и жили они долго и счастливо», - грустно улыбается, опуская взгляд на содержание своей чашки, - просто, когда ты очень долгое время находишься на дне, то любое другое дно кажется чуть повыше твоего, не находишь? А сейчас мне просто нужно научиться верить в то, что всё будет хорошо. Неважно, здесь или в другом месте. Я, конечно, надеюсь, что это будет с Ивелбейне, но… - но Зальцман не приковывала себя к этому городу. Ей нравился их дом, нравилось всё то, что они с Ноа построили своими руками, но, всё же, «домом» стал для неё он, а не этот город. Поэтому, она искренне верила, что всё будет хорошо, пока они вместе – здесь или в другом месте.

Кейн дотрагивается до её щеки, что заставляет Рейну улыбнуться. Чуть склонив голову, она смотрит на него, думает о том, что хотела бы прочитать его мысли, но, увы, не может этого сделать. Ей хотелось бы узнать о сложных отношениях с сестрой, о том, что с его отцом не так, но Зальцман всегда была скрытной, поэтому и не копалась в душах других.
- Я рада тебя видеть, - искренне признается она, перехватив его руку и чуть сжимает в своей, - ты же знаешь, что я всегда тебя выслушаю в случае чего, неправда?

+4

9

Ну, разумеется, Рейна была права. Любой город для тех, кто в нем родился и вырос, будет казаться трясиной. Особенно, если город небольшой. Особенно, если он уединенный. Особенно, если его не существует. Кайден смотрел на чашки на столике, на то, как Рейна аккуратно и грациозно разливала содержимое по чашкам и не прекращала улыбаться. Она вообще была хоть раз такой… счастливой? Кейн не мог припомнить. И глядя на эту ее воздушную улыбку, захотел вдруг спросить, знает ли она, что Ивелбейн – как паутина, искусно сплетенная невидимым пауком? Знает ли, что город этот – хуже болота? Понимает, что счастье здесь призрачное и не осязаемое?

Но то, как блондинка улыбается, заставляет Кейна молчать. Растягивать губы в улыбке в ответ и прогонять с лица тень печали и глубокой тяжести. Подумать только, а ведь он не ощущал этого все эти десять лет. Словно, стоило сойти с трапа самолета на землю Великобритании на другой стороне света, как Ивелбейн и все, что его касалось, перестал существовать окончательно. Даже сестра, с которой Кая после связывали недолгие, но порочные отношения, не напоминала о городке, не привозила мрак с собой. А тут… А тут ему вновь пришлось вернуться. И вернулась тяжесть. Во всей ее ужасающей полноте.

— Да, конечно, — удивленный, Кайден кивает, смотрит теперь уже на ладони Зальцман, в которых она сжимает такую большую по сравнению с ее собственными руку и моргает пару раз. А знает ли? Нет. Пожалуй, нет. Между Рейной и Кайденом были отличные отношения. Но та Рейна, которую видел и знал в Лондоне, и эта девушка прямо перед ним с такими теплыми ладонями – это разные люди. И эту Рейну Каю не хочется беспокоить. Не хочется тянуть на дно проблем. Но вместе с тем он, почему-то, не может заставить себя заткнуться.
— Все еще не верю, что это ты.

Повинуясь какому-то странному порыву, Кейн обнимает Рейну, стискивая в своих объятиях чуть крепче и чуть дольше, чем положено друзьям. А когда пауза затягивается до неприличия, все же отпускает девушку.

— Я ненавижу этот город, — он вдруг рассмеялся, а после встал на ноги, выудил из кармана пальто пачку сигарет и взглянул на Зальцман через плечо в немом вопросе, можно ли ему закурить. А когда девушка дала отмашку, Кейн вытянул одну сигарету и, покрутив ту в пальцах, зажал между зубами. — Этот… дождь, холод. Промозглый ветер. Это ощущение незримой тени, которая везде за тобой следует. А еще голос отца, который, казалось бы, скоро душу богу отдаст. Он все еще звучит в моей голове, словно и не было этих десяти лет. Понимаешь?

Он обернулся на Рейну и вдруг замолчал. Наверное, он был похож на безумца, который вот так, без предупреждения, выплескивает на старую подругу (знакомую?) свои неожиданные мысли. А с другой стороны – с кем ему еще поговорить? У него ведь никого нет.

+3


Вы здесь » REDЯUM » creepshow » [02.11.2019] and if you're ever around


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC