ПРОШЛОЕ, КАК И ШКАФ: НЕ СЛЕДУЕТ ЗАЛЕЗАТЬ СЛИШКОМ ГЛУБОКО. ТАМ ВСЕГДА МОЖЕТ ПРЯТАТЬСЯ МОНСТР, ГОТОВЫЙ УКУСИТЬ ТЕБЯ
разыскиваем в игру:
ариэль, мойра, бэн, энн, нэйтан, любовник
26.07 не любишь писать анкеты? упрощенный шаблон сохранит время и вдохновение! у нас на редраме три локации и несколько возможных линий. ждем в игру любителей бесовщины (пишите в гостевую по вопросам актуальности) и парочку пустых!

REDЯUM

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [09.03.2020] the black feather


[09.03.2020] the black feather

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

the black feather
According to legend, when someone finds a black feather, it means that the guardian of their soul is near them. The feathers are supposed to remind the individual that he or she is not fighting the battles of life alone.
набережная Хэйвена/дом Райтов — близится 5:00 a.m.

http://forumfiles.ru/uploads/001a/a3/fe/181/831702.png

Caleb & Miles & Jennifer „


В предрассветной темноте и пустом, желтом свете фонарей, Майлса принесла нелегкая на совершенно безлюдную набережную.

Отредактировано Miles Fowler (2020-06-03 17:40:02)

+4

2

После выстрела в участке он стал хуже спать. Стоило ему сомкнуть глаза, как начинало мерещиться лицо Оуэна или отсутствие звука рикошета. В снах пуля всегда попадала куда надо, разрывая легкие и сердце в клочья. Иногда, если ему удавалось не проснуться сразу, то пуля выходила сзади, выворачивая полспины, летела дальше и попадала Стивенс прямо между глаз. Тогда часть его оседала тяжелым кулем на пол, а часть бежала к Изабел и пыталась реанимировать ее, что-то мямля и плача, путая воспоминания с детством, даже называя ее мамой, потому что в какие-то ночи это и была мама. В другие ночи он видел белые катафалки, море черных бездушных цветов, собранных в отталкивающе идеальные венки и гирлянды – хоронили Дженни, везли ее, растерзанную каким-то гадом, в закрытом гробу прямиком из Нью-Йорка, долго-долго. Так себе ночки, если честно.

С возвращением Дженни стало полегче, но к пережитому кошмару добавилась растущая тревога за сестру, за себя, за безопасность всех проклятых Хэйвена. Источник угрозы оставался неясным, и в других снах к их дому подступали какие-то тени, стояли у окон, топтались у дверей, карабкались на крышу. Калеб просыпался от малейшего шума, его табельный ствол переехал на пмж под матрас, на дверях появилось по второму замку.

Этой ночью к нему явился Оуэн под видом соседа, зашедшего одолжить газонокосилку. Это не показалось странным, хотя по-прежнему кругом лежал снег, более того, Калеб узнал гостя и увидел даже следы крови на его рубашке, на груди, ровно в том месте куда Стивенс всадила ему три пули подряд. Калеб впускает его, не в гараж, где накрытая фартуком до весны, стоит газонокосилка, а прямо на кухню, к Дженни, к пришедшим в гости родителям, знакомит их, Оуэн достает телефон, делает групповое фото, обводит всех черным маркером прямо по экрану телефона, все смеются – какой дурак, Оуэн смеётся тоже, но страшно, безумно, как он умеет, достает пистолет.

Калеб открывает глаза. Влажная футболка, влажная простынь, почти мокрая насквозь подушка, изрядно потерявшая в своей пышности. Он превращается в слух – в доме тишина. В окне маячит отблеск качающихся на ветру фонарей. Не слышно ни машин, ни собак. Калеб встает, приподняв постель, достает свой глок и идет проверять сестру. Прислушался, приоткрыл ее дверь - накрытая до подбородка фигурка, копна светлых, даже в темноте, волос на подушке, неслышное дыхание. Он, все же, ждет, чтобы глаза различили чуть вздымающееся одеяло. Дышит. Живая.

Они оба живые.

Пистолет можно вернуть на место. Калеб делает это и спускается вниз, на кухню. Ветер разгулялся не на шутку – утром будет полно веток и еловых шишек на дорожке, надо будет подмести. Утром? Калеб бросает взгляд на микроволновку – полпятого. Формально, утро. До выхода на работу еще пару часов можно было бы спать, но он уверен – сон не придет. Ему это даже нормально, с такими-то снами.

Холодильник, сок. Что это? Читает. Гу-а-ва? С приездом Дженни в их доме произошли кое-какие перемены и замена «банального» апельсинового сока на органический стопроцентный сок гуавы – лишь одна из них. В свете открытого холодильника он находит стакан, плескает в него розовым, отхлебывает. Чувство вкуса не сразу возвращается в ссушенный сном рот, но на втором заходе уже нормально, отдает персиком. Ништяк гуава.

Со стаканом он идет в гостиную, бросает взгляд на приставку. Долбанные Ноти Догс опять отложили выход вторых «Последних из Нас», не во что играть. Калеб тут же сам себе удивляется – о чем это он вообще? Окончательно просыпается. Остатки кошмара испаряются. Теперь это просто дом. Хороший, добротный, милый сердцу дом, где на втором этаже спит вернувшаяся сестра и под матрасом лежит ствол. Все будет хорошо.

Калеб допивает сок и ставит стакан на подоконник. Его все еще осоловелые со сна глаза скользят по стеклу, фрамуге, припаркованному служебному форду за окном. Он не поставил его под крышей, чтобы утром не будить Дженни лязгом гаражной створы, и теперь джип кутался в тонкий слой снега, наметенного с вечера. Надо будет выйти пораньше, поработать щеткой.

Что это? Ночной гуляка?

Не тут, по дороге, а там, дальше, по кромке берега идет парень, идет неуверенно, словно без цели. Сначала Калеб напрягается, вспоминая истлевший сон, тут же успокаивается, потому что человек идет не таясь и не к дому младших Райтов. А потом Калеб напрягается вновь – даже гуляки в умате, шатаясь, бредут куда-то, там можно заметить направление. Этот же шел словно топиться. Именно эта мысль приходит первой, когда видишь кого-то на набережной в полпятого утра. На излете зимы.

Калеб пытается вспомнить инструкцию по предотвращению самоубийства, но ничего кроме вызова психолога в голову не приходит. Инстинкты говорят – он скорее добежит туда, прыгнет в воду спасать руками, чем будет искать номер спецслужбы. А еще это едкое чувство – что делать если парень не станет топиться здесь, где его выхватывают отсветы качающихся фонарей и случайный зритель у окна может заметить это? Что если он пройдет мимо, пока предрассветная тьма не поглотит его, и сделает это в паре кварталов севернее?

Пока Райт размышляет, стоит ли ему одеться, выйти и попробовать поговорить со странным прохожим, как тот вдруг резко пригибается. Затем еще и еще. Будто бы начинает вычурный современный танец под беззвучный ритм. Обдолбан? В наушниках? Внезапно до Калеба доходит – белесые, едва различимые в небе пятна резко спускаются, почти падают на человека, затем вновь взмывают вверх. До слуха Райта доносятся знакомые любому прибрежному жителю завывные крики.

– Чайки? – Калеб ловит опускающуюся от изумления челюсть, на долю мгновения его губы дергаются в усмешке. – Это же блядские чайки что-то не поделили с ним!

Он говорит под нос, пытаясь вспомнить, а видел ли он когда-нибудь этих горластых мусорных птиц в ночное время? Они же должны спать где-то, пряча замерзшие головы под серо-белыми крыльями, какого же хера они нападают на бедолагу? Защищают молодняк? Отговаривают от суицида?

Тем временем, он замечает, что белесых тушек, вьющихся над парнем, стало больше, и тот кажется, вот-вот упадет. Сюр представшей картины заставляет Калеба усомниться в том, что он проснулся.

- Да что за хрень?!

На нем только пижамные штаны, поэтому, всунув ноги в кроссовки, он накидывает на плечи коричневый полицейский анорак с черным меховым воротником, хлопает по карманам, проверяя ключи. Уже почти было открыв дверь, Калеб вдруг замирает и отводит в сторону тонкую занавеску. У двери никого нет.

Он поворачивает замок, затем ручку. Дверь открывается с напором – такой снаружи ветер. Борясь с потоком холодного воздуха, Калеб захлопывает дверь слишком уж громко. Черт, Дженни разбудил наверняка. Развернулся, поискал взглядом жертву птичьей атаки. Тот уже успел свалиться на песок, а белая орущая стая так и бурлила над ним. Чертыхаясь, Калеб слетает по ступеням и бежит через дорогу к океану. Он застегивает на ходу молнию куртки, становится сразу тепло, но ноги под одним слоем хлопка сразу замерзают. Да еще дурацкие кроссовки скользят по асфальту, и там, по камням ступеней, ведущих с набережной к пляжу. Лишь на влажном холодном песке появляется сцепление, и Калеб бежит быстрее.

- Хэй! Хэээй! – Кричит он, подбегая. – Пошли вон, ублюдки!

Птицы, кажется, игнорируют Калеба, продолжая, как намагниченные, нестись к лежащему на спине парню. Тот уже не отбивается, лишь закрыл лицо руками. Какими криками отгоняют всбесившихся птиц? "Тпру"? "Фу"? "Ша"? "Брысь"? Вот так вопрос.

Калеб склоняется над человеком, закрывая того от клювов, тяжелые мягковатые тушки бьются в спину копа, его плечи, ноги. Даже ветер не в силах отогнать удушливую вонь, исходящую от этих рыбоедов. Вопреки ожиданиям, Райта никто не щиплет, не кусает, не выцарапывает глаза, но теперь чайки садятся на песок и стараются дотянуться до незнакомца с земли, лишь нехотя отпрыгивая на пару коротких шажков, когда полицейский машет руками.

– Сэр, вы целы?! – Калеб пытается понять, успели ли птицы покалечить мужчину, но в полумраке ничего не разглядеть. – Подняться сможете? Давайте, я вам помогаю. Сэр? Давайте. Обопритесь на мою руку! Сэр?!

Отредактировано Caleb Wright (2020-06-04 06:37:27)

+4

3

То, что случилось с Майлсом в конце февраля с каждым днем превращалось бы в бред - как он закинул голову и сквозь морок, на высоте, увидел кружащих непознаваемой фигурой птиц, как плыли вокруг него очертания действительности, пульсируя новым цветом и новым образом, все то, что он принял за собственный психоз. Насколько он знал, невозможно было просто взять себя в руки и выйти из такого состояния. Из парка Майлс отправился бы в лучшем случае в больницу, в худшем - как множество несчастных каждый день - в последнее путешествие, под колеса на трассу, в овраг, в воду, спасаясь от призраков и растущей паранойи, автостопом в никуда. Но ничего такого с ним не произошло. Птицы даже не растворились, они разлетелись, и он слышал - пусть и слабо - хлопанье их крыльев. Его не повела никакая неведомая сила дальше в пучину - Майлс чувствовал себя... нормально. Как будто он попал в сказочное место и вышел оттуда обратно в свою серую жизнь.

И сказочное место становилось бы все больше похожим на сон. С каждым новым днем, который бы подтверждал это. Но дни ничего не спешили подтверждать. Не прошло и недели, как на него напали вороны, буквально выгнав его на дорогу, под колеса проезжающей машины. Майлс знал этих птиц, он много лет ходил мимо их гнезд безо всяких проблем и даже подкармливал. Более того, он и в тот день не видел типичную агрессию. Для птенцов было слишком рано. Давних счетов у них не было. Гнезда оставались на своих местах и прохожих, которые шарахнулись от Майлса, когда к нему спикировали первые нападавшие, никто из них не тронул. Накинув на плечи куртку потолще, он прихромал под те же гнезда на следующий день, взволнованный и намеренный разобраться, действительно ли он пропустил конфликт с вороньим поселением. Птицы слетелись к нему - признаться, заметив, как птицы стягиваются со всех деревьев и столбов вокруг, он сильно пожалел о собственной храбрости - но никто не напал. Они приняли корм, как обычно. Подали ему голос. Их разве что было больше, чем раньше, а чуть поодаль Майлс заметил несколько синиц и чайку - они тоже проявляли интерес, и вот это было странно. По мере того, как страх уходил, птичья компания редела. В конце концов он остался с одной известной ему вороной, таскавшей его угощения в гнездо. Ничего не стало понятнее.

Более того - и вот здесь Майлс уже всерьез задумывался насчет паранойи - город с того дня в парке начал меняться. Он ловил на себе внимательные взгляды, видел запертые двери, аварии и дорожные работы. Что-то повисло в воздухе, чертов ветер гнал облака, как безумный, и погода сменялась быстрее, чем синоптики ее объявляли. У Майлса не было никого достаточно близкого, чтобы спросить "Ты тоже это видишь?", и он не хотел на  самом деле получить ответ "Нет". А остальных - например, Поллин - вообще не стоило беспокоить такой ерундой. Привычка быть одному, наверное, в очередной раз играла против него.

Майлс каждый раз перед выходом из дома мучительно раздумывал, нужен ли ему этот самый выход - или сегодня достаточно заказать еду из ресторанчика на вынос и продолжить дышать пылью. Видения, встреченные им в парке, а потом - авария, выбили из него дух в буквальном смысле: он забросил начатую генеральную уборку дома, перестал смотреть ютуб - сперва на тему ремонта, а после и учебные материалы тоже - и уже не пытался даже починить распорядок дня, который немного поддерживал его на плаву своей незыблемостью.

Он чувствовал, что расшатывается и все еще не понимал, где заканчивалась реальность и начиналось гадание на птичьих перьях. Идей, как разобраться в этом, неоткуда было ждать: Майлс никогда не играл в детектива и не знал, с чего начинать. Да и сил, чтобы начать, ему не хватало, апатия отжирала все, что не было потрачено на сожаления, глупые мысли и мотание времени в соцсетях.

Был понедельник, который в ежедневнике из икеи был отмечен, как день старта нового курса. К вечеру он порядком измотался и рухнул спать, не дожидаясь, когда сумерки начнут густеть, проснувшись только по будильнику, чтобы принять таблетки. И, запутавшись спросонья, принял двойную дозу. Его вырубило снова, окунуло в тяжелые, мутные сны: он сам был за рулем машины, которая его сбивала, и сам бежал к себе на помощь, и самого себя находил в парке, в эпицентре чудовищного видения, и сколько он ни пытался найти других людей - не видел никого. Никого. Последний сон буквально выбросил его в реальность: голова болела, а темнота вокруг вызывала легкую панику, но свет ничего не сделал лучше. Майлс замер без движения на постели, слушая старый дом и ветер, неистово бьющий в стекла, пока не почувствовал, что больше не может здесь оставаться. Такое уже бывало. Сейчас он оденется, сходит до заправки и купит сигарет. Ничего страшного, что у него уже есть начатая пачка. Всегда можно будет отдать лишнюю какому-нибудь бородатому парню, толкающему тележку со своим скарбом.

Он плохо себя чувствовал и плохо двигался, сшибая косяки. Собираясь, Майлс поднес руки к лицу: от большой дозы нейролептика и плохого сна, не принесшего отдыха, начался тремор, и напряженные кисти сводило приступом дрожи, похожей на пробегавшую судорогу. В это время ему полагалось спать или хотя бы сидеть на месте, но, выбирая между паникой на пустом месте тут и реальной опасностью за пределами дома, Майлс выбирал второе.

Близилось четыре утра, когда Майлс закрыл дверь, выронив ключи и подняв их из легкого снега. Намокшая ладонь замерзла сразу же, ветер хлестал. Но на воздухе ему стало спокойнее, хотя он сам понимал, что это хрупкое состояние. И что на самом деле ему не нужны сигареты. Ему нужно еще больше воздуха.

Люди плохо относились к тем, кто шарился по ночам по соседствам и частным участкам дорог, поэтому если Майло собирался шляться, он сразу шел на набережную. Так он сделал и в этот раз. Он не застегнул куртку на половину - висящую на нем, слишком большую и не слишком плотную, схватил ту, что попалась под руку, а сношенные кроссовки не годились для марафонов по снегу.

Счет времени он потерял достаточно быстро, играя с собственными мыслями в догонялки, Майлс то ускорял шаг, то замедлялся. От плохих мыслей нужно спрятаться. Хорошие - догнать. Широко открытыми глазами Майлс смотрел вперед, в пространство; ноги периодически заплетались, он часто спотыкался и вряд ли смог бы говорить внятно - во рту пересохло, а язык заплетался тоже. Он шел неверной походкой, но очевидно не был пьян. Куда хуже для него было то, что плохие мысли побеждали. И он не видел, как с берега и с воды стали подниматься птицы. Пока они просто брали высоту над ним, сквозь пелену снега чувствуя свое направление и преследуя Майлса, но наступил момент, когда первая бросилась вниз.

Когда он подумал: "Слабо прекратить это?" Резкий крик в лицо показался ответом, чайка впилась когтями в его плечо и забила крыльями, пытаясь достать клювом как можно дальше. Майлс дернул рукой, отшатнулся и только тогда увидел: их много. Они кружили над ними, зависали в воздухе и ветер вместе со снегом уносил шум их крыльев. "Ты идиот", - подумал Майлс и в этот момент остальные взяли цель тоже. Заторможенным, спутанным сознанием он даже не мог испугаться: только закрывал лицо, пытался отбиться и чувствовал какую-то бессильную ярость на самого себя, что это происходит с ним. Происходит с ним снова.

Он ведь, черт возьми, любил птиц. И что, теперь они разглядели наконец, какой он бесполезный, что пытаются убить его? Что это такое?

Равновесие потерять было несложно, размах крыльев некоторых из чаек и их масса тела были достаточными, чтобы пошатнуть Майлса, а в конце концов просто опрокинуть его. Он чувствовал, как за ворот футболки течет, щекоча до мурашек, кровь: птичьи когти пробороздили его щеку и подбородок. Удары клювов оставляли синяки, и если джинсы - настоящие джинсы, рабочие, спасибо тебе, тетушка Гвен - держались, как надо, то куртка пропускала удар, ткань рвалась и предплечье, которое он приподнимал, горело от пары неглубоких, рваных ран. Он попытался натянуть на голову капюшон - но вместо этого только задрал куртку выше и холодный ветер пробрался под футболку.

Голос Майлс разобрал с трудом, но все же услышал. Он боялся отрывать ладонь от лица, потому что веко - это совсем не препятствие для птичьего клюва - и боялся отозваться, потому что втянул и закусил губы, предпочитая царапину на лице - порванной губе. Но по частоте атак понял, что что-то происходит, кто-то пришел на помощь.

И от присутствия другого паника отступает. Страх и злость тоже. Неважно, насколько он бестолковый, кто-то все равно пришел. Майлс вслепую протянул руку вверх - от ветра и снега он тоже оказался укрыт - и наткнулся на холодную кожу крепкой куртки, клепки и грубые швы. Кто-то из пернатых еще пытался тянуть за капюшон и бить в кроссовки, но прошло меньше, чем полминуты, и они отступили - одна за другой разлетались, пропадая в снегу и густом, предутреннем мраке.

Майлс ухватился за плечо, которое лежало под его пораненой ладонью и, подтянувшись, сел, согнулся пополам. Голова совсем взрывалась и слабость в ногах была такая, что он с трудом мог представить, как пойдет домой.

- Спасибо, - говорил он невнятно и с видимым усилием повышал громкость, чтобы быть услышанным сквозь свист ветра. Щурясь, Майлс пытался разглядеть лицо мужчины, но в глаза как будто песка насыпали, он опустил голову и помотав ей, потрогал следы от когтей на щеке. Кончики пальцев стали липкими от крови. - Спасибо.

Он хотел бы сказать что-то вроде "Я вам обязан, вы меня буквально спасли, потому что я не знаю, собирались ли они вообще остановиться". Но это была слишком длинная фраза и ему нужен был хотя бы глоток воды, чтобы такое произнести. Майлс был не против даже съесть немного снега, но постеснялся делать это открыто.

Отредактировано Miles Fowler (2020-06-05 10:16:59)

+4

4

То, что крикливый и злобный рой начинает редеть, стоило Калебу появиться – такой же странный факт, как и вся ситуация в целом. У этого чувака что, корм для птиц в карманах куртки?

Молодой парень, наверняка из-за субтильного сложения казавшийся еще моложе. Вроде не пьяный, уж алкоголем от него не пахнет. Правда, чувствуется запах табака, но табака обычного, даже не травы. И все же, в движениях пострадавшего (а именно под такой пометкой теперь он оказался в мозгу полицейского) замечается какая-то неуверенность, сбивчивость. Что это? Шок, болен, или под чем-то химическим?

Вообще-то, сейчас это не имеет особого значения. Цепляясь за Калеба, тот садится, тянется рукой к своей шее, его пальцы оказываются в темном. А с учетом расчертивших лицо и руки царапин, досталось ему крепко.

– Ничего, успокойся, все будет хорошо. – Говорит Калеб с соответствующей интонацией. Теперь перекрикивать орущих чаек не нужно, можно говорить спокойно и уверенно. – Я из полиции. Меня зовут капрал Райт. Подняться сможешь?

Переход на доверительный тон происходит осознанно. Если парень в шоке, надо попытаться создать хоть какое-то подобие комфорта и безопасности. И нужно тепло. Много тепла. Снаружи и изнутри. Задравшись по телу вверх лохмотья куртки оголили худую спину и живот, и Калеб наклоняется, чтобы одернуть парню одежду.

Вряд ли птицы могли повредить пострадавшему позвоночник или какие-либо кости вообще, хотя Калеб не единожды в своей жизни замечал дерущихся за добычу морских хищников. Рыб они рвали на куски без проблем. Но, к счастью, человеческие кости им пока не по клюву. А вот человеческая кожа – вполне.

Парень, шатаясь, поднимается на ноги, и Калеб, придерживая его одной рукой, пытается сделать беглый осмотр. Кроме нехороших царапин и пятен крови повсюду, ничего рассмотреть не удается. Нужен свет.

– Давай, облокотись на плечо, идем. Тут не далеко. Как твое имя?

Сначала Калеб хочет довести парня до патрульной машины и отвезти в госпиталь, но когда они подходят к дороге, где света от фонарей было больше, то Райт видит на коже парня пару рваных ран, пусть и не глубоких, но кровоточащих порядком. Учитывая, какую гадость обычно чайки держат в клювах, раны лучше продизенфицировать и перевязать прямо сейчас.

Калеб поднимает глаза к дому. Наверху уже горит свет – Дженни, все-таки, проснулась. Ладно, была не была.

– Зайдешь ко мне? Повязку наложим, умоешься, согреешься… А если надо, в больничку потом свезу.

Отредактировано Caleb Wright (2020-06-05 07:40:13)

+5

5

Майлс кивнул. Он бы с удовольствием еще посидел на земле, рискуя отморозить задницу, но рассудил, что ему лучше подняться, пока рядом есть человек, предлагающий помощь. Значит, полицейский? Майлс невольно улыбнулся и выдавил:

- Сэр, арестуйте их... Может, фоторобот...

Физиономия чайки в анфас стоила фоторобота.

Губы приходилось размыкать - липкая кромка сцеплялась, и Майлс уже взмолился о воде, но кротко и про себя. Поймал на вдох пару снежинок: толку, конечно, мало. Он тяжелой головой прислонился к руке капрала, которая была рядом, собираясь с духом, потом отстранился и встал. Вело, пока он выпрямлялся, но терпимо. Запах рыбы, помоек и отдающий илом и кальцием запах помета остались на одежде, и Майлс морщился, уцелевшей рукой стряхивая грязь с куртки. Куртка из нормальной - пойдет-пойти-гулять - превратилась в пригодную только для гаража или садовых работ.

Райт присматривался к нему, оценивая масштаб разрушений, и на пару секунд Майлс ощутил знакомую неловкость: как всегда, когда оказывалось, что кому-то до него есть дело. Если бы не чайки, он бы даже не сообразил, как далеко ушел от дома, просто повернул назад в какой-то момент, и вернулся бы к себе, не прерывая своей трансовой игры в догонялки. Никого бы не встретил, наверное, или не стал бы отзываться. Может, вымотавшись, поспал бы потом еще пару часов. И странности последних дней - они остались бы фонить, потихоньку подтачивая его нервы.

Но чайки это вовсе не вороны. Место, сезон, даже время суток - ладно, время суток Майло мог бы объяснить для себя, но не сезон и не совершенно безопасное для птиц место. Он не сделал ровным счетом ничего, чтобы стать причиной нападения. Разве что пришел сюда? Он поднял глаза на Райта, точно так же, как он, отыскивая следы повреждений. Кажется, тот не был задет, во всяком случае, ничего заметного здесь. Майлс еще раз поднял, повернув, руку и посмотрел на порванную куртку, на кровь. Начали закрадываться нехорошие подозрения.

Почему все птицы улетели, если причина крылась в этом месте? Какой вообще смысл? Может, Райт не видел чаек, может, их не было? Напуганный нападением ворон, он все себе выдумал? Грязь может быть обычной, а не принесенной на лапах. Ранить себя... Майлс не был уверен, что сделал бы такое сам, если бы его матери не подстригали ногти как можно короче. Оглядываясь вокруг и пытаясь в темноте заметить что-то стоящее внимания стаи чаек, он отозвался на вопрос:

- Майлс, - и осторожно отпустил его руку. Все не настолько плохо, чтобы повиснуть на офицере, по-крайней мере, Майлс сам себя в этом убеждал. Непонятно, о каком "недалеко" велась речь, но он как-то легко в это поверил. Возможно, ему еще надо доказать, что не дразнил птиц и не занимался каким-нибудь странным видом браконьерства, пока никого нет? Возможно, птиц правда не было, и капрал решил, что он под чем-то? Недалеко отсюда - участок? Нет, это глупо.

Он зашагал рядом, не отставая и периодически потряхивая головой, чтобы вернуть зрению фокус. Под фонарями посмотрел на капрала снова - так же внимательно, на лицо, кисти рук, шею - кажется, он все-таки цел. Вторая хорошая новость, после той, в которой Майло не съедают заживо береговые чайки... Если они были.

- Они были? - Спросил он, проследив за направлением взгляда Райта. Окна дома. Он зовет его к себе домой? - Чайки. Они там были?

И соглашается с приглашением. Вот так, наверное, люди в плохом состоянии попадаются убийцам. Соглашаются сами. Но теперь, разглядев вполне домашние штаны на Райте и убедившись, что дом действительно недалеко, Майлс хотя бы понял, как пришла помощь. Ему повезло, просто невероятно повезло, что капрал по какой-то причине проснулся, или не спал вовсе.

И конечно, он не позволит офицеру тратить еще больше времени и везти его в больницу, только попьет воды. Умыться - да, умыться тоже будет кстати. И еще раз переспросит, были ли чайки на самом деле. Спросит, что капрал Райт увидел. И... видел ли он то-то подобное с кем-нибудь еще.

А потом вернется домой.

Отредактировано Miles Fowler (2020-06-05 15:28:09)

+5

6

Накануне она встретилась с Рейчел. Обменялась объятиями, радужным настроением, подарками и новостями, а по итогу вернулась домой настолько счастливой, что забылась самым спокойным сном. Сон увёл её в дали-дальние - к свету театральных софитов и к аплодисментам. Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп. Рукоплескания бесконечны.

По этим рукам - через них, по ним, под ними - её ведёт к отголоскам будущего. И вот уже Дженни в небольшом подсобном здании Хейвена, обустраивает его под себя. Что это?.. Уроки актёрского мастерства?.. Для детей? Для взрослых? Для всех желающих?..
Сцена - из досок, обитых бархатистой тканью. Софиты заменены охотничьими фонарями, ряды кресел - стульями, разбитыми на квадраты.
И музыка. Всюду музыка. Быстрая, медленная, повседневная и самая банальная, за ней - высокая и притязательная, за ней - ещё одна и ещё, и ещё... и под каждую песню - люди идут. Люди бегут. Люди замедляются и ускоряются в такт, мимикой и движениями передавая нужное ей настроение. Минорное - под минор, радостное - под радость.

Но музыка сменяется вдруг резким хлопком и свистом. И домик складывается, как деревянный конструктор, - и грозит задавить собой. Дженни бросается к детям, видит среди них Калеба и себя. Вывести пытается всех, но двойняшек держит при этом за руки. Вместе с ними бежит к выходу, пытается успеть, но выход вдруг схлопывается. И на его месте появляется только чернее чёрного дыра.

И тогда Дженни наконец просыпается.
Она дышит судорожно, долго. Расширенными глазами вглядывается в потолок, прислушивается. Ей бы свет включить и развеять волнения, но руки будто бы каменные. Страшно. Страшно, что всё это - наяву.
Лишь через время она находит силы в себе, но не включить свет, нет. Её пугают отголоски на улице, но ещё больше пугают попытки не замечать их.
И почему каждый раз, когда ты уговариваешь свой рассудок заткнуться, он действует будто на зло и голосит вдвое сильнее?

Джо всё-таки встаёт с кровати и, замотанная в одеяло, босиком проходит к окну. Смотрит осторожно, готовая скрыться за стеной тут же, мгновенно. Но за окном только ветер, фонари и... Калеб?..
Тогда она всматривается сильнее, до боли в глазах, и происходящее кажется ей одинаково пугающим и странным - птицы, разлетающиеся в стороны. Брат, прикрывающий собой кого-то. И после - движения, будто он проверяет раненого.

Но как так?..
Не время для раздумий. Пусть происходящее и напоминает картину сюра, но это хотя бы не дом, который сплющивается вместе с ней, и не гибнущие дети.

Она наконец-то включает свет. Быстро запахивается в халат, находит тёплые носки-тапочки и выбегает из комнаты. На секунду останавливается - где может находиться аптечка? - и бросается в ванную брата. Аптечка и впрямь спрятана там, как раз за зеркалом, и это так успокаивает, что к Дженни наконец-то возвращается способность рассуждать здраво.
А здраво - это спуститься вниз, включить чайник и позаботиться, чтобы всё закончилось хорошо.

Когда Калеб и его гость наконец-то перешагивают порог, Джо выходит на встречу.
- Кэл, что у вас за... о боже... - её взгляд застревает в разодранных одеждах незнакомца. - Да что произошло? Это отчего так?.. Нет, потом, всё потом. Аптечка на кухне. Чайник греется. Сперва это.

+5

7

Парень старается идти сам, но у него это плохо получается, он что-то бормочет про фоторобот и просит кого-то арестовать. Если Калебу это не слышится. Коп оборачивается, но лишь для проформы – он был уверен, что на пляже никаких других людей не было, иначе пистолет не остался бы под матрасом. Пляж был пустым, холодным и неуютным, как открытый космос.

— Все сделаем, не переживай, давай залатаем тебя немного для начала.

Значит, Майлс. Уже что-то. Обводя Майлса вокруг патрульного форда, Калеб пошарил в памяти, не числился ли в розыске или сводках некий Майлс, но ничего не припоминалось. А может это не фамилия, а имя? Ему что, девять, что он представляется именем? Хотя, учитывая шок от происшедшего, было бы не удивительно.

А он легкий. Вес бедолаги почти не ощущается, тот словно плывет по воздуху, лишь слегка опираясь рукой на локоть Калеба. Когда до двери дома остается метров пять, раздается тихий щелчок – автоматическое реле включает лампу над входом, и Райт может рассмотреть лицо Майлса. Попытался представить его без грязи и крови. Наверное, с кусочком пластыря на щеке он будет выглядеть симпатично. Мысль проскакивает сама собой, тут же уступая стандартным полицейским заботам – есть ли от него угроза, безопасно ли его вести в дом, не лучше ли сразу передать на руки врачам, надо пробить завтра по базе…

Майлс спрашивает, были ли чайки. Это ставит в тупик, и Калеб смотрит на парня со смесью сочувствия и недоверия, как смотрят соцработники на опустившихся людей. Так смотрят на тех, кого и жалко, и от кого не знаешь, чего ждать в следующую секунду. У него или серьезные проблемы с головой по жизни, или в его крови через край некоего препарата, возможно галюциногенного, когда «пациент» не может доверять тому, что видит.

— Чайки… — начал было Калеб, но тут ему слышится топоток ног по лестнице, и Райт открывает дверь, — заходи.

Сестра уже здесь, в ее глазах смесь тревоги и страха. Калеб отвечает ей виноватым взглядом, но действия его уверенны и быстры.

— Так, это Дженнифер, это Майлс. Майлсу нужна помощь, — Калеб хочет было попросить Дженни отвести парня в кухню, но спохватывается. Пока он не может оставить сестру наедине с незнакомцем, да еще в таком состоянии. Он кивает сестре на верхнюю площадку лестницы. — Джен, принеси чистую футболку, пожалуйста.

Райт снимает куртку, вспоминает, что под ней ничего не было и кричит сестре вслед:

— Две!

Ждет, пока пострадавший разуется, ведет того в кухню, помогает опуститься на стул. Чайник, и впрямь, уже начинает слабенько тянуть свистком, и Калеб выворачивает газ в ноль. До возвращения сестры он только и успевает, что открыть аптечку, разложить бинты и пластыри, откупорить дезинфектор. Маленькие ножницы из набора первой помощи Калеб неосознанно кладет на стол подальше от Майлса. То и дело хозяин дома бросает взгляд на гостя и подбадривающе улыбается тому. Кажется, что в привычном свете кухни Майлс выглядит не так уж и опасно, почти по-домашнему.

— Слушай, — с улыбкой спрашивает Калеб, пока его руки заняты, — а это время для прогулки, оно как – слишком рано или слишком поздно? Как тут очутился?

Отредактировано Caleb Wright (2020-06-09 23:34:39)

+4

8

Майлс как-то не чувствует дискомфорта от холода и отрицательно качает головой. Чая совсем не хочется, в отличие от стакана простой воды. Но в чужом доме он чувствует себя лишним и неудобным - да ведь он и был неудобным, происшествие под утро, которого никто не ждал - и не решается заговорить. Он не хотел бы, чтобы эта миловидная девушка беспокоилась, и не хотел вытаскивать капрала на улицу. Это просто случилось.

Снова?

"Футболка?" Вряд ли у него получится остаться просто прохожим, которому помогли. Да наверное, у него не было шансов на это с самого начала.

Тревожило, что капрал Райт не ответил ему про чаек. Сев, Майлс стянул драную куртку сперва со здоровой руки, потом - одним резким, торопливым движением, сделав себе больнее, чем можно было - со второй, оставшись в линялой зеленой футболке. Предплечье пульсировало, две рваные раны сделали свои сирены громче - но Майлс сосредоточился на куртке, которую продолжил мять и комкать свободной для движения рукой, пока другая замерла, водруженная на стол. Он бы с радостью попросил для куртки мусорное ведро прямо сейчас, но еще предстояла дорога обратно. Капрал тем временем возился с чайником и аптечкой. Майло поймал себя на том, что сопротивляться заботе Райта не может - она ввергает его в состояние, похожее на ступор. Обстоятельства выглядели по-прежнему... странными, отвечать на приветливые улыбки не получалось. Майлс чуть склонился вперед, к столу, и уставился вниз.

- Вышел за сигаретами, - говорить, все же, решительно неудобно и он добавляет: - Можно воды? Просто воды.

Стакана показалось мало, но второй просить не стал - медлил с этим, пытаясь придти в себя. От его таблеток страшно сушило, и он подозревал, что лучше быть способным ответить. Чтобы вернуться домой, все же, а не в больницу или в участок. От перспективы застрять в этой истории и дальше, у него голова начинала побаливать заново - почти успокоившаяся за размеренный путь до дома Райта.

И он надеялся, что тот не собирается поливать ему руку спиртом. У него дома не было ничего другого для дезинфекции ран, кроме пластикового бутылька 70%. И Майлс предпочитал обходиться водой, чем пользоваться этим. Прежде ему везло не подхватить никакую заразу: он подозревал, что довольно живуч от природы - падая с лошади, как-то инстинктивно группировался правильно, занозы находил случайно, цепляясь ими за одежду, синяки не считал вовсе и ничего себе не ломал никогда, но запах, поднявшийся от аптечки, шорохи - Райт был настроен серьезно - тревожили.

С водой говорить стало легче и Майл повторил:

- Мне правда нужно знать, офицер, - на язык просится неуместное и от этого... взрывающее, уничтожающее дистанцию между ними сразу до конфликта или понимания - "Кэл" - но Майлс не потянет сейчас ни то, ни другое. - Вы видели чаек? Я не...

Он не может это сказать вслух. "Я не нападал на самого себя?"

- Это важно. Чайки - они были там?

Майлс все-таки поднимает голову и смотрит на Райта, прося об ответе. События последних дней завели его в тупик, из которого можно было выйти бодрым маршем обратно к психиатру, рассказав, что он, кажется, слишком старательно наблюдал за птицами - теперь настоящие птицы хотят его порвать на клочки (вопрос личных границ), а ненастоящих он выдумывает, чтобы делать то же самое самостоятельно (вопрос плохой наследственности). И проблема грязных окон в доме или мотивации к учебе ("Мне нравится то, что я делаю, когда я делаю, но я не делаю, потому что мне не нравится начинать настолько, что я... пасую") - о, эти проблемы сразу переставали иметь значение.

Но что-то подсказывало - есть и другой выход. Если капрал Райт покажет ключ. С остальным Майлс был готов справляться, но если чаек не было, тогда ему нечем было крыть.

Отредактировано Miles Fowler (2020-06-10 00:47:33)

+6

9

-  Футболки? - единственное, что получилось озвучить. Джен успела бегло оглядеть парней, и их внешний вид она запомнила куда лучше имена Майлса. Ей пришлось мысленно повторить имя несколько раз, чтобы наконец-то осознать его и услышать. До этого всё, что говорил брат, скорее фонило среди крови и рваных одежд.

Сюр не закончился. Будь у Дженни волшебная палочка или магических посох, она бы перечеркнула реальность и вытащила из неё всё, что нужно. Как из шляпы фокусника. Там были бы и здравый смысл, и объяснение случившегося, и даже голоса чаек - вот что им взбрело?..
Однако всё, что сейчас имелось у Дженни, - просьба брата и всё. Поэтому она взбежала по лестнице в его комнату и распахнула шкаф в поиске одежды, не отвлекаясь больше ни на что. С Калебом ей повезло. Чистюля и педант, он так дотошно укладывал свои вещи, что отыскать среди них нужное не составляло труда. Джо справилась быстро.

На обратном пути она успела услышат вопрос Майлза, и тогда удивилась ещё сильнее. У неё тоже появился вопрос: сколько ещё сюрпризов подготовило им хейвенское утро?..

- Какие-то птицы были, - опередила она с ответом и демонстративно положила футболки на стол. - Я не рассмотрела из окна, но здесь обычно водятся только чайки. А ты спрашиваешь, потому что...?

Джо привычно запомнила образ: поникшую фигурку, как будто затравленный - обеспокоенный? - взгляд. Голос. Сомнения.
Что должно волновать его сейчас? Если бы это было на сцене - что она сама бы изобразила?..
Если в жанр не вплетена мистика, то Дженни сыграла бы наркомана или больного шизофренией, или даже очень уставшего человека, который по каким-то причинам не мог уснуть.
Но сейчас  она находилась в Хейвене. А в Хейвене если уж искать объяснения, то в самом необъяснимом. Поэтому Дженни привычно перехватила запястье брата и незаметно покачала головой: "не торопись, дай спросить, как это было в школе".

- Майлз, сколько тебе лет? И как давно ты в Хейвене? Это первое нападение птиц?

Страшное лучше вычеркнуть сразу. С остальным легко разберётся брат.

Отредактировано Jennifer Wright (2020-06-11 16:34:23)

+5

10

Майлс просит воды. Просто воды. Становится жалко парня. Уже не просто как незнакомца, подвергшегося нападению, а по-настоящему, по-человечески. Калеб вдруг понимает, как гостю, должно быть, некомфортно это все. И ситуация, и чужой дом, и чужая забота. Самого Калеба такое тоже заставило бы нервничать.

Полка, стакан, малый кран от фильтра, журчание. Протянутая рука.

— Вот, держи.

Он пьет так, словно Калеб нашел его не у океана, а в пустыне. Снимает куртку, под ней затасканная майка. Майлс определенно не был богачом. Следы крови на майке, особенно на спине, куда натекло с шеи. Мнет в руках разодранную грязную куртку.

— Давай сюда, — Калеб протягивает руку и забирает куртку из рук парня, кладет ее на соседний стул. Появляется Дженни с футболками, Калеб берет одну и быстро напяливает на себя. Чуть меньше дискомфорта.

— Спасибо, Дженни. — Он кидает благодарный взгляд на сестру. Та неуловимо изменилась и превратилась из чуть сонно-волнующейся Джо в обеспокоенно-собранную молодую женщину, готовую помочь своему комьюнити, даже незнакомцу, забредшему в это комьюнити в пять утра. Не растеряла хватки в своем Нью-Йрке, значит.

— Вот тут аптечка, вот смоченные в теплой воде полотенца. Поможешь? — Калеб смотрит сразу на обоих, ища поддержки в глазах сестры и согласия раненного на лечение. — Помочь снять твою футболку?

Пока Дженни отвечает на вопрос о птицах, до Калеба доходит, как важен парню этот ответ. Коп хмурится, всматривается в смущенное лицо Майлса и чувствует новый укол жалости. Поэтому стоило Дженни закончить фразу, как Калеб кивает:

— Сначала было штук пять чаек, когда я заметил тебя из окна, а когда подбежал, то… не знаю… двадцать? — Калеб недоуменно пожимает плечами. — Плюс пара альбатросов, готов биться об заклад. Чем-то ты их прогневал… Майлс.

Он обращается к нему по имени и это делает ситуацию личной, совсем домашней, но отчего-то еще более тревожной, словно жалость и забота, а теперь и имя, сдвигают Майлса на пару делений прочь от случайного незнакомца в сторону «своих». От того, что Майлс не уверен, «были ли птицы» становится еще более не по себе. Ох, как же хочется, чтобы это был просто шок, а не некая форма психического недуга.

И тут Дженни спрашивает нечто, что не сразу кажется Калебу осмысленным.

— Что? — пытается перебить он сестру, но это никогда не было простым. Когда Дженнифер видит зацепку, она держит ее крепко.

«Сколько ему лет?» Это к чему? Как и любой разговор об исчислении лет, в их семье это всегда носило привкус бед и их циклов. Так, она спрашивает о бедах?

— Птицы!.. – едва слышно выдыхает Калеб и суматошно пытается вспомнить имя «птичьей семьи», семьи, передающей беду, связанную с пернатыми. Как, бишь, их там? Отец же говорил… Что-то созвучное… Хантеры? Бёрдеры?

— Фаулеры?! – выпаливает Райт, не сдерживаясь.

Отредактировано Caleb Wright (2020-06-12 23:15:36)

+6

11

Капрал Райт отнял у него куртку, и Майлс тут же нервно сцепил пальцы в кулак, разглядев, что она порвана и на спине тоже. Когда девушка вернулась и действительно принесла футболки, он по-прежнему не отводил взгляда от Райта, смотрел, как тот переодевается, древнейшей частью сознания отмечая, что офицер похож на скандинавского бога.

Отрицательно покачал головой: сам сниму - пальцы уже нащупали мокрую ткань воротника, стали суховато-липкими, как бывает от крови. На самом деле ему чертовски повезло во всем, и особенно с тем, что те удары клювами, которые пришлись по голове, не ранили его. Стиснул зубы и крепко зажмурился, прежде чем дерганым, быстрым движением снять футболку. Несколько синяков на спине и боках. Каждый раз, когда Майлс заговаривал, рассеченная щека и подбородок отзывались болью, корочка неприятно двигалась. И рука - она так уже отключила тревожные сирены и просто кричала "Я горю".

Но всем вниманием он устремился к девушке - Дженни - которая вместе с футболками принесла еще и тот самый ключ. И получилось протяжное, в такт пульсирующей руке:

- Слава богу, - Майлс прикрыл глаза, склоняясь вперед. - Слава богу. Я думал, я сошел с ума. Так не бывает. Я не мог их ничем прогневать, сэр. Ничем.

Если в чем-то Майлс и был уверен, так это в том, что он просто шел по прямой, гоняя эту мысленную жвачку по кругу. Догоняя хорошие мысли. Обстоятельства сложились так, что этих хороших мыслей было совсем мало, а ему, на ватных ногах, с приглушенным от медикаментов сознанием, не удавалось их догнать. И прятаться от плохих - тоже.

Не было на этой набережной ни гнездования, ни молодняка, ни источника пищи, за который птицы бы дрались. В сумраке самого раннего утра, в осуждающем свете фонарей ("Здесь нет никого и тебя не должно быть") можно было цепляться за любую самую дикую догадку, но на теплой, уютной кухне ему уже хватало смелости сказать, как есть. Птицы напали без причины. Они собрались - собрались в стаю - и напали. А если Райту не померещилось, то они собрались в разновидовую стаю.

Вопросы, которая задает Дженни, кажутся ему еще более странными, чем возможные причины нападения. "В високосный год птицы нападают на тех, кому двадцать пять?" Он вдруг подумал, что эти двое похожи. У Дженни были красивые, светлые глаза. И у Кэла были точно такие же. То есть, у капрала Райта.

- Двадцать пять, - скомкано произнес Майлс и поднял голову, с немым вопросом глядя то на девушку - его косвенного спасителя от мыслей о психозе, то на офицера, его прямого спасителя. - Всю жизнь. И это что-то значит?

Предыдущие нападения... о них Майлс хотел умолчать, не отвечать ни да, ни нет. Он мог их объяснить, худо-бедно, натягивая ту самую несчастную сову на глобус, но мог. И очень вовремя Райт воскликнул его фамилию. 

- Я один, - отозвался Майлс, чувствуя себя капитально не в своей тарелке. - Я не знаю других Фаулеров.

Отредактировано Miles Fowler (2020-06-13 13:34:14)

+5

12

- Давай,  я помогу, - Дженни ловко перехватила лекарства и полотенца. И, мысленно пережёвывая вопросы, постаралась сосредоточиться не на них. - Хотела бы я знать, конечно, куда обращаются при нападения птиц. Кто-нибудь знает, нужна ли прививка от бешенства или что-нибудь такое, а?.. Может, антивампиризм.

Она пошутила неловко, скомкано, как шутила всякий раз, когда скрывала своё замешательство. Как шутила не только она, а миллионы людей в дерьмовых обстоятельствах. Джо даже оглянулась на брата, будто тот мог знать больше, чем знает мир вокруг неё, но куда там: Калеб отличался завидной удалью и прекрасной смекалкой, но в правильных словах тоже сейчас отстал.
Какие слова могут быть правильными, когда ты объясняешь бедовому про беду?.. Райт бы точно не помешал словарик.

- Странно, что родные не рассказывали тебе. С ними всё хорошо? Ну, в смысле, Фаулер - ты один, но вдруг у них другая фамилия или кто-то из родных в другом городе, - спросила она через время. А когда услышала ответ, всем богам передала "спасибо". Спасибо за то, что её лицо не видно за чужой спиной.
- Ты хотя бы слышал местные слухи, Майлз?.. - аккуратнее продолжила она. - Про проклятия, про всякую чертовщину. Ну, чисто хейвенское. Ты ведь должен был такое встречать?..

На самом деле, странным было её поведение. Дженни вдруг почувствовала себя фанатиком или сектантом, раздающим листовки на улице. "Вы верите в Господа?".. "Уверуйте в Господа!.." Плюнуть бы и растереть. Смять все листовки и пустить их по ветру.

- Извини, сейчас может быть немного больно. Тут крупные... эмн... порезы?..

Отредактировано Jennifer Wright (2020-06-20 22:13:17)

+5

13

Поправляя край футболки и подтягивая пижамные штаны, Калеб перехватил взгляд Майлса, и автоматически улыбнулся в ответ уголками губ, чуть виновато, типа, да, знаю, я слишком крут для этой улицы, но сознанием это не отметилось. На Калеба так смотрели почти всегда, так что это просто стало исключаться мозгом как фоновый шум.

Дженни занялась ранами (хвала небу, она была здесь!), и коп, вслушиваясь в разговор сестры с гостем, использует эти минуты для заварки чая. Появилось сколько коробок! Что это? Шалфей, ромашка, мята. Все успокоительное. Бедная Джо. Но теперь чай с ромашкой придется кстати. Даже самому Калебу. Хотя, учитывая стремительно приближающийся рабочий день, тут впору кофе ставить.

Он наматывает ярлычки пакетиков на ручки кружек, чтоб не нырнули внутрь, заливает кипятком. Две кружки ставит на стол. Захотят не захотят – дело десятое. Главное, чтобы шло тепло, и появился хоть какой-то аромат, помимо птичьего пера и медицинского санитайзера.

В руке Райта горячая, честно спизженная из участка круженция с эмблемой шерифа графства. В голове Райта ворох мыслей. Майлс Фаулер, значит. Они с Дженни не слышали об этой семье ни разу с того вечера, как родители рассказали им о тех, о ком знали. Сколько тогда было двойняшкам Райтам? По двенадцать-тринадцать? Или еще раньше? Удивительно, что память все еще хранила эту фамилию, но уж больно шокирующей была история. Кем та сгоревшая чета приходилась вот этому пареньку? Вряд ли родителями. Значит, бабка с дедом? Но родня точно – орущие взбесившиеся чайки не оставляли случайному совпадению фамилий ни малейшего шанса.

Калеб поглядывает то на Майлза с сочувствием, то на Дженни в поиске поддержки. Хотя сочувствие не помешало бы всем троим. Как там сказала Ис? Мы в одной лодке теперь. Вот и еще один пассажир в этой лодке. Чем раньше он узнает, отчего они плывут, тем быстрее будет готов взять весло и помочь грести.

Райт присел на соседний стул, чтобы не нависать над гостем. Изодранную куртку пришлось переложить на стойку. Хотелось положить руку Майлсу на плечо, дать тому почувствовать человеческое тепло. Но плечи эти были покрыты царапинами и кровью, над ними колдовала Дженни, поэтому Калеб лишь слегка коснулся колена Майлса, привлекая внимание. Ответ на следующий вопрос окончательно подтвердит догадку.

- Майлс… В девяносто пятом… На пожаре в церкви. Кто-то пострадал? У тебя.

Райт выдавливал из себя короткие фразы с видимым усилием. Парень только что пробормотал, что из-за атаки птиц уже было подумал о собственном сумасшествии. Прямо скажем, не лучший момент рассказывать о Хэйвенских бедах тому, кто не знает. Это им с сестрой, подросткам, было относительно просто принять правду, особенно с таким вопиющим доказательством, как шрам ожога на ноге Дженни. Тогда все странности из семейных разговоров, шуток, случайных фраз обрели смысл и пазл встал на место.

Но как это воспримет Фаулер? Взрослый. Но недостаточно, чтобы застать прошлые тревожные года. Да еще в таком состоянии.

Отредактировано Caleb Wright (2020-07-05 00:29:52)

+4

14

Шутка от Дженни немного разрядила для него обстановку. Улыбнувшись, Майлс мысленно приготовился страдать, потому что та уже вооружилась всем необходимым. Ему оставалось терпеть, закусив нижнюю губу и крепко закрывая глаза в первые секунды - когда боль от вмешательства была самой острой и обжигающей.

Конечно, ни в какую больницу он не пойдет, если не припрет. Но свою аптечку, судя по всему, придется обновить чем-то перевязочным.  Хорошо, если можно будет попросить кого-то помочь, а не корячиться самому. На вопрос кивнул:

- Конечно, слышал, - Хэйвен спит и когда он проснется, когда он откроет глаза, когда он сделает вдох... - Но есть Амитивилль с привидениями, есть движущиеся камни. И есть Хэйвен. Это вещи одного порядка.

Никакие вещи. Ничего не значащие.

Дженни тем временем потянулась к его руке и Майлс сам придвинул ее поближе, отворачиваясь. Он защищался, выставляя предплечье, и от пары ран, оставленных птицами не пойми как, скорее всего и клювом и когтями, куртка не спасла.

- Я не знаю, - отозвался он на вопрос Райта. Майлс посмотрел тому в глаза: ему показалось, что капрал не врет и не водит его за нос, хотя ехидный внутренний голос отозвался, что из Фаулера знаток чужих душ - как из воробья несушка. - Сэр.

Это не было правдой. Майло временами нужно было понимать, кто стоит перед ним и что задумал, от этого в буквальном смысле могла зависеть его жизнь, так что кое-какое представление о чужих душах у него было. Но внутреннему голосу не было до этого дела, разумеется, поэтому чувство доверия, которое возникло к Райту, сменилось ощущением надвигающейся беды. И злостью на себя, потому что он оказался заложником обстоятельств. "Как всегда".

В закрытое окно влетела чайка, глухо ударившись в стекло. Его злость пропала моментально, так же резко, как и возникла. Если бы основной удар не пришелся о раму, пришлось бы смотреть на трещины. Белоснежные перья сверкнули молнией в серых сумерках, прежде чем птица пропала из виду, а Майлс отдернулся от окна и от Дженни, практически выскочив из ее рук и только когда птица исчезла, снова вернулся на место. Выступила и потекла новая кровь, но зато - боль отрезвила.

- Они там, - произнес он, глядя на дружелюбных хозяев. Над ними. Они собираются там. - Мне стоит... мне надо... Лучше уйти, потому что они над домом.

Отредактировано Miles Fowler (2020-08-01 22:57:24)

+4

15

Дженни вздрогнула, дрогнула и её рука тоже. Райт шепнула короткое "извини" и на пару секунд остановилась. Взгляд наполнился сочувствием, и за такое сочувствие в другие года Дженни бы сама себя ударила и послала. Для себя она уяснила, что в трудные времена нужен или хороший друг, или не менее хорошая сила воли. Сочувствие же помогало только жалеть себя, ещё - сыпалось солью на раны. Когда на тебя смотрят так, сказать "Всё прекрасно" особенно сложно. Сложно притворяться нормальным, а если ты не нормальный - тогда какой?..

- Я бы очень хотела, чтобы Хейвен был явлением "другого порядка". Потому что если всё остальное похоже... а хотя, нет,  - она заставила себя замолчать на полуслове. Вдруг вспомнилась лекция преподавателя со сценарных курсов: "Чем настойчивее вы пытаетесь в чём-то убедить человека, тем сильнее он сопротивляется убеждению. Чтобы человек во что-то поверил, он должен убедить себя в этом сам. А вы - отнекивайтесь или врите, только тогда он поверит быстрее".

- Знаешь, не бери в голову, - спокойно ответила Дженни и вернулась к обработке ран. Перед этим она ответила брату извиняющейся улыбкой. - Давай сперва закончим медицинские экзекуции, потому что они беспокоят меня куда сильнее птиц. Ещё превращу тебя ненароком в шитого-перешитого Франкенштейна.
Она рассмеялась, и даже правдоподобно, хотя от истины ушла недалеко: если Майлз продолжит страдать от птиц, то швов у него появится очень много. И лучше бы Фаулеру или быстрее поверить в беду, или держаться поближе к больницам - там швы и аккуратные, и косметические. Да ещё и нити сами рассасываются.

- И я не оторву у тебя руку, поэтому... - резкий удар в окно спугнул Дженни. Она застыла с иголкой в руке, уставившись сперва на раму, а после - на Майлза. Испуг не прошёл, но тональность сменилась. - Эй, да ты чего?.. Садись давай. Дом починить проще, чем человека, а тебе... ну, давай отвлечёмся. Если мы забудем про птиц, то всё более-менее успокоится. Я тебе обещаю. Веришь?..
Она дождалась ответа, молясь о двух вещах одновременно: хоть бы её теория оказалась правдой, а Майлз доверился ей и остался.
- Ты знаешь игру "данетки"? Ручаюсь, то, что я загадаю, ты не угадаешь ни за что! Кэл, ты ведь тоже не играл в такое, да?..

+4

16

- Я не знаю, сэр.

Парень уходит от ответа, и Кэл не может этому найти объяснения получше, чем списать все на стресс. Каждый справляется по-своему. Своими темпами. Нельзя никого подгонять. Только спрашивать – не нужна ли помощь. Так учат в полиции, и все это правильно, но Майлс-то сидит на его кухне, Дженни врачует ему раны и на смену разорванной футболке в смеси крови и помета уже приготовлена футболка Калеба. Но даже не это делает ситуацию настолько личной. Будь на месте Фаулера обычный человек, коп не полез бы с вопросами – преступления-то нет. Но проклятый парень? Проклятый, который, похоже, не очень-то в курсе того, на что его подписала судьба? Это меняет дело.

Калеб неосознанно чешет грудь в том месте, где пуля впечатала полицейский жетон. Чтобы хоть как-то занять себя, он отхлебывает чая и тут же в полголоса ругается – слишком горячий.

- Слишком горячий пока, - неловко предупреждает он тех, кому, кажется, нет дела до своих кружек.

Дженни обрабатывает царапины Майлса, и на столе скапливается горка окровавленных салфеток и бинтовых патчей. Райт спохватился и, обрадовавшись, что нашел хоть какое-то себе применение, быстро организовывает в этом импровизированном травмпункте мусорную корзинку с чистым мешком.

- Вот, Джен, - Калеб пододвигает корзинку к ногам сестры, - вы оба прекрасно сработались!

Действительно, Дженни работала усердно, и под ее руками сцена вскоре напомнила второй фильм про чужих, когда Эллен Рипли отмывает лицо Ньют от грязи и говорит, что под этим всем, оказывается, скрывалась красивая девочка. Кровь и грязь, смытые в это утро на кухне Райтов, тоже скрывали симпатичное лицо, утонченное и немного бледное, отчего царапины и ссадины казались еще более серьезными.

Наверное, из-за присутствия Дженни на ум приходили не вечно помятые нарики и алкаши на заднем сидении патрульного форда, а старые добрые школьные года, когда ушибленного на очередной тренировке Калеба подлатывала сестра, зачастую прямо в раздевалке, не обращая внимания на подколки и улюлюканья собратьев по команде.

По окну бахнуло. На грани слышимости, но отчетливо в доме МакГрэгоров гавкнула Сэди.

- Они над домом, - и хоть Калеб моментально расшифровывает, что «они» это птицы, в животе все же успевает завязаться узел, а глаза взметнуться вверх, не сколько к небу над крышей, сколько к матрасу в спальне, под которым лежит ствол. Коп привстает и жестом просит Майлса остаться на месте. Сестра понимает все верно, говорит нужные вещи и Райт, вспоминая все, что ему известно о беде Фаулеров, пытается помочь Дженни, как может, улыбкой и шуткой.

- Это еще хорошо, у нас собаки нет, сейчас был бы концерт! – Райт подошел к окну и вгляделся в сторону океана. Небо над самым горизонтом чуть посветлело, но до рассвета еще далеко.  Вверху и впрямь метались черные тени. Хотелось больше света. Калеб корил себя за то, что полез с таким мрачным вопросом к парню. Надо попытаться исправить ситуацию.

- Майлс, извини, меня занесло. Ты не должен ничего говорить, если не хочешь, или отвечать на вопросы. Разве что, - он подмигивает и кивает в сторону сестры, - задавать вопросы Дженни. Я не играл, но уверен, что вдвоем мы с ней справимся!

Отредактировано Caleb Wright (2020-07-05 01:54:30)

+4

17

Майлс хочет возразить Калебу, что он вообще ничего не делает, что все чудеса выдержки - вскочить так рано, когда еще солнце не вышло, не испугаться и как ни в чем не бывало начать оказывать помощь какому-то левому совершенно пареньку - все это заслуга Дженни, какое тут "сработались". Но слова не подобрались, он мог только слушать и кивать.

- Ничего, - пробормотал он, не скрывая благодарности. - Я бы... все рассказал, знаешь, если бы это помогло. Я правда ничего не знаю про пожар. Я родился в девяносто пятом.

Починить дом проще, чем человека? "Но это ваш дом и... не ваш человек", - но Дженни была тут, она пыталась его отвлечь и подбодрить, и Майлс, швыркнув носом, кивнул.

- Ты уверена, что это надо зашивать дома? - Не особо сопротивляясь, спросил Майлс сквозь стиснутые от боли зубы: он, конечно, не знал, кем работала Дженни, но лучше было не_ходить в больницу без зашитой незнакомкой руки, как он считал. Например, рассасывались ли ее нитки сами собой? Или как он будет сам снимать швы?... Лицо горело от пореза, и вместе со всей остальной шквалистой болью, он чувствовал себя вообще, целиком, хворым, потому что повторный короткий всплеск адреналина прошел быстро, и на первый план выходила принятая ранее большая доза лекарств. Мерзкая слабость, отвратный привкус во рту. Калеб сказал, что чай еще горячий - не было причин ему не верить, так что Майлс только взялся за кружку свободной рукой и ждал.

Все, что говорила Дженни, совсем не утешало, потому что она уходила от темы, прямо как его бабушка, когда речь заходила о Мэгги. В доме всегда витало присутствие ее болезни, но никогда не было никакой ясности. Задавать прямые вопросы Майлс стеснялся. Почему-то... почему-то было легче изображать, что ты уже все понял. И, конечно, не понимать ничего, только угадывать. Так слепцы трогали слона, пытаясь догадаться, что перед ними. И ситуация повторялась, эти двое видели слона, а Майлс вслепую держал его за хвост.

Но ее уверенность в том, что для начала нужно успокоиться, передалась ему. Птицы отставали от него через какое-то время, это факт. Может, конечно, это именно птицам нужно успокоиться, а он просто побережет нервы, но так тоже неплохо. Ненадолго опустив глаза в пол, Майло считал про себя до трех, несколько раз, пока торопливый сбитый ритм не сменился полностью подконтрольным ему, как будто он перебирал в уме три тяжелых округлых камушка. Он снова поднял голову.

- Нет, - в Дженни было что-то, располагающее улыбаться ей. - Не играл. Ты загадываешь что-то, и через "да-нет" надо угадать? А подсказки? Тема или, не знаю, живое-неживое?

+4

18

Парень заметно успокоился, и теперь успокаиваться пришла очередь Дженни. Она терпеть не могла иголки и большие раны на Калебе предпочитала отдавать врачам, но сейчас один порез на Майлзе её испугал. И что-то подсказывало, что проще зашить его здесь, чем надеяться, что Фаулер дойдёт до врачей сам.
Если не дойдёт - это будет её оплошность.
И всё же, и всё же.

- Если ты пообещаешь мне посетить сегодня врача, то мы обойдёмся бинтами и лейкопластырем, - наконец-то смирилась она. - Братиш, ты сможешь его подвести?

Да, пожалуй, именно так можно. Калеб всё-таки коп, и его все хорошо знают. Значит, и врачи постараются - они не отмахнутся от парня и не закидают его вопросами. Они сделают свою работу, и всё. По крайней мере, Дженни на это надеялась.
Она вернула нитку с иглой в аптечку, облегчённо вздохнув. Здесь и притворяться не нужно.

- За похвалу, кстати, спасибо. Кэл, разбавишь чай холодной водой? Я кипятком не заправляюсь, - Джо улыбнулась, стараясь сделать атмосферу чуть дружелюбнее. И, приклеив ещё один пластырь около локтя Майлса, продолжила разговор: - ты почти угадал. Почти! Правила куда проще: я рассказываю вам двоим историю и задаю один-два вопроса. Например, кто украл кролика Роджера?.. И вы должны с помощью закрытых вопросов узнать ответ. Разрешается задавать только вопросы, на которые можно ответить "да" или "нет". Я не стану подсказывать. И не стану говорить что-то вроде "тепло-холодно" или "близко, но нет".  Только да или нет, ничего больше. Готовы? Если угадаете быстро, найду кое-что посложней.

Дженни наконец-то отложила аптечку и дождалась ребят. Из сотен данеток выбрать одну оказалось трудно, но она постаралась и отыскала ту, что показалась ей более-менее лёгкой и интересной.
- Тогда слушайте! Шерлок Холмс шёл по коридору и вдруг услышал женский крик: "Пожалуйста, Джон, не убивай меня!" Раздался выстрел, Шерлок влетел в комнату. В одном углу лежала убитая женщина и ружье. В другом стояли почтальон, адвокат и бухгалтер. Шерлок посмотрел на них и, подойдя к почтальону, схватил его: "Я арестую вас за убийство этой женщины". Эту женщину действительно убил почтальон, но как об этом узнал Холмс?

+4

19

Может, Калебу просто казалось, а, может, из-за сильного желания в это поверить, но стоило уголкам рта на лице гостя чуть дрогнуть в сторону неуверенной улыбки, как стихал шум за окном. Подергивалось глухой ватой хлопанье крыльев, редкие, и от того еще более оглушительные вскрики, становились еще реже.

Мы нашли правильные слова. Джен нашла. Ты правильно реагируешь. Мы все сработались, парень.

Они поговорят потом. Когда будет светло, когда на Майлса не будет давить неловкость за вторжение в чужой дом и за обрушившуюся на него непрошенную заботу. Может, на нейтральной территории, в более подходящее время суток. Но Майлс должен знать о своей родовой беде, тут вопросов нет.

Калеб и Джен знали… Это знание не спасало им жизни, но давало чувство хоть какого-то контроля. Избегай удачи, не покупай лотерейный билет, не играй в азартные игры. Не перебегай, блять, дорогу в неположенном месте. Ты-то перебежишь, но не воспримет ли твое проклятье это как неслыханное везение и, ой-ей, помолимся за близнеца. Вплетенные в ткань дня мелочи, все эти секундные избегания хорошего, отдавали слабым, но сладким привкусом - ты делаешь все, что можешь. Пытаешься. Когда Майлс будет знать о его связи с птицами, то, может, лишний раз останется дома, наденет шапку (или лучше велосипедный шлем), займется медитацией.

Но это все потом, сам решит. Сейчас главное - дать ему понять, что он не один на один с этой хренью.

- Конечно подвезу. – Он подмигивает Фаулеру. – Вы там заклейте-пробинтуйте тогда, пораньше выйдем, заедем в госпиталь. Скорая и сейчас открыта, но там будет очередь. Занотто приходит в восемь, лучше сразу к нему. – Увидев удивленный взгляд Джен, брат добавил. – Представь, он еще не на пенсии!

Занотто – врач-администратор хэйвеновского госпиталя, его семья Райтов знала всю жизнь, еще с тех дней, когда молодой итальянец работал интерном. И дело не в том, что Райты часто болели, скорее наоборот. Просто две семьи дружили. Отцы - по медицинской линии, матери - по еще более существенной линии врачебных жён.

Кружка сестры была почти полной, и, чтобы добавить холодной воды, Кэл просто отпил хороший глоток, смотря поверх кружки на Джен то ли безвинными, то ли наглыми глазами.

- Майлс, если ты не против, я выброшу твою куртку и майку, - Кэл отмотал от рулона длинный черный пакет, - у меня рука не поднимется позволить тебе снова это надеть. Другая майка, вот, есть, найдем и куртку. – На этих словах Райт позвоночником почуял, что парень может напрячься снова, и поспешил добавить. – Завезешь потом.

Многим людям помогать проще, не отдавая что-то безвозмездно, а как бы «занимая» на время. У кого-то причиной тому гордость или, чаще всего, ее остатки. Но Майлс Фаулер не казался гордым. Скорее, непривыкшим к таким жестам со стороны незнакомцев.

- У почтальона на одежде и руках был порох? - Тупо, даже протокольно, словно на работе, спросил Калеб. - От выстрела из ружья должно оставаться много пороха.

И зачем-то добавил:

- Особенно, во времена Холмса, так?

Странное дело. При всей фантасмагоричности ситуации, Калебу не было тяжело или, хотя бы, странно. Они с сестрой, рука об руку, помогают тому, кто был в беде. Всего пару недель назад она порхала в Нью-Йорке, и никто из них не знал, когда она вернется. Но, внезапно, все стало, как раньше. Просто и тепло. И Майлз Фаулер, хотел он того или нет, был частью мира и осмысленности, растекающихся по нутру капрала. Проблемы, с которыми они столкнулись в это утро, были сверхъестественными, но решать их было куда понятнее и проще, чем совершенно обычный выстрел из обычного пистолета.

Отредактировано Caleb Wright (2020-07-25 22:47:18)

+3

20

Майло подтянул к себе руку, разглядывая повязку от запястья и почти по локоть. Тыльную сторону ладони удалось заклеить пластырем. Такой же пластырь скрыл глубокую царапину на лице, ранки поменьше - на левой руке. Еще были синяки, оставленные сильными ударами клювов и когтей, но они не болели и не беспокоили. Большую их часть Майлс заметит только дома, перед зеркалом.

- Спасибо, - Дженни как будто знала, что просто посоветовать ему сходить в больницу, и даже просто взять обещание, что он туда сходит - мало. - Обещаю. Только не сегодня, хорошо? Завтра, обещаю. Мне, я, в общем, я хочу отоспаться сперва после всего этого. Со мной до завтра ничего не случится.

Ему совсем не хотелось ехать куда-то к врачам таким расклеившимся. Вдруг начнутся вопросы, он не представлял, как объясняться и только сейчас, задумавшись впервые, почему ему так хреново, подумал, что надо посмотреть, не взял ли он таблетки дважды за ночь, из двух блистеров. То есть, ему, конечно, и так всегда было не очень после приема, но на улице постепенно светлело, произошедшее ночью с вспоминалось все с большим трудом, и Майлс чувствовал, что начинает нервничать, если думает о том, как выглядел со стороны. Его точно вело на ходу, ноги подкашивались и сейчас, спустя столько часов, а несло его тогда, видимо, силой инерции - пока делаешь следующий шаг, не упадешь. Собственно, тот факт, что стоило ему остановиться, птицы сразу же сшибли его на землю, это только подтверждал. Он тяжело вздохнул в ответ собственным мыслям и решил, что сейчас уже поздно краснеть. Лишь бы Кэл и Дженни не приняли его за наркомана (хотя какая разница - но для него разница почему-то возникла и сразу - существенная). Неловкие движения, неразборчивая - если не прилагать усилий - речь. За лунатика, разбуженного птицами, возможно, он бы и сошел, но...

Майлс все-таки старался избегать лжи, что по сути означало избегание ситуаций, в которых придется врать. Представлял, что кто-то заметит, что он не в порядке, это недоверие на лицах, даже если он скажет правду, "И что, вот так случайно взял принял слишком много?", вдруг кто-то вспомнит его мать - и кто-нибудь спросит, часто ли он вообще шляется по улицам ночью и при чем тут птицы. Что по этому поводу говорит психиатр. Ничего, конечно, потому что не знает. И все это на фоне головной боли, слабости, этого отстойного привкуса во рту. Так что в больницу сегодня он отчаянно не_хотел. Отоспаться он на самом деле попробует, но уже сейчас догадывался, что не выйдет: осиное гнездо будет жужжать в голове, то самое, которое заставило проснуться ночью. Тревога, усталость, непонимание. Дотерпеть до вечера, нормально лечь спать. И уже потом явиться в больницу и просто не говорить, при каких обстоятельствах птицы напали на него. Ни с какими предположениями не спорить. Просто выглядеть более здоровым, чем сейчас, и более уверенным? Уравновешенным?...

- Холмс знал, что почтальона зовут Джон, - предположил Майлс сходу. - Либо это известный факт - ведь откуда-то он знал профессии всех троих - либо была бирка с именем. Либо... почтальон держал в руках ружье.

Чай успел остыть достаточно, чтобы Майло мог отпить: с чаем дела пошли еще лучше, мозги зашевелились и появилась надежда, что скоро его отпустит, полегчает, получится будет даже не напрягать Райта и вернуться домой самому. Он уже понимал, что едва они останутся вдвоем, он ни о чем не сможет говорить, кроме того, что за пожар и почему он важен. И откуда Райт его знает. А тот, возможно, не просто так свернул тему, и поэтому отпустит его домой одного, чтобы не продолжать.

+3


Вы здесь » REDЯUM » full dark, no stars » [09.03.2020] the black feather


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC